Чтение онлайн

– А потому, что этот человек не был ограблен ни до, ни после смерти, как решил ты. При жизни этот человек признавал лишь один род одежды, достойный мужчины - обитателя джунглей, - набедренную повязку, хотя и был рожден среди роскоши. Он мог бы стать президентом, благодаря богатству и знакомствам, унаследованным от родителей-аристократов, но этому он предпочел джунгли, стал бродягой. Люди по-разному относились к нему: одни преданно любили, другие люто ненавидели. Одни называли его Великим Другом, другие - ничтожным маньяком. Я знал его и могу сказать, что это действительно был удивительный человек. Он мог быть владельцем небоскребов, банковских и пароходных компаний, но домом его стала хижина на берегу лесного озера. Его друзьями могли быть миллиардеры и даже короли, но он дружил с пеонами и индейцами... Эх, Ример, Ример!
– снова тяжело вздохнул Грасильяму.
– Давайте, друзья, погребем его останки.

Профессор снял с себя панчо, бережно завернул в него скелет и уложил в импровизированную могилу, которую вырыли Жоан и Сергей. Потом могилу засыпали землей, утрамбовали. Жоан прочел вполголоса какую-то очень краткую молитву, и все вышли из хижины, подперев шестом дверь.

Грасильяму сел на бревно, жестом приглашая сесть всех и затем, помолчав, как бы собираясь с мыслями, начал свой рассказ о Рыжем Римере, человеке, который мог бы стать президентом, а стал лесным бродягой.

– Это старая история, - откашлялся профессор.
– Двадцать с лишним лет назад я смертельно оскорбил Римера. Что было тому причиной, сейчас не столь уж важно, но, до ссоры неразлучные друзья, мы возненавидели друг друга. Мы поклялись, что кто-то из нас должен умереть от пули другого... Так вот, во время знаменитого наводнения в Шелл-Мере я оказался на небольшом островке. Вода быстро поднималась. Лодку мою унесло, я был гол и бос, так как только что едва выбрался из водоворота. Единственным моим спасением оставалось большое дерево на западном берегу островка. Я забрался на него, приготовился к смерти. Мне неоткуда было ждать помощи, река превратилась в кипящий котел. И вдруг сквозь мглу я заметил лодку. Она направлялась ко мне. Бог мой! Что вытворяли с лодкой волны! Они бросали ее в разные стороны, вертели волчком в водоворотах, казалось, вот-вот опрокинут вверх дном. И все же лодка медленно подвигалась к дереву, и тут я увидел смельчака, вызвавшегося спасти меня. Вы догадались, друзья, - это был Ример. Почему именно он вызвался спасать меня? Чтобы уязвить мое самолюбие? Чтобы я остался обязанным ему жизнью? О, как я ненавидел в эти минуты своего спасителя! Когда лодка приближалась почти вплотную, я громко назвал свое имя и послал Римера ко всем чертям. И снова с каким-то сладострастием повторил все те оскорбительные слова, какие произнес за несколько дней перед этим. Сквозь вой ветра до меня донеслись его слова: "Не дури! Как только я поставлю лодку бортом, прыгай не медля!" Когда мой спаситель промчался мимо, я обругал его и остался на дереве. Целых полчаса Ример боролся с волнами, выгребал против течения и еще раз проплыл мимо дерева, а я опять не прыгнул, оставшись сидеть на ветвях, хотя вода уже достигала моих ног. "Почему ты не прыгаешь?" - закричал он. "Убирайся! заорал я не своим голосом.
– Я убью тебя, как только смогу достать. Зачем тебе нужна моя жизнь?" В третий раз ему удалось зацепиться за сук дерева, на котором я сидел, и на какое-то время удержать бешено рвущуюся лодчонку. "Слушай, Носатый! (так когда-то звали меня индейцы), - снова закричал он.
– Мы будем драться на берегу, а сейчас ты должен сесть в лодку." - "Почему это я должен?" - "Потому, что ты изучал медицину, а в хижине старого Энато умирает его сын. Потому, что женщина из Мньона ждет тебя с больным ребенком вторые сутки. Потому что..." - он кричал еще что-то, но я уже не слышал его. Моя жизнь нужна была не ему, а беднякам-индейцам, которые ждали в своих хижинах. Рискуя собой, он пришел спасать не меня, а их...

Я прыгнул в лодку, но неловко. Она качнулась, я упал в бешеный водоворот, и меня понесло течением. Ример развернул пляшущую на волнах лодку в мою сторону. Я уже схватился за борт, как совсем рядом из воды высунулась голова огромного аллигатора с широко распахнутой пастью, усеянной острыми зубами. Еще миг - пасть аллигатора сомкнется. Но раньше, чем этому случиться, Рыжий Ример был уже в воде, возле меня. Он нырнул и по самую рукоять погрузил нож в белесое брюхо пресмыкающегося. Потом ударил еще и еще. Я тем временем успел взобраться на лодку и поспешил на помощь Римеру.

Профессор Грасильяму опустил свою большую голову, подавленный этими воспоминаниями.

– Сына Энато мне удалось спасти, - продолжал ученый.
– А на следующий вечер ко мне пришел Рыжий Ример. Он положил передо мной два кольта. Пули должны были смыть оскорбление, какое я нанес ему, и решить спор, кому достанется рука Альвизии, - профессор вдруг запнулся.
– Я, кажется, упомянул имя женщины? Это не так. Никакой женщины не было. Я ошибся. Гм! Мы не стали стреляться. Я извинился перед Рыжим Римером. И вот, оказывается, где обрел конец Великий Друг, как его называли индейцы...

– Ходили слухи, будто бы он уехал на родину, - вставил профессор Гароди.

– Этого я не слышал, - ответил Грасильяму.
– В 1925 году Ример вызвался быть проводником одной английской экспедиции и ушел с ней в джунгли. С тех пор о нем ничего не было известно.

– Как, Ример ушел в джунгли с англичанином Фостером?
– переспросил Гароди.
– Странно: англичанин против англичан...

– Не будем строить ненужных предположений. В жизни этого человека все было загадочным. И его появление в нашей стране, и его непримиримая ненависть к английскому правительству и еще многое другое. Все умерло вместе с ним. Мир праху его, - необычайно торжественно произнес профессор Грасильяму.

Все невольно обратили взоры к хижине.

– А теперь, друзья, отправляйтесь в лагерь, я хочу побыть один. Быть может, здесь сохранились какие-нибудь записи? Хотя, я знаю, этот человек не любил оставлять после себя следы, - покачал головой Грасильяму.

Сергей, Жоан и профессор Гароди направились к лагерю, где проводники уже развели костры и разбили палатки.

– Ты помнишь, Жоан, я как-то рассказывал тебе о полковнике Фостере? спросил Гароди.

– Это о том англичанине, который, как и мы, хотел найти лакорийцев или каких-то других белых индейцев?

– Да, но если с ними пошел Рыжий Ример...
– Профессор не окончил фразы и сокрушенно вздохнул.

– Куда же делись остальные участники экспедиции и сам Фостер?
– наступила очередь спрашивать Жоана.

– Пока что это для нас тайна, - ответил Гароди.
– Я думаю сейчас: неужели ненависть Рыжего Римера к людям, близким ему по крови, была так велика, что он смог без содрогания погубить их?

– А почему, сеньор Гароди, у вас возник этот вопрос?
– спросил Сергей.

– А потому, Саор, что Ример и Фостер, оба англичанина, были чужды друг другу по духу. Я слышал о Рыжем Римере, хотя и не был с ним знаком. О, это действительно был великий следопыт! Он с закрытыми глазами мог пройти через джунгли от Мортеса до Куябо, не сбившись с пути, отыскать утерянный след двухнедельной давности и по запаху цветов определить, будет ли завтра дождь... Джунгли он знал, как свою собственную хижину.

– Но кто же он в действительности?
– снова спросил Сергей.

– О Рыжем Римере ходило много легенд. Известно, что он чистокровный англичанин из Бирмингема, наследник крупного состояния. Ходили слухи, будто бы в юности Рыжий Ример попал к американским индейцам и прожил среди них несколько лет. Но это только слухи. Рыжий Ример был при жизни и остался после смерти одной из тех загадок, которую, быть может, никогда не суждено раскрыть. Достоверно лишь то, что он был Великим Другом индейцев.

– Но как же тогда полковник Фостер, англичанин, наверно зная достоверно или понаслышке об антипатиях Рыжего Римера к ним, мог доверить ему судьбу своей экспедиции?
– не унимался Жоан.

– Вот в этом и заключается загадка Рыжего Римера. Возможно, он пустился на какую-то хитрость, хотя это ему было несвойственно.

Профессор Грасильяму пришел только часа через три. Он был хмур и неразговорчив и лишь спустя еще какое-то время поделился с Гароди и юношами своими наблюдениями.

Отправив всех в лагерь, он снова тщательно осмотрел хижину, но ничего не нашел. По-видимому, высказал он мысль, Рыжий Ример пришел или приполз в хижину серингейро уже искалеченным и там умер. Но тогда куда исчезли владельцы хижины и запасов каучука? Что случилось с ними? Почему такая ценность, как добытый с трудом каучук, остался на месте? В том, что серингейро было несколько, Грасильяму не сомневался: ни один самый опытный искатель каучука не смог бы собрать за сезон такого количества латекса. Невдалеке от хижины оказалась еще плохо прикрытая яма с черным каучуком, который от времени приобрел крепость камня. А вокруг находились заросли бразильской гевеи. На многих стволах сохранились следы глубоких надрезов в виде бугров и наростов.

Видимо, искатели каучука исчезли внезапно, бросив свое богатство. Возможно, они трагически погибли, или же, как нередко случалось в двадцатых годах, были схвачены и силой угнаны на плантации какого-нибудь испанца-эксплуататора.

Рыжий Ример пришел в хижину уже после исчезновения серингейро и, не найдя людей, у которых надеялся получить помощь, умер от ран. Теперь трудно предположить, где он лишился ног и почему при нем не сохранилось даже ножа, необходимого человеку в джунглях. Винчестер же устаревшей системы, стоявший у изголовья, настолько проржавел, что трудно было установить, кому он принадлежал - Римеру или же исчезнувшим серингейро. Самым важным считал Грасильяму то, что хотя и случайно, но их отряд наткнулся на след пропавшей без вести экспедиции полковника Фостера. С этим выводом Гароди не согласился. Официально объявленный в печати маршрут экспедиции Фостера, утверждал Гароди, пролегал значительно северней, и останки Рыжего Римера никак не могут служить доказательством пребывания в здешних местах англичан.