Чтение онлайн

Утренний осенний свет проникал в комнату через окно, отбрасывая чуть заметные блики на стены и лицо женщины, неподвижно лежащей на кровати. Остались, наверное, последние теплые осенние деньки. Скоро начнутся ветра, которые будут трепать деревья и крыши домов. Облетят все листья до единого, но ветра не успокоятся. Они будут гнуть ветки деревьев, а те будут стонать и скрипеть, царапать крыши домов и стучать в окна, моля о пощаде. А потом ляжет снег, и все успокоится. Ветра стихнут, снег укроет деревья, давая им возможность передохнуть. Все вокруг станет чистым и белым. Природа начнет все с чистого листа, укрывая снегом грязь и прошлогодние листья.

Элис, мама Джона, повернула к нему голову, когда он вошел в комнату. Но взгляд ее был пустой, она никак не показала, что рада сыну, даже не было понятно, узнала ли она его.

– Привет, мам, – сердце Джона разрывалось от тоски, когда он смотрел на свою мать. Каково это – изо дня в день видеть перед собой одно и то же, потолок и стены, но даже не понимать, как это ужасно.

– Как прошла ночь? – спросил Джон. – У меня вот очень и очень непонятно. Давай я сначала сделаю тебе укол, а потом помогу умыться.

По утрам Джон протирал матери лицо и руки, делал уколы. Каждый день перед уходом в колледж. Днем, пока он был на учебе, приходила миссис Эванс. Она занималась более полной гигиеной больной. Миссис Эванс имела медицинское образование, когда-то она работала акушеркой в Твинсе. Так что Джон ей полностью доверял, более того, миссис Эванс была просто незаменима. Она всегда готова поговорить с мамой Джона, и, казалось, ее совсем не смущает, что та не реагирует на разговоры. Миссис Эванс всегда была приветлива и улыбчива, работу свою делала хорошо и аккуратно. Больная всегда в чистой сорочке, причесана и умыта, накормлена. Ногти подстрижены, белье поменяно. Джон даже удивлялся, что Миссис Эванс так ловко справлялась. Ведь это совсем непросто – повернуть и обтереть тело взрослой, хоть и худенькой, женщины, вытащить из-под нее простынь и постелить свежую. Джон знал: не будь миссис Эванс, он не смог бы столько времени уделять учебе, да еще успевать посещать тренировки. Именно благодаря миссис Эванс Джон решился подать документы на практику в Твинс. Он был готов оставить маму в ее умелых и заботливых руках.

Быстро сделав укол, Джон принес теплую воду и мягкую салфетку. Смочил ее теплой водой и протер маме лоб. Капелька воды сбежала по виску и вниз к подбородку, оставляя мокрую дорожку за собой.

– Знаешь, мама, мне сегодня снился необычный сон. Удивительный, но страшный. – Джон протер заостренные от болезни и от того выделяющиеся на бледном лице скулы матери, ее губы, тонкие и поджатые. – Это был я, но в то же время не я. Лицо мое, тело мое, но жизнь не моя. И все вокруг тоже мое, но я ничего не узнавал.

Джон протер шею и взял в свои руки сухую обтянутую кожей руку матери.

– Я видел страшный пожар, который все уничтожил. Он почти уничтожил меня, другого меня. Но кто-то меня спас. Его.

Неожиданно женщина вырвала свою руку из рук Джона с такой силой, что вода, стоящая в миске на кровати, перевернулась, заливая постельное белье.

– Это он! Я знаю: это он! Я всегда знала, что он жив! – произнесла женщина четко и внятно, глядя Джону прямо в глаза.

– Мама, о ком ты говоришь? – Джон был изумлен таким резким перепадом маминого состояния. – Кто живой?

Но женщина уже расслабилась и безвольно опустила руку на кровать. Взгляд снова стал пустым, не смотрящим никуда конкретно.

– Он приходил вчера, принес почту и спрашивал что-то про газон, – проговорила она, лишь слегка приоткрывая рот. Джон напряг слух, чтобы разобрать слова. Речь была невнятной, а конец предложения Джон скорее додумал сам, нежели расслышал. И все-таки слова матери что-то всколыхнули внутри Джона. Словно пронеслась важная мысль, которая могла бы дать объяснение ее словам, но Джон не успел ее поймать, и мысль растворилась, как снежинка на теплой ладони.

Джон, оставив маму с миссис Эванс, которая как раз только пришла, направился в сторону озера. Он надеялся привести свои мысли в порядок. Сунув в уши наушники и включив музыку, Джон шел вдоль озера, шурша листьями под ногами. Он шел по разноцветному ковру – земли практически не было видно, вся поверхность была усыпана листьями. Джон думал о том, что происходит сейчас с ним и что делать дальше. Проучившись два курса в медицинском колледже, Джон рассчитывал на что-то большее, нежели просто окончить местный колледж и остаться работать здесь. Он работал на совесть выпускные классы, отлично занимался два года в колледже, он был одним из лучших студентов, потому что жил и горел своей мечтой – стать врачом и нести добро. Сейчас у него была отличная возможность сделать шаг вперед к мечте – пройти практику в большом городе, показать себя хорошим молодым специалистом и получить приглашение на работу в клинике.

Осталась всего неделя, и этот семестр закончится. Из хирургической больницы в Твинсе ответа еще не пришло, берут ли его на практику. Если да, то Джона ждет большой город и, как он надеялся, большие возможности. Если же нет, он останется в Брейктауне, что тоже неплохо. Рядом будут друзья, не надо будет тратиться на съем жилья, и, самое главное, он останется рядом с матерью.

Вдруг, повинуясь внутреннему всплеску гнева, непонятно откуда пришедшего, Джон со всего размаху пнул листья у себя под ногами. Музыка в его ушах была под стать его настроению: тревожная, агрессивная, одинокая. Сейчас у него было непреодолимое желание закричать, махать руками, упасть на колени и колотить по земле кулаками или даже сделать кому-то больно. Как ему хотелось выплеснуть из себя все сомнения, все недосказанности, неопределенности, избавиться от страха, скинуть с себя весь груз, что давил его изо дня в день.

Почему он должен принимать такие важные решения в 19 лет? А может, он просто хочет играть в бейсбол и встречаться с друзьями в кафе по вечерам. Окончить колледж и устроиться на работу, чтобы мало-мальски зарабатывать и жить – не тужить. Но Джон знал, что этого ему мало, настолько недостаточно, что он даже не хотел рассматривать перспективу обычного среднестатистического обывателя, коими наполнен их маленький городок. Джон знал, что хочет большего. И если не он, то никто другой за него этого не сделает. Всю жизнь ему казалось, что он совершенно один во всем мире, а значит, рассчитывать может только на себя.

Собственное состояние безысходности настолько затянуло Джона, что он ничего не замечал вокруг. Музыка лишь еще больше абстрагировала его от окружающего мира. Джон не слышал, он скорее почувствовал – его кто-то звал. Это ощущение, что на него кто-то смотрит, думает о нем, медленно, но настойчиво пробивалось к нему. Наконец это чувство, что за ним наблюдают, стало настолько сильным, что Джон оглянулся по сторонам и увидел метрах в 20 от себя девушку, пристально рассматривающую его. Это была Люси, подружка Френка. Она неуверенно махнула рукой, как-то сдержанно и скомкано. Как выяснилось потом, она несколько раз махнула Джону и даже окрикнула его, но молодой человек не обратил на нее никакого внимания, хотя и смотрел в ее сторону. А когда он начал неистово пинать листья, Люси поняла, что лучше не мешать ему.

Джон направился к девушке, на ходу вынимая наушники. Невольно он залюбовался ею. Длинные каштановые волосы были распущен, и ветер играл ими нежно и легко. Такого же насыщенного цвета, как и волосы, ее глаза сияли теплом. Робкая улыбка завершала чистый и нежный образ. Она была одета в красно-бордовое платье с длинным рукавом, так гармонично сочетающимся по цвету с опавшей листвой. Легкие парусиновые туфли давали ей возможность ступать по листьям мягко и беззвучно. Люси словно сливалась с природой. Если бы сейчас из-за дерева появился олень и взял сахарок из руки Люси, Джон этому совершенно не удивился бы.