Чтение онлайн

— Ты хоть представляешь, сколько раз за эти века меня убивали? Сколько раз при этом пытали и как изощрялись? — он спрашивал тихо, можно даже сказать устало. — А ведь у моего вида совсем другой болевой порог, так что слова о пытках навевают на меня скорее скуку, чем страх. Придумай что-нибудь другое, удиви меня.

— Хорошо, — Пепел согласно кивнул, хоть собеседник и не мог этого видеть, после чего парой простых движений заставил его выронить ножи и отпустил его руки, но тут же сжал элисиду горло, второй рукой вцепившись ему в подбородок и тем самым заставляя того поднять голову. — В глаза мне смотри.

Шеридан ожидаемо подчиняться не спешил, насмешливо улыбаясь и накрепко зажмурив веки.

Адриан тоже улыбнулся. Не сказать, чтобы так уж по-доброму. Парой быстрых движений когтями он дорвал поддетую под и без того рваный плащ рубашку элисида, оголяя плечо и основание шеи противника, и впился в бледную кожу клыками. Драконы, конечно, никогда не страдали вампиризмом, но воздействие через живую кровь освоили еще на заре времен.

От укуса парень дернулся, затрепыхался, пытаясь вырваться, и Пепел покладисто отпустил его шею, отклонился, медленно скользнул по губам языком, слизывая оставшуюся на них кровь:

— В глаза мне смотри, я сказал.

Его голос стал словно бы ниже, окрасился далеким рокотом, вибрирующим в костях. Глаза вспыхнули ярче, а зрачки чуть расширились, перестав походить на тонкие линии, но и не превратившись в закрывающие радужку темные пропасти. Черты лица, и без того заостренные, стали совсем резкими, чешуя проступила более четко, а на голове окончательно проявилась пара белых, немного загнутых к кончикам рогов.

И Шеридан распахнул веки. Но посмотрел при этом с вызовом, словно одним взглядом хотел сказать «Ну, смотрю, и что?».

Это он, конечно, зря. Потому как, говоря Нейтану, что его способность — забирать чужую боль, Адриан нагло и беспринципно соврал. Его истинная способность была совершенно другой, хоть правильно он ее уже давно не использовал. Но упертый элисид — чем не повод вспомнить былые времена, истинного себя?

— Тебе больно? — участливо поинтересовался он у Шеридана, сжимая его прокушенное плечо. — Это ведь совсем другая боль, ты чувствуешь это? Меня, на самом деле, никогда не считали мастером пыток, я по большей части убивал быстро. Поэтому ты скажи, если что не так.

Дракон еще чуть более сильно сдавил рану, потом дополнительно прошелся по тому месту когтями, не позволяя при этом элисиду отвести взгляд. Между пальцами, снова вцепившимися в порезы, более сильно потекла кровь, теплая и даже немного парующая на окружающем их холоде.

— Очень интересное ощущение, — откликнулся Шеридан. — Что ты со мной делаешь?

Адриан чувствовал, как он порывается сопротивляться, как хочет оттолкнуть его, не позволить продолжать эту игру, но дракон уже достаточно крепко держал его взгляд, проникая все глубже, как-то было с Беартисом и Нейтаном, но не ставя перед собой задачу облегчить причиняемую им же самим боль. Живая кровь элисида позволяла ему такое воздействие, и он собирался в полной мере воспользоваться этой уловкой.

— Проникая в твое сознание, я трансформирую твое восприятие боли, превращая ее из физической в душевную, — мягко сообщил дракон, медленно вгоняя когти второй руки в еще здоровое плечо Шеридана. — Я слышал, что у элисидов с эмоциями все еще сложнее, чем с болевым порогом, но с тобой все иначе, ведь так? Я чувствую это. Твои чувства… — он принялся медленно сжимать пальцы, все глубже впиваясь в теплую плоть, оставляя глубокие, сильно кровоточащие раны. — Слишком сильны. Мне это нравится. Это позволит мне показать тебе ту бездонную пропасть отчаянья, в которую ты так старательно толкаешь юного черного кота. Ну как, я смог тебя удивить?

К концу речи дракона парень в его руках уже ощутимо дрожал, а взгляд его черных, словно наполненных тьмой глаз, был ошарашенным и немного рассредоточенным. Элисид слабо цеплялся пальцами за запястья дракона, но это все, на что его хватало.

Пепел довольно улыбнулся и прикрыл веки, обрывая прямой контакт на некоторое время, чтобы дать своей жертве возможность ответить. Потому как все это и делалось ради разговора. Допроса, если быть более точным, но не суть. Доводить жертву до состояния невменяемости было совершенно не верно, хоть и, где-то в глубине души, очень хотелось. Задавить этой болью,

отчаяньем, тоской, выжечь ими дотла, оставив лишь серый пепел пустоты. Нельзя было подчиняться этому желанию, отпускать его на свободу. Не сейчас.

— Как твое истинное имя? — вместо ответа на поставленный вопрос прохрипел Шеридан.

Он начал приходить в себя довольно быстро, что, впрочем, и было ожидаемо от столь сильного существа. И Адриан снова сжал пальцы в ранах, вызывая новую волну боли, чуть менее всепоглощающей без прямого взгляда, но все еще весьма ощутимой, судя по тому, как дернулся от этого движения элисид.

— Здесь я задаю вопросы, — сбросив маску доброжелательности, тихо, но с угрозой заметил дракон. — И мой первый вопрос: зачем ты на самом деле похитил Лиану Эшворд?

Шеридан поджал губы и отвернулся, прикрыв веки. Пепел был уверен, что многие более слабые существа сейчас думали бы что-то вроде «и как меня угораздило», но этот парень… нет, он сейчас, скорее всего, придумывал план, как из этого выпутаться и как потом отомстить. Чтож. Мечтать не вредно.

— Отвечай мне! — потребовал Адриан и, вытащив на миг когти из израненного тела, с силой вогнал их обратно. — Зачем ты на самом деле похитил Лиану Эшворд?

— Я обещал! — буквально выплюнул элисид, поворачиваясь обратно к дракону и глядя на него со злостью сквозь боль.

Его непокорность, его борьба и неприкрытая злость выводили Адриана из себя, заставляли действительно желать причинить ему куда большую боль, чем это требовалось. Но Пепел уже давно научился контролировать себя достаточно, чтобы не скатываться к тому чудовищу, которым всегда был и которым где-то там, в глубине души, все еще оставался. Поэтому вместо того, чтобы дать жертве непосильное воздействие, он лишь не слишком доброжелательно улыбнулся:

— Я спросил не «почему», а «зачем». На самом деле.

В черных глазах проявилось истинное упрямство. И упорство. То самое чувство, которое «сдохну, но не сдамся». Это даже вызвало в драконе легкое чувство восхищения, но слишком легкое, чтобы пересилить волну раздражения.

— Это не такой уж сложный вопрос, — как можно более миролюбиво заметил Пепел. — Лиана…

— Лиана, — вдруг эхом откликнулся Шеридан и взгляд его на миг стал рассредоточенным, а потом вдруг прояснился и словно бы потемнел еще сильнее. — Мне пора к ней.