Могло быть и так, или Эльфы тоже люди
Шрифт:
Фигуры преображаются: вместо эльфа — Наван, а женщины становятся Даймоникой и самой Тель. Появляется музыка — электрогитары и ударные, мотив медленный, но это тоже танго…
Девушки обходят мага плавными шагами, оценивают его и друг друга, спокойно, без ненависти.
Даймоника начинает шептать речитативом, но за музыкой её всё же слышно:
Слова любви Вы говорили мне В городе каменном, А фонари с глазами жёлтыми Нас вели сквозь туман…Она прикоснулась к магу, обвилась вокруг его тела. Из-за чего Тель вспыхнула и начала болеть за своего «аватара». «Белка» продолжаа:
Помоги мне, помоги мне. В желтоглазую ночь позови. Видишь, гибнет, сердце гибнет В огнедышащей лаве любви…Внезапно она отрывается от партнёра, уступает место той Тель, которая налетает на Навана с шёпотом:
Дешёвым пивом пахнут сумерки В замке и в окрестностях, И стены эти всё по-прежнему Спят и видят гостей. Мы на Магистра смотрим искоса: Мальчик, мол, маленький, Но демон всё ещё внутри него, Как вулканы страстей. Помоги мне, помоги мне, Желтоглазую ночь прогони, Видишь, гибнет, дядька гибнет В огнедышащей лапе… песка!Даймоника превращается в белку, Наван рассыпается на своих зверушек, копия Тель просто исчезает.
Сама Тель оказывается рядом с Сайласом, которого шатает от одной стены замкового коридора до другой. Она спешит ему на помощь, но останавливается от голоса Пашки с потолка:
Не смог с утра добраться Сайлас До мини-бара своего, На кухне маленький бельчонок Гонял чертей бензопилой.Тель поднимает глаза. Пашка, стоящий на потолке, тоже:
— Это из интернета, когда пирожки ещё были без авторов, — он пожимает плечами, что в его положении выглядит странно. — А в оригинале Вася был!
И, засмеявшись совсем по-детски, мчится по потолку. Сайлас тоже исчезает, а из кухни действительно выглядывает Даймоника. Действительно, с бензопилой.
— Т-к, я нкрыш-шу! — дышит перегаром голос невидимого Сайласа.
Даймоника мило улыбается, дёргает за верёвочку, и пила заводится с диким рёвом.
«Мне тоже пора на крышу», — думает Тель. Ноги сразу скользнули по покатым доскам: на коньке восседает всё тот же Магистр с «козьей ножкой» в зубах, в «алкоголичке», пузырящихся уже не синих трениках, в кожаной кепке и с аккордеоном:
— На столе топорик с краю, А за ним стамеска. Щас я Гриму обменяю Пол мужской на женский! Килька плавает в томате, Ей в томате хорошо. Только я, дровова матерь, Себя в жизни не нашёл…Потом видит Тель, хитро и гадостно прищуривается:
— Ёлочки-сосёночки, Зелёные, колючие, Алтайские девчоночки Особенно… э-эх! [88]Ноги у Тель скользят, она медленно продвигается к краю крыши. Вспоминает, как рыжая Рина сиганула отсюда вниз. Наклоняется, смотрит: она над окнами спален. Земля с пожухлой травой усеяна окурками…
Тель взмахивает руками, говорит «кар» и улетает….
88
Народные частушки, слегка подправленные
Почти сразу обнаруживается полянка, на которой Грим с Наваном квасили и ели копчёную колбасу. Потом полянка, где рыжая почему-то танцует стриптиз Лорешинаду, а девушка-Разная, знакомая Тель по сну с пауками, пробирается к нему по кустам со скалкой…
А потом начинается пустыня: шесть гор, образовавшие чашу с порталом, покрыты песком, скалу уже почти замело, но от входа ещё тянется неглубокий овражек, по которому, наверно, выбирались в этот мир тёмные…
На одной из вершин как раз сидит группка Подземных и закидывает в пустыню удочки. Вот у них что-то клюёт, счастливчик вытаскивает змею и хвалится её длиной. После чего все принимаются танцевать кан-кан.
Тель снова сказала «кар» и полетела в портал. Сразу оказалась в Малос-Нольве. На поляне накрыт стол, стоят разные чайные сервизы, вокруг сидят Надежда, белый нервный кролик, мужчина в цилиндре и спящий комок шерсти. Мама улыбается ей, протягивает чашку травяного напитка, в котором плавают маленькие кошечки с кисточками на ушах, и вместо приветствия издаёт протяжный волчий вой.
Тель отбрасывает к замку в мир Разных, в её спальню… Возле кровати медицинскими терминами переговариваются волк и рысь. На потолке стоит Пашка…
Тель поняла, что ещё не вернулась…
Несмотря на невысказанные опасения Лорешинада, поездка в город прошла спокойно. Остановив машину возле магазина одежды, Хельга попросила его подождать, а сама вместе с Риной и Пашкой отправилась за покупками. Через некоторое время они вышли с четырьмя разноцветными пакетами. Судя по довольной физиономии Пашки — ему тоже что-то перепало. Те, что нёс менестрель, сразу определились в багажник.
Эльф предупредительно открыл дверь и принял от Хельги два пакета.
— Правый — твой, левый — для вашего Магистра, — сообщила девушка.
Из одного пакета выглядывал кусок чёрного материала, похожего на кожу; в другом ткань была пятнистой расцветки.
— Всё-таки жалко, что синих не было, — посетовала Рина, забираясь на переднее сидение.
— Да ну… — Пашка плюхнулся рядом с эльфом. — Даже я понимаю, что, если бегать по лесу в синей одежде, тебя быстрее заметят, чем в чёрной. Правда, Шин?
— Для глаз Illythiiri цвет одеш-жды не слиш-шком ваш-жен, — ответил эльф.
— К тому же фишку с Вергилием оценить некому, — добавила Хельга, заводя машину.
Проехав чуть дальше, они остановились в небольшом тупике.
— Ну что ж… — Хельга повернулась к эльфу. — Вылезай, «доблестный воин Шин», да примерь обновку. Проверим — хорошо ли я тебя изучила.
Плащ пришёлся впору. К тому же он оказался не полностью чёрным, а с небольшим серебристым узором по правой стороне груди.
— Няшно! — в один голос заявили Рина и Пашка.