Мои две половинки
Шрифт:
Ровно в десять в дверь позвонили. Я знала, что это стилисты-мейкаперы, только всё равно испытала разочарование при виде трёх девиц вычурной наружности. Мне-то мерещились двое из ларца, совсем разные во всех аспектах. Загляни они на огонёк, я бы показала, какой послушной и исполнительной могу быть с тоски.
– Привет! – пожёвывая жвачку, сказала худая блондинка с накачанными губами и взглядом с поволокой. – Мы от Ромыча.
Две других – рыженькая в диком розовом костюмчике из хрустящей ткани и шатенка с платочком на шее, бряцающая при ходьбе украшениями, – вошли в прихожую. Огляделись по сторонам, приметили гостиную и толкнули меня туда.
– Значит так, – принялась командовать блондинка. – Я Мира, маникюр-педикюр. Задачу нам обрисовали, возражения и идеи не принимаются. Платит мне Рома, поэтому всё делаем, как он сказал. Андестенд?
А я сегодня сама кротость и прилежание, раз не начала скандалить с нахалкой.
– Ладно, – кивнула безразлично.
– Вот и славно, – блондинка выдула пузырь из жвачки и лопнула кончиком языка. – Это Лия, – она указала рукой на рыжую. Та глянула на меня глазами дохлой рыбы. – Визажист. Сделает из твоей мордашки конфетку. А здесь у нас Тося.
– Антонина, – надменно поправила шатенка и потянулась рукой к моим волосам, чтобы ощупать, покрутить меж пальцев и даже нюхнуть, – бьюти архитектор и стилист.
Я мысленно поржала. Бьюти архитектор, ну как же! А я менеджер по работе с кадровыми ресурсами, но почему-то не стесняюсь представляться кадровиком. Во парикмахеры пошли чванливые!
Мы устроились на диване. Работницы салона красоты заполонили всё пространство чемоданчиками, сумками и приборами из арсенала пыточных. Говорили они в основном между собой, мной интересовались мало, и я-таки умудрилась уснуть.
Проснулась от возгласа:
– Надо было сфоткать её «до», это ж обалденная реклама наших услуг!
– Очень лестный комментарий, – я скривилась и попыталась забрать зеркальце из рук рыженькой.
– Эй, мы ещё не закончили, – дёрнулась та, и о своих изменениях я узнала лишь позднее, когда меня, словно куклу, вырядили в струящееся чёрное платье с разрезом на бедре чуть не до самой шеи, пихнули к ногам туфли на экстремальной шпильке, а на уши нацепили пудовые серьги.
Троица придирчиво оглядела меня вблизи, потом отошли на три шага назад и восхищённо переглянулись. Что, так видоизменилась?
Игнорируя босоножки-ходули с длинными ремешками, которыми надлежало обвить лодыжку, я подошла к зеркальной двери шкафа-купе в прихожей и обомлела.
Красавица же! Вырви глаз, сдохни печень, прощай селезёнка.
Волосы душистыми волнами спадали на открытые плечи. Я предпочитаю более закрытые вещи, чтобы прятать полноту рук, но это платье сидело на мне идеально. Грудь высокая и подтянутая, талия отчётливо прорисовывается, бёдра просто загляденье. Я повернулась. И задница – пушка! Мои мужики слюной изойдут, а если намекнуть, что белья на мне нет... Да и куда тут трусы втиснуть? Одёжка облегает, как вторая кожа, но при этом чудесным образом скрадывает все валики и припухлости. Мне даже лифчик запретили. Верх платья выполнен в корсажном стиле и прекрасно справляется со своей задачей – сиськи – огонь. Или я уже упоминала об этом?
Лицо мне нарисовали, почитай, заново. Более выразительные глаза, изящная линия бровей. Форму носа чуть скорректировали, и теперь он казался идеальным. Аккуратненький, тонкий, чувственный – совсем не тот шнобель, к которому я привыкла.
Губы выгодно выделили помадой с лёгким оттенком вишни. К ним у меня и раньше не было претензий, но спасибо, что не изуродовали ботоксом.
Ощущая прилив воодушевления, я схватила телефон, сбегала в гостиную за туфельками и выгнулась перед зеркалом в позе: «Кто желает первым содрать с меня это платье?». Щёлкнула камерой. В результат просто влюбилась – я ж богиня, ёпт! И отправила в наш групповой чат.
Илья: Сонь, слов нет. Из ушей дым валит. Ты красавица (смайлик с глазами-сердечками)
Рома: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ
Рома: И я, к хренам, везунчик, раз заполучил такую куколку
Соня: Вы заедите оценить вживую?
Илья: Чёрт, тигра, сейчас никак. Я с сыном
Рома: Колёса меня предали( аврал разгребаю
Рома: Давай я отправлю водителя с охраной? Съездишь в театр. Собирались вдвоём тебя туда отвезти, но всё посыпалось
Илья: Мы извинимся, честное рыцарское
Соня: Театр? С охраной? Вы угораете?
Девочки-кудесницы за моей спиной паковали свои волшебные принадлежности. А мне рычать хотелось от досады
Рома: Кис, не психуй. У меня на пару часов проволочка. Потом пулей к тебе
Илья: Я к ночи подтянусь
Соня: Это превентивная мера такая? Чтобы не быковала в будущем? Воспитывать меня пытаетесь?
Илья: Глупости не выдумывай, тигра
Рома: Поезжай в театр. Тебе понравится, а я к концу первого акта примчу, уволоку тебя в гардероб и жарко-жарко извинюсь за нас обоих
Илья: Сука, ты, Ромыч. Извиняйся за себя, а свои грешки я сам буду замаливать
Соня: Точно приедешь, Ром?
Рома: Да чтоб мне никогда не видеть тебя без трусиков!
Соня: Резонно звучит
Соня: А на тебя я теперь обижена, Илюш. Я понимаю, что ребёнок – это святое. Только я сейчас капризничать хочу и требовать всё, что причитается. А вы оба задолжали
Илья: Твоё право, Сонь
Я закрыла дверь за мастерицами и едва удержалась от того, чтобы не швырнуть телефон на пол и не растоптать. Моё право! Конечно, железный ты человек с насосом вместо сердца!
Настроение скатилось до отметки «Ну я вам отомщу, уроды». Чуточку веселее стало от сообщения Ромы, отправленного всё в тот же общий чат.
Рома: Бриллиант души моей, я отправил водителя. Среди бугаёв, что у нас в штате, горбатых, слепых и безруких не нашёл, так что охраны не будет. Как подъедет, я тебя наберу. Минут через десять, наверное. Чмоки (две строчки отпечатков красных губ)
Перед глазами всё плясали буквы из послания Ильи. «Твоё право, Сонь». Много ты в правах понимаешь, ледышка бездушная!
Злость на одного из братьев... Кстати, я до сих пор не выяснила, кто из них старше. Хороша девушка, называется! Прям заботливая, обо всех днях рождения знает, тьху.
Полезла на страницу Ромы в сетях. Мой блондин – истинный мартовский котяра, празднует свой тридцать третий день рождения через несколько месяцев, седьмого марта. Это я и без подсказки ВК знала. А когда моему брюнету именинный пирог стряпать?
По идее, он должен толкаться в компашке многочисленных Ромкиных друзей. Однако и тут меня ожидал шок-контент. На «стене» у Ромыча красовалось фото братьев. Справа голливудское великолепие с улыбкой от уха до уха, слева арктические прекрасы со сдержанной ухмылкой в половину дьявольски красивого рта и необузданное пожарище во взгляде.