Чтение онлайн

Чтобы не рисковать, выход я нашла: плавала против течения (поэтому почти не сносило) или плыла вниз по течению сколько хотела, но возвращалась назад потом по песчаному берегу пешком (чудная прогулка!).

А иногда все-таки выплывала и качалась на волнах от проходящих мимо пароходов (сейчас так в Европе на Атлантике развлекаются сёрферы!).

Иногда Волга бывала сердитой (редко), и я наслаждалась волнами. Помню как-то в середине 80-х, вдоволь наплававшись, я решила вернуться домой и пошла на пристань. Подошел очень необычный паром с огромной верхней открытой палубой (откуда он взялся?) и я, конечно, понеслась наверх и села у самого края невысоких перил. Погода резко испортилась: небо покрылось свинцовыми тучами, подул сильный ветер, пошел дождь, началась настоящая буря. Паром раскачивало так, что некоторым казалось, что посередине Волги мы завалимся на бок и утонем. У меня страха абсолютно не было (я ведь дома, на Волге, а не посередине Ладоги в шторм, как в сентябре 1975 года, когда я плавала на туристическом пароходе "Мамин-Сибиряк" – вот тогда было страшно и я бы до берега в холодной воде точно бы не доплыла!). И я не сомневалась, что здесь на Волге в случае чего до берега я точно доплыву. Состояние души было мистическое (я обожаю шторм!). Но всё закончилось благополучно. Прошло много лет. И все эти годы (да и сейчас) я вспоминаю этот случай с острым ощущением счастья («мое» мгновение!).

К сожалению, в начале 90-х годов пристань на Сарпушке разобрали и выходить на берег стало жутко (с моим страхом высоты): по длинному вертикально спускавшемуся с парома трапу и – никаких перил. От поездок я вынуждена была отказаться (только однажды летом 1994 года я с одним своим другом поехала за Волгу: еще был чудный берег с дюнами – через два-три года он исчезнет навсегда!). Уже давно (больше 20 лет) в Волге я не плаваю. Началась эпоха сначала долгих моих прогулок по степям, а потом – наших с мужем восхитительных путешествий на машине (См. об этом в моем эссе «Наши путешествия на машине»).

ДОН. Очень красивая "домашняя" река (ее обожал Василий Михайлович Песков). Течет среди равнинных степей, достаточно спокойная, но в некоторые стремнины я попадала (но было не страшно). Переплывала я Дон дважды в одном и том же месте: напротив Калача-на-Дону, где уже почти и не река в чистом виде, а ее значительное расширение перед Цимлянским водохранилищем (в этом месте ширина где-то 1.5 км).

Первый раз это было в июне 1979 года, когда нас послали на летнюю практику в пионерский лагерь им. Ю.Гагарина (который находился на противоположном берегу Дона). Место сказочное: не только степи, а постоянно перетекающие друг в друга лесистые балки на высоком берегу Дона. Заплыв я решила сделать в сильный шторм (свинцовые тучи, серьезные волны!). Когда на берегу поняли, что я уплываю, какие-то совсем незнакомые мне молодые люди прыгнули в лодку и, очень деликатно ко мне подплыв, попросили разрешение меня сопровождать (!!!). Но я очень хотела плыть одна. Но они сказали, что они не могут не плыть рядом, потом решили взять меня легким испугом: а если меня утащит 60-килограммовый сом – я посмеялась и – проплыла туда и обратно с очень приятным эскортом (мой брасс их покорил – "У нас тут никто так не плавает").

Второй раз в это место мы с мужем приехали с нашими друзьями на машине почти 30 лет спустя в 2008 г. (я очень была взволнованна, когда увидела заброшенный пионерский лагерь, но природа в отсутствие людей была прекрасной: дикой с выросшими большими деревьями). Мы переплыли часть Дона (не как я когда-то). Тихая вода. Голубое с легкими облаками небо. А меня вдруг захлестнула глубокая ностальгия – просто разрывала на части!

Невозможно было снова представить тот далекий оживленный пляж с "моими пионерчиками", которых я обожала (водила их на Дон чаще, чем положено, в четыре утра вставала на маленькие походы по окрестностям (как-то старший воспитатель спросила меня, почему я не хожу по ночам на Дон «на шашлыки», но я ее с ужасом спросила – Что я там забыла? А директор лагеря, неожиданно встретив меня на тропинке в последний день нашего пребывания, строго сказал, что знает о моих «нарушениях», но тут же пожал мне руку и сказал, что такого воспитателя он никогда не встречал и никогда не встретит!), по ночам я им рассказывала всякие "ужастики" из Эдгара По, Агаты Кристи и Стивена Кинга, переходя из одной комнаты в другую – их было три), а они тоже организовывали всякие "страшилки": чуть до инфаркта однажды не довели, сказав, что такой-то мальчишка упал с мостика на камни – и я помчалась туда и минуты три искала «упавшего» – а они всем отрядом уже шли мне навстречу с огромным букетом полевых цветов, а один солидный крепыш говорил: «Моя мамка всегда мне говорит – путь к сердцу женщины лежит только через цветы!»), по вечерам мои 12-13-летние мальчики заставляли сесть в низкие карусели только меня одну (других "желающих" покататься на халяву быстро выбрасывали) и все вместе быстро карусель раскручивали так, что надо мной мелькали только звезды, всегда и везде мои мальчики, отталкивая друг друга, спорили, кто меня будет держать за руку (чаще с обеих сторон) – все это мгновенно пронеслось перед глазами 30 лет спустя и я почувствовала невыразимую грусть, но не от того, что это безвозвратно ушло (это всегда со мной в моей памяти), а от того, что так быстротечно время.

Но по-настоящему дальние долгие заплывы я осуществляла в 1987 году на Цимлянском водохранилище (Дон шириной не один километр) в Колпачках (тоже Калачевского района), когда меня туда послали со студентами 1 курса (моей кураторской группой) на сбор помидоров (с 8 августа, неожиданно выдернув из отпуска до – 8 октября). Эти два месяца были сплошным кошмаром: нужно было поднимать студентов с 6 утра и находиться с ними в поле до 6 вечера. А вечером они не ложились до 2-х ночи, занимаясь "кустотерапией" – но я за ними по кустам не гонялась. Меня выручали мои заплывы. После ужина в семь вечера я уплывала и возвращалась уже под звездами около 11 вечера (смешно вспоминать, но моя напарница, преподаватель химии, с которой мы делили вагончик на двоих, когда мы еще ехали в свой пункт назначения в автобусе, все время меня спрашивала, хорошо ли я умею плавать, потому что она – очень хорошо, но при первом же заходе в воду, доплыв до буйка в нескольких метрах от берега, она повернула назад, а я поплыла, естественно, дальше и вернулась только … через четыре часа. Когда я вошла в вагончик, она бросила на меня быстрый очень недобрый взгляд и процедила: «Сумасшедшая!»). Так уплывала я каждый день. Я проплывала мимо островов, но ни на один из них не выходила (кроме одного случая, когда за мной буквально увязался один моего возраста водитель автобуса и – так посинел в воде, что пришлось выйти на первый же остров – он сказал: «Сейчас займемся сексом и я разогреюсь!» – но я твердо отпарировала: «Ещё чего! Никакого секса! Будешь сейчас у меня приседать 100 раз!» – под каким-то моим гипнозом он стал неистово приседать, наконец, порозовел – потом мы вперед уже не поплыли, а развернулись назад. Да, не сдержала я данное самой себе слово когда-то на Финском заливе – с незнакомыми идиотами не плавать! А он, кстати, в тот же вечер, в 2 часа ночи еще умудрился вломиться к нам в вагончик – приставленные к двери моей напарницей медные тазы – с грохотом разлетелись! – и стал требовать от меня ночного заплыва! – я категорически отказалась – он меня обвинил в трусости! – а моя напарница сказала, что только ко мне могут среди ночи так врываться!). Вообще, во время долгих заплывов мне ориентироваться было очень легко: слева вдали всегда был высокий берег Дона. Вода всегда была спокойна. Никаких стремнин и водоворотов. Никаких шныряющих лодок. Но опасность все-таки была: водоросли и трава (иногда острые затопленные деревья). Однажды моя левая рука запуталась в траве и сколько я ее не дергала, она меня держала крепко. Потом я догадалась покрутить по часовой стрелке и, наконец, высвободилась. Не для слабонервных. И это были мои последние в жизни смелые долгие одинокие заплывы. Так уже больше я не плавала никогда.

ИЛОВЛЯ (правый приток Дона). Очень живописная лесистая река в Волгоградской области течет 358 километров. Первый раз я ее увидела в Тихомировке в пионерском лагере в 1962 году после 3 класса (в 10 лет). Сама река мне запомнилась смутно, хотя я на ней до одурения плавала, но … в "лягушатнике", который был очень длинным и качественно загораживал обзор реки. Тот первый пионерский лагерь мне запомнился тоже в контексте моего плавания. Дело в том, что через неделю после приезда, я на утренней линейке упала в обморок (чудом виском не задев кирпичи, обрамлявшие клумбу, потому что упала во весь рост "вертикально"). Причины этого обморока я так и не узнала, медики были очень взволнованны, продержали меня в медпункте в постели неделю, скрыв этот эпизод от родителей. Хорошо запомнила ужас на лице врачихи, когда она меня увидела в первый же день моей выписки на соревнованиях по плаванию в том же "лягушатнике". Она глазам своим не поверила: "Это же ты у нас лежала? Тебе категорически запрещено плавать, тем более участвовать в соревнованиях!!!" Но я уже успешно проплыла свою дистанцию и довольная выходила из воды.

Второй раз я увидела сказочную Иловлю в возрасте 13 лет три года спустя в 1965 году в прелестной Гусевке. Я уже чувствовала себя уверенным пловцом в черном сплошном купальнике: плавала по реке куда хотела (никаких "лягушатников" там и в помине не было!), очень часто – среди божественных желтых и белых кувшинок! Молодой физрук сразу оценил мои способности, поставил меня на пьедестал так высоко, что разрешал мальчишкам заходить в воду "Только после Ирочки!" (мне это, конечно, льстило, но сейчас мне стыдно). А, когда мы отправились в 30-километровый поход в Каменнобродские пещеры (с ночевкой в местной школе), он заставил мальчишек нести мое одеяло, а сам постоянно держал меня за руку, и в пещеру я заползала первой после него (все эти симпатии были очень невинные, он ничего лишнего себе не позволил и даже ни разу не сказал, что я ему нравлюсь). И еще. В Гусевке через Иловлю был мост, высотой в 3 метра. Мальчишки с него прыгали. И только одна единственная девочка – тоже прыгала, т.е. я. Думаю, за мою смелость мальчишки терпели эти "унижения".

Еще несколько слов о Каменном Броде (в честь него и пещеры называются и сам мужской монастырь). Так вот в тот поздний вечер нашего похода (можно сказать – ночь) девушки – вожатые взяли меня с собой на озеро, в котором под луной я чудесно плавала одна (вожатые были у костра на берегу). Многие годы я считала, что я все-таки на самом деле плавала в Иловле (а они называли, как я тогда думала, это озером за приличную ширину). Но – нет!!! Действительно в озере!!! Вчера ночью, набирая этот текст, я решила уточнить расстояние от Гусевки до Каменного Брода (да, действительно мы в своем походе прошли 30 километров – как я и запомнила). Но ответ на свой другой вопрос я получила из ролика одного молодого человека, который в течение 17 минут облетал на вертолете окрестности Каменного Брода и я, к своей огромной радости, увидела в этом маленьком селе несколько озер (прямо Венеция какая-то!!!).

В Гусевку после похода мы вернулись очень счастливые (особенно завораживающими были пещеры – подробнее о них я узнала много лет спустя из прекрасного документального фильма о Донских пещерах, которые на сотни километров образуют огромный каскад рукотворных туннелей и лабиринтов и еще многое узнала более подробно – из интернета).

Год спустя в 1966 г. у нас на Иловлю в Гусевку был очень неудачный поход (об этом я рассказала в эссе «Мои» маньяки»), и еще год спустя был еще один, но уже удачный, но очень короткий поход на Иловлю с новым классным руководителем Григорием Семёновичем Запорожцевым. Но именно то лето 1965 в Гусевке – одно из самых замечательных и пронзительных воспоминаний пионерского детства.

В 2005 году (спустя 40 лет) мы на машине с мужем специально заехали в Гусевку. Все было вроде прежним – та же прекрасная река, но мост был построен новый в метрах 100 от старого (от которого остались одни торчащие остовы), вместо школы, в которой размещался наш летний пионерский лагерь – женский монастырь. Около него на ветру раскачивались величественные пирамидальные тополя. Я безмолвно стояла минут десять и горячо благодарила судьбу за то прекрасное лето в моей жизни.

Но в Иловле мне судьба приготовила еще одни маленькие заплывы – у Меловых Гор в районе Захаровки. В 2007 году мы решили отметить мой день рождения 1 сентября именно на Иловле. Это чудное место (сочетание гор и реки – редкое для нашего ландшафта). В этом месте река делает поворот и получается довольно широкая запруда, в которой я и поплавала. Мы потом много раз на машине ездили на это место, чтобы полюбоваться красотой реки и гор, или, выбирая именно этот маршрут, когда ездили в Камышин).

КАРПОВКА. Очень небольшая речка (36 км), раньше впадала в Дон, теперь – в Волго-Донской канал. Я в ней плавала всего несколько раз с обеих сторон (берегов) в районе села с одноименным названием. Ее берега не лесистые (как у Иловли). А вода из-за родниковых ключей – холодная. Мы всегда проезжали на машине мимо по Ростовской трассе, и смотрится она с высоты моста очень живописно. Но никаких приключений она мне не подарила, зато в ней я чувствовала себя безопасно (никаких сетей).

САРПИНСКИЕ ОЗЁРА. На Сарпинском острове существует достаточно много озер, многие вытянуты, как лиманы, с буйной растительностью, некоторые – очень даже полноводные. Мы любили ходить от пристани к такому большому вытянутому озеру, где располагалась турбаза от химзавода. Пешком идти минут 45, по утоптанной дороге мимо лиманов, всяких рощиц – осиновых, смешанных, хвойных – а рядом бежала справа «азиатская» степь. Само озеро имело песчаное дно, по краям – деревья и заросли. Оно было настолько крупным, что имело несколько пляжей, а сама турбаза с домиками и со своим пляжем была в стороне, ее не было видно.