Чтение онлайн

— Эй, а как же персики? — поддел я. Очень уж сложно оказалось молчать, глядя на ошеломленного Макса.

— И персики, и много чего еще, — согласилась Саня. Ее глаза смеялись, но голос оставался предельно серьезным. — Есть только две проблемы, которые я решить не могу, а решить надо. Первая: энергия. И вторая: юридическое сопровождение. Кому принадлежит станция и как все это оформить? Включая использование посадочного материала, который, вообще-то, Карпетянский для своей оранжереи закупил.

— Не проблемы! — отмел Макс. Он стремительно переходил в модус «ураган»: еще бы, с перспективой получить сотню кило натурального кофе! — Энергии будет, сколько нужно. Станция… — Макс оскалился хищной улыбкой ледяного медведя. Или даже трапсерозавра. — В том и прелесть, что станция в абсолютно неопределенном положении. По факту — ничья. Когда работала, принадлежала «Флип-энерго», это частная энерго-геологическая компания. После катастрофы эти твари просто сняли нас с баланса. Списали в убыток. А Фрост на баланс не принял. Алмазов подписал консервацию станции как бесхозного имущества, не подлежащего демонтажу и вывозу.

Саня озадаченно нахмурилась.

— А не получится, что на бесхозное имущество набежит толпа желающих, как только просочится информация, что с него можно поиметь прибыль? Было бы гораздо надежнее работать с конкретным собственником. И это не должны быть вы или я, — добавила, подумав несколько секунд. — Нужен кто-то авторитетный и абсолютно непотопляемый. Чтобы прикрыл наши махинации, когда мы захотим продавать излишки. Мы ведь захотим?

— Обязательно захотим, и, согласен с вами, Александра, найдем авторитетного, — решительно кивнул Макс.

— И чтобы конкуренты из Фроста не достали, — подсказал я. — То есть не достали их и не захотели решить проблему, достав нас. А то аварию подстроить недолго. Разлом рядом.

Макс почесал нос, побарабанил пальцами по столу и решительно кивнул:

— Свяжусь с НИИ космической энергетики, пообщаюсь на тему филиала на Криосе. Гарантии не даю, но вероятность хорошая. Институт государственный, финансирования наверняка не хватает, от хозрасчетного филиала они не откажутся. И даже наш Алмазов не рискнет бодаться с МинЭнерго и Академией Наук одновременно. А закрытый грунт… агротехнику, так? Вот, агротехнику вашу оформим как биологические исследования. Только потребуются сведения о вашем образовании. Неполное высшее хотя бы есть? Бакалавриат?

— Московская сельхозакадемия, магистратура, — лихо сообщила Саня.

— Отлично, младшего научного сотрудника пробьем. Зарплата, правда, смешная, сразу честно говорю. Зато можно сделать научную карьеру!

Удивительный он человек, наш Безумный Макс! Вот так посмотреть — типичный подвинутый на науке исследователь. Но если копнуть, где только не обнаружатся связи. Разве что с Алмазовым у него отношения не сложились, но что нам Алмазов, когда есть крыша повыше? Ведь, если строго по закону, никаких частных лиц на законсервированной станции быть не должно. А у Макса — исследование, открытие, перспектива какой-то там премии и вхождения во все учебники… если его послушать, конечно. Ну а вдруг и правда получится? Насколько я знаю, это самое НИИ уже как-то его прикрывает, а с ним заодно и нас всех. Так что следующий шаг вполне логичен.

— Нужна мне ваша научная карьера, как черной дыре зонтик, — фыркнула Саня. — Но чего там, пару статей сумею уж как-нибудь написать. А насчет зарплаты — натурой возьмем, нет? А с Карпетянским что?

— А что Карпетянский? — деланно изумился Макс. — Сотрудник НИИКЭ проводит серию опытов по воздействию на сельскохозяйственные растения излучения распада энергокристаллов. С прицелом на практическое применение исследований в организации производства питания на космических кораблях и станциях. Каким боком здесь ваш Карпетянский, скажите на милость?

— Ну вы и… — Саня расхохоталась. — Д-деятель! Жук!

— Ах, Саша… — Макс усмехнулся. — Научное сообщество — тот еще ядовитый террариум. Захочешь спокойно работать — и не такому научишься. Так что бери Миху, раз уж он от тебя не отлипает, и обустраивай посадочные площади. И не забудь мне занести требования по климат-контролю и что еще нужно энергоемкое. Все устрою, как скажешь.

— Мих? — Саня, похоже, подхватила от Макса его рабочий модус. А может, она и сама такая. Отлично, если так. Я, честно говоря, не слишком умею играть в ухаживания. Негде и не на ком было учиться. Зато точно знаю, что вместе делать что-то важное — отличный способ сблизиться.

— Пойдем, Сань. Объяснишь, что и где тебе нужно, и будем вместе соображать, как это сделать.

— Ты правда со мной? — спросила она. — Учти, будет гора работы.

— До пятницы я абсолютно свободен, — припомнил я детскую сказку. — И после пятницы тоже. Так что давай, командуй.

Я люблю свою работу. Я ее обожаю. Но, как говорится, есть нюансы. Одно дело, когда ты приходишь в готовый производственный комплекс. Или даже на пустое место, но с готовым проектом, который тебе сделают, как надо. Когда сразу — оптимальная планировка, вся инфраструктура подведена, климат-контроль налажен, синтезатор запрограммирован на годовой цикл подкормки и защиты, персонала тебе дадут ровно столько, сколько скажешь и с какой скажешь квалификацией, но и за выход продукции спросят — строго в рамках расчетной урожайности.

И совсем другое, когда все, что у тебя есть для разворачивания производства — заброшенная станция, отрезанная от остального мира, несколько человек, предельно далеких от понимания твоей работы и к тому же занятых своей, но зато никаких лимитов на энергию, куча свободного места с почти безграничными возможностями для расширения и полный карт-бланш.

Это, знаете ли, вызов! И с таким вызовом я еще не сталкивалась и не предполагала, что когда-нибудь столкнусь.

С одной стороны, понять бы, с чего начать и за что хвататься. С другой — от перспектив дух захватывало. Да я здесь так развернусь! Так развернусь!! Если вот прямо сейчас мозги себе не сломаю и не испорчу дело на старте.

Вышли мы от Макса, и я просто в ступор впала. Знаете, как бывает, когда кажется, что нужно делать всё и сразу, бежать в десять мест одновременно, и все равно обязательно что-нибудь забудешь и куда-то не успеешь? И вдруг понимаешь, что твой шикарный послужной список из трех орбитальных оранжерей и одного планетарного тепличного комплекса — вообще ни о чем. Потому что там все было по готовым схемам и инструкциям, а здесь…

Наверное, умнее всего было бы пойти в свою комнату, закрыться там и собраться с мыслями, но… Если коротко, мое состояние лучше всего описывала известная фраза: «чего тут думать, прыгать надо!»

Я поймала ожидающий взгляд Михая и скомандовала:

— Возвращаемся в те туннели, что ты мне после грибов показывал. Проверяем оборудование. Оцениваем площади. Я накидываю планировку исходя из своих запасов, то есть поэтапную с планом расширения. Несем схему Максу, идем наверх и все то же самое повторяем там. Потом ищем справочную базу, журналы эксплуатации, в общем, всю возможную документацию тех времен, когда все это работало. Не может быть, чтобы ничего не сохранилось. Мясо! — фыркнула я. — Одним мамонтозавром сыт не будешь, даже если в нем мяса на полгода.