Чтение онлайн

Кстати, в новостном выпуске на НТВ не рискнули дать в эфир яркое откровение Юрия Чайки о себе и о «записке». Решили смягчить закадровым голосом ведущего: «Однако, он (Юрий Чайка — Э.М.) признал, что не знает полного содержания этого письма, поскольку оно сразу же было передано органам следствия и приобщено к материалам уголовного дела». По «картинке» на этих словах ведущего было — побагровевшее лицо министра, который бил себя в грудь кулаком.

Все-таки интересно, какие страны мира хотели бы перенять российский «опыт в области реформирования пенитенциарной системы»?

Но вернусь к Сергею Кужугетовичу, чей романтический образ «настоящего мужика» занимает почётное первое место в мечтах и нереализованных сексуальных фантазиях миллионов работниц ЖЭКов, административных управ, текстильных фабрик, преподавательниц физики и химии и продавщиц из винно-водочных ларьков по всей стране. По утрам Сергей Кужугетович, с достоинством выдавив из тюбика пасту на зубную щетку и мужественно шаря ею во рту с еще большим почтением перед совокупностью высоких моральных качеств в самом себе, смотрит в зеркало и… И что там видит? Загорелый лик секс-символа. Мужа-государственника. Спасителя.

Ну как такому человеку можно перечить и нарушать эту внутреннюю гармонию? Пресс-конференция продолжалась около полутора часов. Поверьте, даже на «пресухе» министра чрезвычайных ситуаций мухи от скуки засыпают на лету. И некоторые коллеги откровенно зевали. Операторы, выставив камеры на министра, сами сидели в зале и дремали под монотонное перечисление Шойгу важной информации о недавних закупках пожарных машин, о новом фасоне фуражек для его сотрудников, количестве награжденных и других многочисленных успехах ведомства Сергея Шойгу.

Вот что можно было использовать из этой пресухи для новостей федерального канала? Появление нового фасона фуражек — очень нужное и важное дело, и очень радует, что этот многотрудный процесс под контролем самого министра. Однако, федеральный канал — это всё-таки не квартальный министерский бюллетень.

Уже ближе к концу пресс-конференции я — нисколько не рассчитывая на удачу, но чтобы поменять немного тему — задал министру вопрос о планируемом на той же неделе обсуждении в Госдуме вотума недоверия правительству. Закон о монетизации льгот заработал 1 января 2005 года — то есть за месяц до этой пресухи — и, если кто забыл, оставил миллионы россиян без льгот. В стране была настоящая социальная катастрофа. И тут все представители власти стали валить друг на дружку вину на неудачный закон, словно робкие подростки, попавшие в милицию после первого неудачного опыта заработать деньги своими кулаками. Все делали вид, что ищут виновных в разработке, принятии и исполнении этого Закона. Спрашивается, чего искать? Президент сказал, депутаты приняли, правительство стало исполнять. Но все продолжали ломать комедию. В парламенте ряд депутатов (коммунисты, «родинцы», независимые депутаты и даже несколько членов «Единой России») стали грозить кабинету министров Михаила Фрадкова отставкой. Хотя, конечно, все понимали, что подконтрольный Кремлю, хозяин которого и был главным автором Закона о монетизации, парламент никакого вотума недоверия правительству не вынесет — у «Единой России» было большинство.

Сергея Шойгу эта история непосредственно касалась — во-первых, он министр, во-вторых, сопредседатель Высшего совета партии «Единая Россия». Он задумчиво посмотрел в начале на своего пресс-секретаря, помедлил, но ответил жёстко, соответствуя своему образу, и откровенно — что думал, то и сказал.

— Знаете что. Да, были ошибки в исполнении, но этот закон нужный. Он требует повышения точности исполнения.

Этими словами Шойгу, я думал, разбил сердца многих своих поклонниц, которых тоже было много среди протестующих против «монетизации льгот» по всей России.

— А депутаты пусть успокоятся! Их избирали, чтобы они своей головой, своим талантом, своей энергией вносили поправки в законы, писали новые законы, добивались выполнения требований своих избирателей. Именно головой, а не толстой кишкой!

После последних слов все оживились. Вот это уже другое дело! Это позиция! Приехали на пресуху не зря. Ответ министра депутатам мы показали в дневных новостях в час дня. Сразу после выпуска я зашёл к Петру Орлову по поводу одной планируемой командировки в Иран. И застал замглавреда в очень приподнятом настроении.

— Ты «мучил» Шойгу? — сразу спросил он.

— Сегодня? Да.

— Очень хорошо. Очень хорошо. Это же фраза дня. «Толстая кишка», — Орлов захохотал, откинулся на спинку кресла и положил ноги на стол.

Но радовался ой начальник недолго. Вдруг в кабинет ворвалась Наталья Малосолова из «Секретариата».

— Петя, Петя. У нас ЧП.

«ЧП? Человек-паук?», — подумал я. А Орлов сразу сел по-человечески в кресле.

Оказалось, Шойгу увидел свой синхрон в эфире, рассвирепел и поднял на ноги всю пресс-службу МЧС.

— Шойгу требует снять этот синхрон с эфира.

— Блять, — сник Орлов.

— Петя, сейчас он будет звонить Митковой. Мне в приемной Шойгу сказали, что он на всех там рычит. Шойгу сказал, что больше нас на борт не возьмет. «Ни один борт к себе НТВ не возьмёт!» Мне из его приемной передали, — не могла успокоиться Наташа.

Авиация МЧС иногда помогала журналистам добираться до мест съёмок. Обычно их услугами пользовались во время разных чрезвычайных ситуаций. Или во время сложных погодных условий.

— Да ну… — сказал я. — Мало ли что он говорит. Министерство в его собственности что ли?!

— Эльхан, Эльхан. Не вмешивайся, пожалуйста. Тебе всё равно. А нам нет. Нам потом разгребать. А еще Шойгу сказал, что тебя больше не пустит на его ПКФ [39] .

«А земляным червяком ещё он меня не назвал? А может он меня еще и гражданства лишит?», — мелькнуло у меня в голове веселая мысль, но вслух я попытался их успокоить:

— Вот именно, что мне не все равно. Мы его что — пытали на пресухе, чтобы он эту фразу сказал? Чем он сам думал, когда это говорил? Петя, не снимай с эфира.

— Но это ведь фраза дня, — потерянно захныкал Орлов, озираясь на нас и понимая, что он сделает так «как надо». И, внезапно напоровшись на мой злой взгляд, мне:

— Ну что я ещё могу сделать?!

— Еще? Да больше ничего, Петя.

Вот такую «жёсткую и упорную борьбу» вёл канал НТВ для того, чтобы дать в эфир даже самую безобидную информацию. Как себя поставишь, так и будут к тебе относиться.

Причину страха, которую Шойгу вселяет во всё федеральное телевизионное начальство, я точно не знаю, но догадываюсь. Дело не только в препятствиях в работе, которые с удовольствием станет чинить министр, забросив остальные свои дела. Раньше, в 90-е, ведь не боялись. Да и сейчас иногда проходят в эфир критические материалы про армию, МВД. А МЧС такое же многочисленное учреждение. Даже «Единую Россию» иногда можно пожурить, когда начальство скажет. А вот про МЧС, как о покойнике — либо хорошо, либо ничего. Ни про коррупцию, ни про перевозку бортами МЧС наркотиков, ни про бизнес-структуры под крышей этого ведомства, ни про охотничьи и конопляные угодья Шойгу в Хакасии и Тыве, ни про состояние в десятки миллиарда и стомиллионный — в долларах, в долларах — дом министра на Рублевке.

Наверное, здесь главная причина — в невернопонятом магическом образе Сергея Шойгу. Российские теленачальники — они ведь не из низов поднялись. Все папенькины и маменькины детки, с запланированной установкой на карьерный рост. Тот же Пётр Орлов, пасынок Владимира Познера. В лихих драках «двор на двор» или «один на один», мальчишеских испытаниях — перелезть с одного балкона на другой на девятом этаже — они однозначно не участвовали. В школе с таких «мелочь трясут», провожая подзатыльниками, потому что видно — не ответят. Да и в профессию они пришли «прямо после пятого курса» вузов, а не из жизни. За всю телевизионную карьеру «горячие точки» избегали, а если вдруг туда попадали, то дальше лайф-позиции в уютной, охраняемой «зелёной зоне» ни за что не выходили, монтируя репортажи из отснятого местными стрингерами материала. А такие, как Шойгу или Путин бессознательно напоминают им тех, которые с них и «трясли мелочь» за углом школы, тех, на которых они так хотели в детстве быть похожими, когда мечтали перед сном в кроватках, лёжа в тёплых пижамах в цветочек и аккуратно вытянув руки поверх одеяла. Потом грустно вздыхали, поворачивались спиной к стене, клали ладошку под щёку и засыпали.