Чтение онлайн

Я поперхнулась слюной, честно признаюсь. Увеличила фото, чтобы рассмотреть каждый пиксель на обоих лицах, поводила пальцем по губам и задохнулась от ревности. Фото собрало меньше чем за сутки после публикации девять тысяч лайков! У меня девять тысяч соперниц, и я ещё нахожу время кочевряжиться, прикиньте!

Комментарии читать не стала, хватило первых двух.

Елена Соболева: Ром, что ж ты прятал от нас такого братика?

Сучка кривобокая!

Оксана Пахомина: У обоих пальцы без обручалок (хихикающий смайлик) Ром, надо срочно исправлять ситуацию!

Р-р-р, курица ощипанная!

Рома оставил подпись под фотографией: «Заливаем грусть-печаль с бро». Илья на фото был отмечен своим именем, и я, умирая в муках ревности, перешла на его страницу.

Отчаяние накатило сразу. С десяток личных фото. Минимум информации о себе. На аватарке древний снимок, где он ещё без растительности на лице, но такой же угрюмый. Скулы чуть ярче выражены, щёки впалые, острая линия челюсти – обаяния в нём прибавилось за последние годы, а вот матёрый взгляд хищника, наоборот, смягчился.

Родился он 13 июля 1993 года. Значит, он младший из братьев. Ха! А в моём представлении всё было иначе. Это Ромка казался незрелым оболтусом. Хотя... Мы же говорим о разнице в четыре месяца.

Вернулась к просмотру альбома. Фото с сыном на руках, мальчишке от силы года три. И свадебное фото в обнимку с женой.

У меня глаз задёргался и руки похолодели. И вот эту красавицу он променял на меня?

Ёперный театр, вы шутите?! Брюнетка, лакомая, что твой кусок сладчайшего торта. Черты лица мягкие, аккуратные, выразительные. Соболиные брови, идеальные по своей форме синие глаза, тонкий аристократичный нос, изящные губы. Лебединая шея. И фигура на все двести с плюсом. Если мимо меня можно было пройти по улице, а потом весь день облизываться, как однажды выразился Илья, то перед ней мужики табунами на коленях ползали, не иначе.

Может, она изменилась после родов? Случается с женщинами подобное, набирают лишний вес, в домашних хлопотах забывают о себе и превращаются в скучных тёток...

Знала, что пожалею об этом, но кликнула по свадебному фото ещё раз и среди сотни лайков отыскала тот самый, от Алины Зарубиной (Вяткиной).

Забыв о свежем маникюре, впилась зубами в ноготь на большом пальце.

Накося, выхвати, Соня, и распишись в получении! Ни черта она не изменилась. Грациозная лань с глазами воительницы в доспехах из обольщения. Ни одного изъяна. Естественная красота, смягчённая соблазнительными формами.

Это не просто удар по моей самооценке. Это чистейший нокдаун. Меня рядом с ней поставь (пускай и в сегодняшнем моём образе роковой красотки) и опроси сотню мужиков на тему: «Кого бы вы предпочли?», и я останусь в пролёте.

Что, дорогуша, полегчало? Разобралась, кто есть кто?

Она изменяла ему с его братом!

Так ты делаешь то же самое, пускай и с поправкой на его присутствие в той же спальне.

Она родила ему сына! Пасую, аргументов нет.

У неё отвратительный характер! Так и ты не сахарок, моя сладкая. За десять дней знакомства дважды умудрилась закатить ему истерику.

Получается, у меня совсем нет шансов?

Я бы рвала на себе волосы, если бы те не были уложены с таким мастерством. Банально жаль было чужой труд похабить своими дурными порывами.

Телефон в руке ожил вибрацией. Входящий вызов.

– Да, Ром.

– Спускайся, моя девочка. Водитель ждёт.

– Что-то настроение совсем исчезло. Может, отложим?

– И я с такой красоткой буду лежать перед теликом? – Рома ужаснулся. – Ни в коем разе. Хочу задрать это платье и вылизать тебя до сорванных голосовых связок. И непременно в гардеробе.

– Хорошо. Ром, – внезапно чёрт дёрнул за язык, – а Алинка красивая?

– Кто?

– Бывшая жена Ильи.

– Хм, почему спрашиваешь?

– Подумалось вдруг...

– Ревнуешь что ли?

– А ты сейчас?

– Естественно! В морду ему дам при встрече, затуманил мозг моей девочке.

– И всё же ответь, пожалуйста.

– Красивая, – решил не увиливать Рома, – но сука знатная. Такую только трахать интересно, и то первую пару раз. Потом от её визгов на полшестого.

– Это ты специально для меня говоришь?

– Делюсь личным опытом, пухляш. Ты лучше. Нежная, весёлая, бываешь стервозной, но в меру. И в постели огнище.

– Вруша, – я рассмеялась помимо воли.

– Сама ты скромняша. Знаешь, в сексе люди делятся на два вида: без тормозов и тупари. Вот ты у меня без тормозов. Новое воспринимаешь в штыки, но постепенно принимаешь и готова идти дальше. А тупари буксуют на месте и так и не узнают, что им нравится на самом деле. Хочешь ещё одну аналогию?

– Давай. Ты когда перестаёшь паясничать и материться через слово – очень умные вещи выдаёшь.

– За это ты меня и любишь.

– Люблю, Ром, я даже покажу, как сильно люблю, когда вернёшь колёса под жопу.

– Я уже в процессе. Так вот, Сонь. Люди занимаются любовью по-разному. Большинство делает это в советском стиле: накроются одеялом, свет погасят и ну пыхтеть аж целых пять минут. А ты, моя сладкая, трахаешься. Голодно, дико и по-животному. Тебя хочется укусить за загривок, накрыть собой и драть до черноты перед глазами.

– Что ты и делаешь!

– Так не удержаться же! Поэтому мой тебе совет, выкинь из головы Алинку. Если Илюха между ней и тобой выберет её, туда ему, тупорезу, и дорога.

– Лишь бы ты не ступил на тот же скользкий путь, – печально вздохнула.

– Я? Я уже пробовал однажды. Резиновую письку и ту приятнее шпилить.

– Это ты так описываешь свой бурный роман с эскортницей?

– Это я делюсь болью, Сонь. Шрам на сердце описываю. У меня даже не встал на неё.

– Ой, заливаешь! У тебя там безотказный конвейер.

– До двадцати пяти – да. Сейчас случаются простои, я ж не молодею, малыш.

– Ни за что не поверю!

– Потому что ты мой север, Сонь! Я как стрелка компаса, тебя вижу и хлоп, уже готов к труду и обороне.

– Ромка, блин, – я уже хохотала в голос.

– Честное пионерское, Сонь! Я ту бл... в смысле, работницу сферы услуг, только потому в спальню притащил, что там всюду твой запах. Мордой в твою подушку уткнулся и завёлся на раз.

– Может, хватит подробностей?

– Согласен. Я это к тому, что кончил тогда, потому что ты мне спину своими коготками разодрала. Больно было – жуть. Почти две недели заживало.

– Поглажу тебе сегодня на ночь спинку.

– Я дам много чего мятого, что нуждается в глажке. С чего начнёшь?