Чтение онлайн

Доктор подошел ближе к кровати больного и взглянул тому в лицо. Выражение лица молодого человека было спокойным и расслабленным, разве что чрезмерно бледным. Доктор перевел взгляд на мониторы, фиксировавшие состояние Томаса, цокнул языком, как бы собираясь с мыслями сказать что-то важное, но не очень приятное.

– Понимаете, Миссис Лаэр, Том находится в коме. Все его жизненные функции словно замедленные, застывшие. Кома – явление плохо изученное. Ученые не могут наверняка сказать, где находится сознание человека, находящегося в коме. Понимает ли он, что с ним происходит, чувствует ли запахи или боль? Мы не знаем, слышит он нас сейчас или нет. Но очень много теорий и научных работ о том, что если с больным чаще разговаривать, включать его любимые фильмы или музыку – это поможет ему прийти в себя быстрее. Якобы близкие и знакомые воспоминания дадут ему толчок, благодаря которому сознание может вновь вернуться к привычной работе. Но это только теории.

Миссис Лаэр оглянулась, словно искала что-то глазами, и увидела небольшой телевизор в углу комнаты. Раньше она его не замечала.

– Я могу принести его любимые фильмы и музыку на дисках, – кивнула она в сторону телевизора.

– Да, это хорошая идея. Я найду кого-то, кто поможет вам подключить все. Также его могут навещать другие члены семьи и коллеги, друзья.

– Мы с Томом вдвоем, отец давно погиб. Да и друзей у него немного. Была девушка Кейт, но я не знаю, в каких они сейчас отношениях, – женщина опустила глаза. Она не хотела, чтобы доктор понял, какая между ней и ее сыном пропасть.

Миссис Лаэр с идеально прямой спиной присела на край стула. Ее осанка и манера держать себя в руках выдавали высокое положение в обществе. Доктор Эндрюс знал из документов, что эта женщина связана с политикой, но не вдавался в подробности ее статуса.

– Сколько он пробудет в таком состоянии? – задала она вопрос, ответ на который боялась услышать.

– Буду честным: я не знаю. Сейчас мы поддерживаем его тело лекарствами. Но мы не знаем, что происходит в его мозгу. У некоторых пациентов наблюдается положительная динамика через несколько дней или недель. Таких большинство, если повреждения незначительные. Но есть люди, которые выходят из комы спустя много лет. Это уникальные случаи. И нужно понимать, что эти люди потом учатся жить заново. Чаще родные принимают решение об отключении пациента. Ждать и надеяться бывает очень тяжело.

– Да, это я хорошо знаю, – прошептала Миссис Лаэр. – Можно я еще немного побуду с ним?

– Конечно. Вы можете приходить и уходить, когда вам захочется. – Доктор направился к выходу и тихонько притворил за собой дверь.

Женщина снова села на стул и склонила голову на койку, касаясь лбом руки сына. Она больше не могла сдерживать слезы. Они текли по ее щекам, выплескивая наружу всю ее горечь, страх потери, одиночества и безысходности. Ее сердце разрывалось от боли и сострадания.

– Боже! Я знаю, за что мне такое наказание, я заслужила. Но за что ты наказываешь его?

Слезы текли, но облегчение не приходило. Женщина, которая пришла в палату, и та, что сейчас сидела у койки, – были двумя разными людьми. Миссис Лаэр словно вся постарела и осунулась, морщины обострились и проступили сильнее. Она казалась такой слабой и беззащитной.

– Том, милый мой мальчик. Если ты очнешься, если Бог снова позволит мне с тобой поговорить, я клянусь, я все тебе расскажу. Секретов больше не будет. Как только ты придешь в себя, мы спокойно поговорим, и ты сам решишь, хочешь ли ты найти ответы на вопросы, которые мучают тебя всю жизнь. Я подскажу, где искать ответы. Больше никаких секретов, только очнись, сынок.

– Эзра!

Джон проснулся от собственного крика. Он с силой зажмурил глаза, из-за слез ничего не было видно. Запах гари исчез, дышалось легко, лицо больше не обжигало жаром огня. Джон открыл глаза: он находился в своей комнате, на своей кровати. Вот его джинсы висят на стуле, вот плакат любимой группы и девушка в длинном белом платье в окружении мужчин. Джон сел и часто-часто заморгал, прогоняя наваждение. Это был сон? Такой реальный? Настолько, что Джон первые секунды не мог понять, где находится. Он прикоснулся к лицу и понял, что оно мокрое от слез. Он кричал, плакал во сне. Нет, это был не сон, слишком реально все было. Но тогда что?

В его ушах до сих пор звенел лай собаки. Эту собаку он уже видел на пшеничном поле. Но тогда его переполняло чувство свободы и счастья, а сейчас его окутывали страх и растерянность. Что было за той дверью, куда так неистово рвалась собака? Мог бы он, Джон, открыть эту дверь в своем сне? Возможно ли вообще управлять сном? Нет, все же это был не сон. Видение? Видение будущего? Что или кто был за той дверью? Что бы там ни было, оно навсегда осталось там. Как и его собака.

И тут Джона бросило в холодный пот. Невероятная догадка: собака спасла его. Вернее, другого его, который был во сне. Ведь он проснулся от лая собаки. А если бы она не зарычала на него, он бы не отполз к двери и его просто могли не успеть вытащить из дома. Ведь кто-то подхватил его за мгновение до того, как дом обрушился. Кстати, кто его вытащил? Как много вопросов, и ни одного ответа. Он что, сходит с ума? Еще один вопрос без ответа.

Джон не мог уснуть до утра. Как только он закрывал глаза, перед ним вставала стена огня, который трещал и искрился. Джон снова и снова, закрывая глаза, видел, как обрушивается дом. Как карточный домик: неловкое движение невидимой огромной руки, и бам – нет домика. Там, в доме, остается его собака.

Джон вспоминает, как гарь и дым забивают его рот и нос, хочется кашлять, дышать нет возможности. При каждом вдохе горло обжигает. Какой ужас он испытал, находясь в этом доме. Он прислушивается к себе и вспоминает свое оцепенение. Он просто не мог пошевелиться, он не мог никому помочь, даже самому себе.

Что же, что же с ним происходит? Он будущий врач, но он разбирается только в человеческом теле, как оно работает. Джон знает, как можно помочь тому или другому органу работать на благо всего организма. В теории он знает, как что-то инородное или отравленное удалить из организма или же вернуть на место. Тело человека – как плодородная земля. Если за ней ухаживать, земля даст хороший урожай. Но если ее отравлять, то на ней начнут расти сорняки, которые в итоге ее погубят. Так и тело человека: если за ним следить, ухаживать, вести здоровый образ жизни, тело будет служить долго и исправно, даря радость каждого дня. Но стоит начать тело отравлять алкоголем, жирной едой, беспорядочными связями – кажется, оно начинает гнить изнутри, отравляя само себя. Джон это знал и изучал, с этим он хотел связать свою будущую жизнь. Но он совершенно не понимал, что происходит в голове человека. Это абсолютно не его область знаний.

В этот день Джон не пошел на учебу. Он просто не мог сосредоточиться. Каждый раз он вновь и вновь возвращался мыслями в этот дом, в свое сновидение, в свое видение. Он даже до конца не мог понять, что это было – сон или реальность, и это его пугало. А вдруг его мама страдает таким же недугом? Что если она так же, как он, видит другие места, другие образы и события? Может, она прямо сейчас лежит на пляже и пьет лимонад, а внизу в полупустой комнате на кровати лежит только ее тело. А если она сейчас тонет, провалившись под тонкий лед, но где-то там, вовне, в ее собственной реальности. И только тело осталось в этом мире и никак не реагирует, потому что жизнь мамы проходит там, за гранью известного и понятного. Джон ужаснулся от своей мысли. Ведь у его мамы приступы, так называемые провалы сознания, начались примерно в этом же возрасте. Когда он родился, ей было 23 года, ему сейчас 19. Быть может, у наследника такая «способность» проявляется раньше? Как же он станет врачом, если может в любую минуту выпасть из реальности? А если он будет делать сложную операцию в это время, когда важна каждая секунда и на кону жизнь человека? Он мечтает помогать людям, а получается, он может убить человека, сам того не желая, и что еще страшнее, не контролируя этого?

Джон больше не мог об этом думать. Это было слишком мучительно и непонятно. Он не особо любил копаться в себе, заниматься самоанализом. Скорее, он был прагматиком, ученым и считал, что все должно иметь логическое объяснение. И эта неизвестность делала его уязвимым. Джон дал себе слово: если это еще раз повторится – он обратится к врачу.

Думая обо всем этом, Джон не заметил, как спустился к матери в комнату. Видимо, ноги сами знают, куда привести его утром – ежедневные процедуры, умывание и укол.