Чтение онлайн

— Нет, Молли Уайлер.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Я ахаю.

Поворачивая голову, чтобы посмотреть мне в глаза, он протяжно произносит: — Мы соседи.

— И? – Я чувствую, что он утаивает более важную информацию.

— Я начальник твоей матери.

О. Мой. Бог.

Я в машине с шерифом.

ДЕВЯТЬ

МОЛЛИ

Я прогоняю жар за спиной, прижимаясь к чему-то твердому, но успокаивающему. Счастливый вздох срывается с моих губ.

Когда насыщенный аромат дразнит мой нос, я прихожу в себя. Резко проснувшись, я смотрю вниз и вижу руку Александра, обнимающую меня за талию, словно защищая. Я напрягаюсь, чувствуя, как его член пульсирует внутри моей воспаленной киски.

Я не могу поверить, что он все еще внутри меня, не говоря уже о том, что я умоляла его войти в меня. Зная, что он вынул мой имплантат с единственным намерением оплодотворить меня.

Что странно и тревожно, так это то, что возможность рождения от него ребенка не пугает меня так сильно, как должно было. Он развращает мой разум грубым сексом и оргазмами.

Мои два криптонита.

То, что мне так долго отказывали в первом, превратило меня в наркоманку. Я говорю себе, что последний толчок будет последним, только для того, чтобы умолять о следующем.

У меня сохранилось смутное воспоминание о том, как он отнес меня вниз по лестнице и уложил в постель, не теряя при этом нашей связи. Поступок дикий и собственнический, прямо из непристойных романов о вселенной омега, которые я читала — альфа, завязывающий свою омегу.

Его мягкое дыхание ерошит мои волосы, говоря мне, что он спит.

Это мой шанс сбежать.

Но его толстый член чертовски отвлекает. Даже в спящем состоянии он хорошо меня растягивает. Для старика у него, несомненно, много выносливости. Мэтт бледнеет по сравнению с ним. Разница почти смехотворна.

Перестань сравнивать их члены, Молли.

Я осторожно беру его за запястье и приподнимаю. Я замираю на несколько секунд в качестве меры предосторожности, прежде чем постепенно отодвигаться, пока нас не соединяет только его член. Я не могу удержаться и сжимаюсь вокруг него. Сердце бешено колотится, я раздвигаю бедра и расслабляю мышцы, молясь, чтобы он выскользнул.

Прикусив губу, чтобы подавить стон от ощущения восхитительного трения его вен об меня, я снова отодвигаюсь в сторону. Только его кончик остается внутри меня.

Так близко.

Я наклоняюсь вправо.

Еще один…

Меня прижимают к твердой груди. Низкое рычание, прежде чем Александр рычит:

— Куда, по-твоему, ты удираешь, маленькая птичка?

— Отпусти меня! – Кричу я.

Наклонив бедра, он пронзает меня своим членом.

Я ненавижу то, насколько совершенным и правильным это кажется.

— Будь ты проклят!

Я яростно ругаюсь.

Переворачивая меня на спину, он садится верхом и закидывает мои руки за голову. Наклонившись к моему лицу, он говорит:

— Как долго ты собираешься продолжать сражаться с нами?

— Пока до тебя не дойдет, что я не хочу быть твоей.

Его челюсть сжимается, прежде чем он резко выходит из меня.

Потеря нашей близости не приносит никакого удовлетворения.

Я чувствую себя опустошенной и замерзшей.

Когда он встает с кровати и выходит из комнаты, у меня возникает желание броситься за ним вдогонку. Притянуть его к себе и поцелуем прогнать гнев и боль прочь.

Я снова сбита с толку своей реакцией.

Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью и улизнуть, я смотрю в потолок. Тяжелые шаги привлекают мое внимание к обнаженному мужчине, который идет ко мне. Красивое лицо Александра – маска безразличия.

Это больно.

Я ерзаю, чтобы сесть, прислонившись к изголовью кровати, пока он подтаскивает стул к краю кровати. Когда он садится, я вижу, что в руках у него дневник.

Подождите… почему это кажется знакомым?

Открыв его, он начинает читать:

— Я

влюблена

в шерифа Смита, и это становится все сильнее день ото дня …

У меня пересыхает в горле, глаза расширяются от крайнего шока.

Он читает

мой

личный дневник.

Как он его нашел? Я храню его дома в запертом ящике прикроватной тумбочки.

— … Настолько сильно, что я трогаю себя каждую ночь, думая о нем. Я представляю, что это его пальцы раздвигают мои бедра и проникают в мою киску. Я представляю его греховное лицо, его заросшую щетиной челюсть, задевающую мою кожу, когда он прикасается ко мне ртом. Заставляя меня скакать на нем, пока я не оболью его своей спермой …

Я прихожу в движение и спрыгиваю с кровати, готовая схватить его обратно. Я так и не вступаю в контакт и оказываюсь лицом вниз у него на коленях.

— Эй…

Шлеп!

Удерживая меня рукой за спиной, он озвучивает еще одну запись над моим извивающимся телом. От его глубокого, хриплого голоса по коже бегут мурашки. — Я никогда не была жестоким человеком, но я чертовски близка к тому, чтобы стать им после того, как увидела, как миссис Кэти облокотилась на мистера Смита на барбекю …

— Прекрати читать!

Он этого не делает.

— … Единственная причина, по которой я держала себя в узде, заключалась в том, что мистер Смит не поддавался на ее заигрывания и продолжал вежливо отмахиваться от нее. Его джентльменство – еще одно из его сексуальных качеств. Я знаю, что не имею на него никаких прав. – Он делает паузу, чтобы заговорить со мной. —

Так было после того момента, как мы встретились

. — Затем он продолжает. — Но я все равно не могла не чувствовать ревности и обиды. Я бы хотела, чтобы у меня не было к нему чувств. Я слишком молода для него. К тому же, он отец моего лучшего друга. Я бы никогда не смогла так предать Мэтта. Почему, о, почему меня должно было к нему привлечь?

Мои щеки горят, пока я лежу неподвижно. Я помню каждую запись, которую написала о нем поздно ночью. Из каждого маленького, безобидного и трогательного общения, которое у нас было. Я втайне тосковала по нему три года, прежде чем отказаться от этой фантазии. На нашем пути было слишком много препятствий. Главная из них заключалась в том, что он никогда не делал никаких намеков на свои чувства ко мне.

Итак, я заставила себя довольствоваться фантазией о нем.

Теперь, восемь лет спустя, он хочет, чтобы я стала его? Разорвать мои отношения с Мэттом? Его собственным сыном? Как он смеет отвечать взаимностью на эти чувства теперь, когда моя жизнь течет гладко?