Чтение онлайн

— Ну Агапка, ну тварь… — рычала Хельга позже, обрабатывая раны. — Всякое было, но такое!..

— Это не Агапка, — отозвался эльф. — Это ш-жрицы. Тхакое существо нельз-зя сделать без-с помощи силы демона… А Кии-Вэльве не ломаются в рук-ках настоящего хоз-зяина.

— Что ты имеешь ввиду?

— Арр'Таш ш-жив. — Лорешинад взглянул на меч Ориелен, лежащий рядом. После встречи с телом скорпиона кромка клинка, покрытая узорами крови, осталась целой и острой, а «чистая» сторона лезвия пошла пузырями и съёжилась, как от кислоты, и сам клинок слегка прогнулся. — Хельга… Мне нуш-жна кус-зница.

Она замерла:

— Ты хочешь его перековать? У тебя получится?

— Я ш-же рас-сказывал тебе, на что мы спос-собны…

— Да-да, я представляю, что ты можешь войти в кузницу с куском металла, а выйти через пару часов с мечом из дамасской стали с инкрустацией, латами, кольчугой, наручами, шпорами, ведром и колечком для меня… — при этих словах эльф хитро ухмыльнулся. — Но ты хочешь перековать этот меч совсем?

— Нет. Он будет похож-ш на кхатану. Но он не потеряет с-себя — останется мечщом Ориелен…

Эльф снова невольно погладил рукоять, а Хельга почувствовала странный укол в груди — ревновать к умершей? К памяти об умершей. Ещё одно новое ощущение за сегодня… Она заставила себя успокоиться.

— Хорошо, — вздохнула она. — Будет тебе кузница.

После суда над двойниками, раскланявшись со Светлой целительницей и приближёнными жрицами, Верховная Мать Хар'ол-Велдрина и направилась в свои покои. Она устала после суток с двумя неудавшимися покушениями, проваленным Ритуалом расширения границ и этим долгим изнуряющим процессом. Набраться энергии она могла лишь одним способом — из мира Духов, прокачав её через плак'кйорла. А лучше двух… Эта энергия была тяжёлая, густая, будто в лёгкие налили молоко, но тратилась медленно и эффективно.

Сейчас Арра шла под руку с одним из своих элитных воинов, Рйилвеном, и его растрепавшиеся волосы золотом падали на её плечо. Ей это нравилось. Перед входом в спальню она замешкалась, зацепившись краем газового шарфа за подставку факела. Плак'кйорл по инерции продолжил движение и, вопреки всем канонам, зашёл в дверь первым. Белая извилистая лента метнулась к его шее и обернулась. Воин молниеносно сжал змее горло: не задушит, но и не даст разделиться.

Два удара сердца Арра оценивала ситуацию — нападающий был в спальне один — и решила войти и закрыть дверь, чтобы не пришла подмога. Жрица Фелйин`Имма держала плётку за рукоять, не понимая, на кого она направила свою змею. Рйилвен дёрнул, и она выпустила плётку, только теперь сообразив, с кем имеет дело. Бросилась на вошедшую Арру, но получила хвостом своей же змеи по ногам. Чуть не упала, удержавшись чудоми продолжила нападение.

Плётка, верная хозяйке, пыталась ужалить или задушить плак'кйорла, верного Арре. Сама королева отступала под натиском заклинаний и выпадов новой претендентки на трон.

Как её будут звать после коронации: Победительница полудемона или Следующая за неудачницей?.. Эти фантазии дали Арре сил на атакующее заклятье. На миг оглушённая жрица замерла, потом перешла в контратаку, но отвлеклась на взрыв в одной из чаш с голубым огнём: плак'кйорл отпустил змею, та начала делиться и полудемон, улучив момент, помог ей, разделив вместе с рукоятью. Одну половину он уже сжёг, кинул вторую в соседнюю чашу. Так плётка уже не могла регенерировать, несмотря на всю свою живучесть.

Полудемон метнулся к жрице, пробив заклинания защиты, вцепился зубами в живот — неожиданное движение при возможности единственного нападения, пока враг не сориентировался.

Фелйин`Имма миг смотрела на жуткую рану, собрала силы и отчаянно метнула сгусток энергии в Арру. Атака оказалась слабая, но задела некогда раненное плечо жрицы. Бунтовщица умерла тихо, а королева взвыла и скорчилась от боли. Рйилвен нежно поднял её и перенёс на кровать. Он любил её, как и все полудемоны, не отдавая себе в этом отчёта. Предыдущие королевы видели в них лишь сильных послушных кукол, недо-эльфов, поднятых их волей. И лишь нынешняя доверяла своим воскрешённым, а они отвечали ей щенячьей преданностью. Больше Верховная Мать не доверяла никому. Рйилвен принялся утешать королеву, как мог. Арсенал его действий был невелик, но изыскан.

Итак, несмотря на последовашие за открытием портала события, она осталась жива. И теперь ждала изменений атмосферы в государстве. Во время песчаной бури многие тёмные оказались погребены на втором и третьем уровнях подземелий. Выжившие испытали неприязнь и унижения со стороны светлых, не имея возможности что-то отвечать и требовать. Не понятно откуда взявшиеся листовки, призванные рассорить эльфов именно в момент нужды тёмных, как взрывы, всколыхнули мирные отношения между государствами. Эльфы, конечно, заволновались, испугались и обрушили гнев, прежде всего, на власть: мол, не уследили, не договорились, не вырубили оппозицию на корню… Слабые, значит, сместить. А как, спрашивается, рубить оппозицию, если все приближенные жрицы хотят твоё место — их, что ли, вырезать? Так другие найдутся…

Народу нужно было предоставить виновных, чтобы изливать гнев на них, а не на власть. И Арра придумала двойной ход: отправить двойника напомнить Тель о своей «просьбе», а потом доставить его, судив как распространителя листовок. Сказать народу: не гневайтесь на меня, вот вам настоящий преступник и предатель — наш гражданин, ваш сосед, но… как же он мог?! Он даже подставил меня, подсунув мне копию Оберега земли, это на его совести восемнадцать ненужных смертей. Давайте ненавидеть его, провожать криками и улюлюканьем до горных границ, а потом не пускать назад и радоваться за свою безопасность! А королева всё для вас делает: и преступника поймала, и земли расширить попыталась…

Вот такие закулисные игры. Бхиндорла не жалко ничуть. Он двойник, а значит — смертник…

В Малос-Нольве было немного спокойней: серые ушли давно, тёмные выползли из своих нор и тоже ушли. Свою королеву они не любили априори, как не любили бы любую, поэтому пусть остаётся Тари. Под впечатлением от листовок часть активных всё же отделилась от общества, собравшись где-то и мирно обсуждая свои планы. Хилая получилась оппозиция — дальше этих агитационных недоразумений их работа не зашла, ничего дельного и в корне нового они не предлагали. В общем, всерьёз этих отщепенцев никто не воспринимал.

Двести-сорок-вторая маялась от тоски. Принадлежащая мужу и сыну, она умерла для всего остального мира. Четыре стены, нескончаемые бытовые хлопоты, неизвестная и непонятная ей госслужба у мужа, колики у малыша Безымянного. Раньше она прикинулась бы Наземной, пошла к целительнице и выменяла на что-нибудь лечебный отвар. А теперь она не знала, что делать, качая на руках ребёнка, и его хныканье рвало ей сердце.

Сейчас он почти уснул, и женщина смотрела из окна кухни на очередное собрание, умопомрачительную по нынешним временам картину: серый, охраняемый отрядом Подземных, встречает возле дома группу почти безоружных Наземных. И если к беловолосым она уже успела привыкнуть и смирилась с тем, что они здесь надолго (готовить-то ей приходилось на всех), то визитёры оставались для неё странным новым развлечением.