Чтение онлайн

Дорога до порта не заняла много времени, но тяжелый сундук больно ударял по ногам при ходьбе. Левитировать его в такой толпе не представлялось возможным, а накладывать на сундук чары для облегчения строго запрещалось из–за зелья, которое приготовил для Гарри Снейп.

Зельевар проторчал в своей лаборатории два дня, работая над ним. Этот факт был тут же донесен до Поттера, и если бы с зельем что–то случилось, то он вряд ли бы легко отделался. Но либо варево Снейпа было малоэффективно, либо магическое поле выкидывало фокусы, но факт оставался фактом: состояние магического поля практически не менялось. Только одна дыра затянулась, но это произошло само по себе.

Поле Гарри сейчас было похоже на дуршлаг. Если провести аналогию с магглами — это все равно, что для обычного человека остаться без иммунитета. Поле мага всегда сопротивляется проклятиям и действиям некоторых зелий, благодаря этому всегда есть хоть немного времени, чтобы привести в норму несчастного. Теперь же Гарри придется быть более внимательным. Некоторые проклятья обладают чудовищной разрушительностью и без естественной защиты Поттер мог бы с легкостью превратиться в мешок с костями или вообще остаться без них.

Порт был забит под завязку. Каждого из школьников в основном провожало по несколько человек. Это были родители, бабушки с дедушками, братья, сестры и другие, кому «посчастливилось» попасть в эту сумасшедшую давку.

Гарри оглянулся по сторонам, но не увидел никого из своих знакомых. Почти у самой пристани звучали скрипка и баян и оттуда доносилось пение нестройного хора голосов. Подойдя ближе, мальчик увидел большое количество цыган. Сомнений не было, Офелию провожал в школу весь табор.

Цыганки пели и танцевали. В этом было что–то необычайно завораживающее. Гарри замер на месте. Он не смог бы сдвинуться при всем своем желании. Мальчик как оглушенный стоял на месте, широко распахнув глаза, и никак не мог отвести взгляда от пестрого безумства перед ним.

Офелия тоже танцевала. И в этом простом танце было столько изящества и легкости. Казалось, что она парила над землей. Мирослава вряд ли смогла бы настолько отпустить себя.

Чермак наконец–то заметила Гарри и подбежала к нему.

— Привет! — звонко прокричала она, откидывая свои растрепавшиеся волосы назад за спину.

— Привет… — смущенно проговорил мальчик, который все еще находился под впечатлением от увиденного.

Девочка какое–то время внимательно смотрела на него, а потом кивнула.

— Тебе понравилось, — уверенно произнесла она. — Многим нравится. Мы, цыгане, никогда не делим людей на магов и магглов. Для нас важна только свобода. Песни и танцы — часть этого. Благодаря этому мы можем так легко выражать нашу боль и радость. Если женатый мужчина полюбит какую–нибудь девушку, то он будет петь об этом чувстве, но никогда ни намеком, ни действием не даст понять ей, как на самом деле все обстоит. У нас тоже есть свои законы и мораль. Просто они помогают не скатиться нашей свободе в хаотичность. Мы нашли именно ту грань, что разделяет эти два понятия. Я думаю, именно цыгане нащупали тот путь, что может привести к счастью.

Гарри провел носком сапога на песке линию.

— Это было очень красиво. И я впервые видел тебя такой… Не знаю даже, как правильно сказать, наверное, легкой. Это было чудесно. Но, думаю, о пути к счастью пока судить рано. У каждого оно свое. Вряд ли тут могут быть какие–либо универсалии.

Офелия немного покраснела.

— Спасибо за комплименты. Это было приятно слышать.

Они какое–то время стояли молча, просто слушая цыганские песни. Внезапно Гарри кто–то с силой ухватил за локоть и потянул на себя. Мальчик мгновенно выхватил волшебную палочку и попытался вырваться.

Сзади него стояла растрепанная старуха. Ее черные глаза были выцветшими от времени и поддернутыми легкой мутной пленкой. Большое количество юбок, надетых на ней и проглядывающихся углами друг из–под друга, выглядели нелепо.

— Офелия, сгубит он тебя. Беги как можно дальше от него, беги, пока еще можешь! — она внимательно всмотрелась в лицо мальчика. — Он погубит твою душу. Беги от него! Беги! Он всех погубит, но и всех спасет. Он настоящий колдун, гляди какие зеленющие глазищи. Не человечьи глаза у него. Не человек он сам. Беги от него, пока еще можешь! Беги!

Гарри растерянно смотрел на старуху. Впервые мальчик абсолютно не знал, что делать. Не проклинать же ее. Но от железной хватки этой старухи вполне могли остаться синяки.

— Тшилаба! Немедленно отпусти его! — Офелия уперла ручки в бока и топнула ножкой.

Старуха неохотно повиновалась.

— Лихой он, — недовольно пробурчала она и отошла в сторону.

— Не обращай внимания, — отмахнулась Офелия. — Она раньше могла предсказывать, но сейчас уже выжила из ума. Это было представление, рассчитанное на тебя. Если бы Тшилаба заботилась обо мне, то свои якобы предсказания делала бы на нашем языке, а не английском. Ей нравится впечатлять людей. Раньше ей приносили действительно щедрые дары, но сейчас едва ли помнят.

Гарри удивленно повернулся к Офелии.

— У вас в таборе были предсказательницы?

— Они и сейчас есть. Хотя правильнее сказать, гадалки. Я одна из них. Предсказательница часто видит что–то точно предрешенное. То есть, как бы ты ни пытался повернуть судьбу, это обязательно произойдет. У этих событий слишком большая вероятность. Гадалки же видят только один из возможных путей развития ситуации. Его всегда можно изменить, вовремя свернув в сторону. Наши предсказания не приговор, а всего лишь предостережение.

Поттер только в тот момент понял, насколько же мало он знает о своих друзьях. Гарри все–таки был эгоистом. Он настолько сосредотачивался на своем «я» и своих проблемах, что переставал замечать окружающих его людей. Понимание этого пронзило его как стрелой. Он не первый раз ловил себя на подобной мысли, но не менял абсолютно ничего. Это было настолько неправильно, что Гарри тут же ударился в самобичевание. Разве такой, как он, мог еще рассчитывать на поддержку окружающих? Как сказала старуха, Гарри лихой, хоть он и не знал значения этого слова, но оно было явно негативным. А сейчас мальчик был согласен с любым оскорблением.

— Я не знал, что ты умеешь гадать…

Офелия, заметив как расстроен Гарри, зацокала языком.

— Этого никто не знал, ну за исключением табора. Мне не хотелось бы, чтобы в Дурмстранге кто–то считал меня еще более странной, чем я есть на самом деле. Я даже Мирославе не говорила об этом. Так что считай себя первым, кого я посвятила в свою страшную тайну.

Мальчик вяло ей улыбнулся.

— Думаю, Альберт уже давно все понял.

— Возможно, — согласно кивнула цыганка. — Но не забывай, что он — это он. Грегорович часто видит куда глубже и дальше, чем все мы вместе взятые. Но и его возможности не беспредельны, не стоит делать из него божество. Мы часто приписываем ему свои домыслы и свою же уверенность в чем–то. Он просто никогда ничего не отрицает, а мы принимаем это за согласие. Сами же часто начинаем какие–то разговоры, твердо уверенные в том, что Альберт уже в курсе абсолютно всего. Он не спорит с этим. Иллюзия владения им информацией продолжает сохраняться. Вот и все.