Чтение онлайн

Предложение депутата-коммуниста не прошло — за проголосовал 61 народный избранник (46 — из КПРФ, 15 — из ЛДПР), а против — 312 (311 — из «Единой России», 1 — из ЛДПР). «Справедливая Россия» — всей фракцией — в голосовании не участвовала, как и 4 депутата из «Единой России», 11 — из КПРФ и 24 — из ЛДПР.

Мы приехали как раз до этого голосования и успели послушать выступления депутатов перед ним. Мне особенно запомнились слова Валерия Комиссарова, счастливо перепрыгнувшего из кресла ведущего пахабного ток-шоу «Моя семья» в нежное кресло депутата «Единой России» — сейчас он председатель Комитета ГД по информационной политике, информационным технологиям и связи. Единорос утверждал, что инициатива Коломейцева «выглядит как часть какой-то продуманной кампании по дискредитации Первого канала», который «не получает никаких бюджетных средств в принципе» (!). Мол, на основании того, что Первый канал «по юридическому статусу является акционерным обществом и согласно Бюджетному кодексу не должен получать бюджетные средства». Это мнение Комиссарова о крупнейшем в России СМИ, которое принадлежит не Эрнсту, а государству. О телеканале, который всё-таки получает деньги налогоплательщиков.

От предшественника-учителя Андрея Малахова мне с Олегом также досталось — мол, наша акция «выглядит как шантаж, как угроза самосожжения на стратегическом объекте». Да и, вообще, нам, мол, надлежит благодарить руководство Первого канал за «чудеса толерантности», потому что статья 29 закона «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании», пункт «а», «предусматривает принудительную госпитализацию в том случае, если лицо представляет непосредственную опасность для себя и окружающих». А вот добрые дяди и тёти нас пожалели, видите ли.

Эти слова могли бы обидеть. Могли бы…

Но как обижаться на главу комитета парламента, который, мобилизовав весь свой актив, носится по зданию Госдумы и агитирует среди коллег за своего бывшего и нынешнего хозяина — Константина Эрнста?!

Вспоминаю звонок знакомого парламентария П. немногим ранее.

— Эльхан, тут Комиссаров с Резником ко всем подбегают, презентацию вам устраивают. Говорят, что ты и твой друг — наркоманы. А ещё, что вы — психи. И всех в Останкино избивали, когда там работали.

— Резник — это который Борис [152] ? — спрашиваю я П.

— Да, да — зам Комиссарова. Говорят, что вы разворовали Первый канал. И что вам заплатили за эту акцию буржуи (иностранцы — Э.М.).

Вместе смеёмся.

— Вы не спрашивали, что лично я украл? Может, сам не догадываюсь. Поищу дома…

П. снова смеётся. А потом резко замолкает.

— Здесь сейчас будет голосование по вашу душу…

Пауза. Я тоже молчу.

«Друг или раб?», — спрашиваю я мысленно.

— Я твой друг, Эльхан… — догадывается П. — Ты же знаешь!

Не отвечаю. Жду.

— Но ты понимаешь? Я же из «Единой России»…

«Так друг или раб?»

— Но я на твоей стороне. Держитесь там, парни!..

«Все-таки не друг. Раб».

— Извини, Эльхан. Мне пора.

Вдруг неожиданно для себя спрашиваю про Николая Коломейцева.

— О! Простой ростовский парень! — оживает П. — Если в Думе осталось пять-шесть честных людей, то Коля Коломейцев — один из них! Слышишь меня? Он — честный парень!

Ничего не говоря, не прощаясь, заканчиваю этот разговор.

Да у меня и не было иллюзий…

У Николая Коломейцева с депутатом Олегом Шеиным [153] одна приёмная на двоих. Там познакомились с Андреем Демидовым — он помощник депутата Шеина, а также замдиректора общественной организации Институт «Коллективное действие» и активист движения «Альтернативы». Вот человек, которого мы с Олегом ещё утром не знали, но он нам очень помог — услышав про нашу акцию, распространил информацию о ней по всем доступным ему каналам. Не остался равнодушным, не стал успокаивать себя модным набором мыслей: «От меня ничего не зависит!», «Мир не изменить!», «Их не прошибёшь!», «Мы заложники времени» и т. д.

— Эрнст сегодня несколько раз звонил Миронову и Левичеву [154] , - смеясь, рассказывает Андрей. — Вначале дерзил, потом стал просить — почему, дескать, я, помощник депутата Шеина содействую вам: «Возможно ли ограничить его активность?» А те корректно просили Шеина надавить на меня.

— И что он? — спрашиваю я.

— Попросил меня «оставаться в рамках допустимого», «не переусердствовать».

— Ну, а ты? — решил уточнить я.

— Продолжаю делать то, что должен делать! — уточнил Андрей.

И снова смеётся.

Это, и вправду, смешно. Волнующийся, потеющий Эрнст бросил все дела и обзванивает депутатов, главных редакторов газет, радио. Смешно.

Некоторые с ним соглашаются, сами заискивают; другие его — Константина Эрнста — посылают.

Смешно…

Многие неизвестные мне до того дня люди очень помогли. Было много звонков. Со всей России. Из Владивостока, из Хакасии, из Воронежа. Со всей страны. Незнакомые люди… Просто, чтобы поддержать.

Часто не называли имён. Всё равно — спасибо. Как, например, пожилой мужчина — сказал, что работает небольшим начальником в МЭРТе. Как женщина из ВЦИОМа: «Вы оба, как Давид против Голиафа. Но не испугались». Всё равно — спасибо. Всем им — низкий поклон. Правда, не считаю Эрнста Голиафом. И Систему таковой не считаю. Всё ещё проще, чем в той истории в Библии…

Коллеги. По-разному…

Были те, кто работает якобы в оппозиционных СМИ — по телефону говорили одно, в газете писали другое. Якобы оппозиционные. Коллеги-коммерсанты. Новые такие коммерсанты…

Им тоже спасибо. За показанную позицию, обнаруженную. Позицию-позу.

Были и такие, как обозреватель «Газеты. Ru» Наталия Геворкян — первая, кто разгадал нашу метафору. Оказалась смелее, чем некоторые мужчины. Или как Андрей Шилов, тогда работавший собкором НТВ в Германии. И много других коллег. Спасибо.

Были коллеги, которые звонили с неопределяемых или незнакомых номеров и поддерживали. Были такие, которые поддерживали, но просили об их звонках никому не говорить. А некоторые только ставили высокие оценки фотографиям в «Одноклассниках». Всё равно — спасибо.

Да, нашлись и те, кто злорадствовал. Их было много. Говорили: «Ну, это же не 90-е! Нельзя так глупо поступать! Сейчас по голове дадут! И поделом!» Говорили между собой…

Понимаю, вся их смелость осталась в 90-е.

Несколько коллег устроили «справедливый коллективный товарищеский суд». Дескать, «Теперь они могут поставить на работе журналиста жирный крест». Словно, мы сами это заранее не понимали. Другие посвятили нам «стихи». За это тоже спасибо! За позицию-позу.

Хорошо, ребята. Если два недалеких парня, которые едва не предстали перед всем миром в негнущихся брезентовых костюмах-комбинезонах, за 6 (шесть!) тысяч рублей так напугали Систему, разворошили хотя бы на миг главное в России тёплое семейное теле-гнёздышко, то я представляю, что сделают такие светлые головки как ваши. Представляю и жду этого. Жду. Жду. Жду уже почти два года. И ничего. Тишина.

Если раньше работодатели держали коллег на годовых срочных договорах, постоянно незаконно [155] перезаключая их, то сейчас сроки действия контрактов вообще сокращены. Например, не на год, а на полгода, три месяца. Я видел срочный трудовой договор сотрудника НТВ, который за 2010 год был перезаключён шесть (!) раз — то есть каждые два месяца.