Чтение онлайн

— Что всё это значит? — возмутился один из убийц. — Заведение закрыто. У нас семейное собрание.

Я поднял руку, призывая к тишине.

И заговорил на чистейшем итальянском:

— Рад нашей встрече, сеньоры и сеньориты. Поскольку вы собрались вместе в столь знаменательный час, я хотел бы отнять несколько минут вашего времени. Поверьте, это вас никак не затруднит.

Первый шок миновал, и до моего слуха донеслось несколько грубых реплик.

— Что он себе позволяет?

— Откуда взялся этот щенок?

— Тсс, — шикнули на говорившего. — Это же…

Дальнейшее было сказано на ухо молодому человеку.

Большинство ассасинов были со мной знакомы. По фотографиям. Ведь именно за мою голову Ордену пообещали баснословное вознаграждение. И почти все, кто пришёл сегодня в ресторан, были в разное время задействованы в операциях по моему уничтожению.

Неспешно открыв блокнот, я перелистнул пару страниц и продолжил:

— Итак, дон Фабио и прочие неуважаемые мной господа. Шиноби вашего класса не должны оставлять следов. И попадаться не должны. А ещё не помешает надёжный конструкт, чтобы к вам в головы никто не залез. Но речь о другом. Я здесь потому, что вы причиняете мне определённого рода беспокойство. Вот, например, пятнадцатое декабря. В мой пансионат приехал бизнес-партнёр с Урала, мы обедали, а ваши люди пытались меня отравить. Безуспешно, потому что во время обеда за безопасностью следили мои индонезийские друзья.

Лица ассасинов помрачнели.

— Или вот, — я перевернул страницу блокнота. — Семнадцатое декабря. Доставка продуктов в моё родовое имение. Вы подменили курьера, обработали продукты. Но не учли того простого факта, что состав еды анализируется моим домоморфом. Ваш человек исчез, но это вы так думаете. Я использовал его в собственных интересах.

Перелистываю следующую страницу.

— Двадцать первое декабря. Попытка смазать ядом дверцу моего спорткара, пока я сижу в парикмахерской. Разумеется, я узнал об этом от своего биомеха, что привело к скоропостижной кончине вашего шиноби и к дополнительной работе для меня — ручку пришлось очистить с помощью проницаемости.

Закрыв блокнот, я резюмироввл:

— И это далеко не полный список того, с чем я столкнулся из-за вашей тупости и алчности. Принимая заказ от британцев, вы не подумали о том, что цель может оказать вам существенное сопротивление. Жадность — наше всё. Справки обо мне вы стали наводить значительно позже.

— Господин Иванов, — вмешался патриарх Ордена. — Зачем вы пришли?

Я снова щёлкнул пальцами.

Терраса наполнилась официантами.

Мои люди, конечно же, не могли устроиться сюда на работу через собеседование, ведь каждый повар, официант или хостес — это человек Ордена. Поэтому мы втихую убивали этих ушлёпков и заменяли своими людьми. Убивали тех, кто не бросался в глаза, и чей голос не запоминался. А что с итальянским, спросите вы? Да ничего. Сегодня мои агенты просто отмалчивались, не вступая ни с кем лишний раз в диалог. А трое из Чёрного Ока владели итальянским в совершенстве.

Первый официант забрал у меня блокнот.

Остальные начали разносить конверты.

По конверту каждому гостю.

— Что это? — спросил дон Фабио.

— Откройте и узнаете, — пожимаю плечами.

Ассасины не спешили прикасаться к неизвестным предметам.

— Не бойтесь, они не отравлены, — подбодрил я.

Итальянцы предсказуемо стали натягивать перчатки и вскрывать конверты ножами. Работали аккуратно, чтобы бумага не коснулась открытой кожи. Молодцы, усвоили уроки своей школы.

Из конвертов начали выпадать монеты.

Старинные потёртые монеты.

Патриарх взял медный кругляш двумя пальцами, поднёс к глазам и задумчиво всмотрелся в выпуклости гравировки. На его лице мелькнула тень узнавания.

— Обол, — констатировал дон Фабио.

Официанты удалились.

Я щёлкнул зажимами деревянного футляра.

Крышка откинулась.

— Понимаете, — объяснил я, — в старину сообщества вроде вашего использовали такие монеты в качестве визитной карточки. Заказанный клиент получал медный обол, и с этой секунды он был обречён. Знал, что за ним придут. Но мне, если честно, больше нравятся греки.

— Причём тут греки? — раздражённо бросил патриарх.

— Они клали обол в рот покойникам. Для Харона. А он, как известно, перевозил на своей лодке души умерших в царство Аида по реке Стикс. Красиво, да?

Я видел, что у многих нервы были на пределе. Во-первых, убийцы не понимали, почему мальчишка-аристократ ведёт себя так нагло в их штаб-квартире. Как я сумел сюда проникнуть, и почему официанты слушаются меня беспрекословно — это тоже всех напрягало. Прямой намёк в виде оболов окончательно переполнил чашу терпения. Мои противники были готовы прямо сейчас повыхватывать скрытые ножи, стилеты и прочие смертоносные лезвия, чтобы разобраться с непрошеным гостем. Я ведь совершенно один. А на первом этаже — ассасины нижнего звена…

Вот только есть одно «но».

Пока мы разговаривали, на первом этаже ресторана сгустился необычный туман. А вместе с туманом пришли двумерные тени, которые ползали по потолку, выдвигались из щелей и безжалостно всех убивали. Мои «официанты» тем временем, сменив иллюзии, расходились кто куда, покидая обречённый ресторан. Зачистка шла полным ходом. И да, работали мои спецы тихо, не давая бывшим поварам и прочим кладовщикам даже пикнуть.

Демонстративно посмотрев на часы, я хмыкнул.

И щёлкнул пальцами в третий раз.

Ассасины начали хрипеть, задыхаться, кашлять, меняться в лице, сползать под столы, сносить руками бокалы и посуду. Опрокидывались стулья. Бился дорогой хрусталь. Кто-то конвульсивно дёргался, многих вырвало.

Все эти изменения не затронули главный столик.

Две-три минуты — и почти весь Орден Заката обнулился. За исключением патриарха и его свиты. Пять человек, с ужасом взирающих на сюрреалистическую картину истребления. Фоном играла тихая классическая музыка. Над нашими головами были развешаны гирлянды лампочек.

Трупы провалились сквозь террасу.

— Я ведь говорил, что оболы понадобятся.

Получилось эффектно.

Захоронение в стиле барона Иванова.

Пятеро ассасинов, как бы невзначай, сложили руки. Эдакие школьники на уроке географии. Но я прекрасно видел, что у них в рукавах припрятаны острые клинки.

— Мы до сих пор живы, — констатировал дон Фабио. — Почему?

На моих губах появилась кровожадная усмешка.

В футляре на мягкой подкладке лежала скрученная кусаригама. Для серпа и груза — свои углубления. Для цепочки — отдельная выемка. Каму я выбрал не классическую, на деревянной ручке, а в виде изогнутого клинка, напоминающего керамбит. Запредельно острое лезвие, усиленное Знаками. Утяжелённая рукоять, к которой крепилась цепь. Тоже модифицированная, хрен порвёшь или перерубишь.

— Я слышал, дон Фабио, — сказал я, поднимаясь, — что на заре своей карьеры вы умели драться. То, что сейчас произойдёт… Думаю, правильное слово — казнь. Это останется в виде слепков, которые будут переданы вашим нанимателям. В качестве предупреждения.

Говоря всё это, я уже доставал кусаригаму.

Рукоять серпа привычной тяжестью легла в левую руку, цепь я небрежно смотал несколькими витками, а затем стравил пальцами правой руки. Шипованный груз опустился на серебристых звеньях вниз, зависнув в сантиметре от пола.