Чтение онлайн

Название ДОН-Строй расшифровывается как дома особого назначения. Имеется в виду — дома для элиты. Это строительный гигант и один из крупнейших девелоперов Москвы. Нарушений архитектурно-строительных норм, техники безопасности рабочих, трудового законодательства, ЧП — масса. Но странное дело — серьёзного уголовного преследования компания всегда избегала. Обыкновенное чудо. Даже после трагедии в мае 2003 года, когда во время пожара на строительстве жилого комплекса «Алые паруса» погибли рабочие. Компания признала гибель 10 россиян. Строители утверждали, что в пожаре погибло ещё 55 рабочих-нелегалов.

Вообще, кадровая политика ДОН-Строя — как и других строительных компаний — нанимать на работу именно иногородних россиян и трудовых мигрантов, людей, поражённых в правах на территории Москвы. С ними можно не церемониться. Общая численность рабочих на всех объектах компании — около 25 тысяч человек.

Гендиректор компании — Максим Блажко. Кто в действительности владеет компанией — официально не разглашается. Наверняка, без мэра Юрия Лужкова и его зама Владимира Ресина не обошлось.

Прошло два дня.

В половине третьего ночи меня разбудил звонок мобильного телефона. Звонил Николай Петухов, председатель стачкома рабочих ДОН-Строя.

— Приезжайте сегодня к шести утра. Мы возобновляем забастовку. Руководство на нас сильно давит — или мы сегодня выходим на работу, или всех выгонят вообще без денег.

Теперь уже я будил Алексея Кузьмина, тогда заместителя главного редактора информационной службы НТВ. Он сказал, что если считаю нужным — тогда стоит ехать…

На Лыковском проезде перед общежитиями рабочих снова толпились бастующие водители. Их было ещё больше, чем два дня назад. И настрой у них был ещё более решительный. Рабочие снова перекрыли Лыковский проезд — ни одна грузовая машина не могла выехать с автобазы компании.

Здесь уже были одни из организаторов акции — члены исполкома РРП (Революционная рабочая партия — Рабочая демократия) Сергей Биец и бой-девушка Галина Дмитриева; депутаты Госдумы — коммунист Виктор Тюлькин и член Комитета по труду и соцполитике, известный профсоюзный активист Олег Шеин. Поддержать рабочих приехали и ребята из леворадикальных молодёжных движений, входящих в МЛФ (Молодёжный левый фронт) — АКМ (Авангард красной молодёжи) во главе с Серёжей Удальцовым, СКМ (Союз коммунистической молодежи). А также один из лидеров Левого фронта Илья Пономарёв, анархисты из «Автономного действия», активисты «Революционной альтернативы».

Холод страшнейший. 25 градусов мороза, а, может, и 30. Подошвы ботинок прилипают к земле, поговоришь по телефону — и пальцы костенеют. Подслушал слова одного из ребят из АКМ: «Нееет, революцию в России надо делать летом!» — и согласился.

Видимо, в прошлый раз руководство щедро раздавало рабочим обещания, чтобы выиграть время. И прошедшие два дня начальники из ДОН-Строя не сидели, сложа руки. С коллегами из других телеканалов очень хорошо поработали — кроме нашей, других съёмочных групп не было. Лишь несколько коллег-газетчиков подъехало попозже, и, быстро отработав, уехали. Всё-таки, ДОН-Строй очень крупный рекламодатель.

Охрана возле базы была усилена многократно. Помимо чоповцев на территории базы и вне её группами ходили очень крепкие ребята с лицами, которые смутили бы даже Николая Валуева. Два дня назад эти лица я здесь не видел.

Компания могла просто заплатить долги рабочим и решить конфликт. Но накануне ночью бастующим выдвинули ультиматум. Никаких требований. Все выходят утром на работу. Тех, кто не выходит, увольняют без разговора. Это ещё больше разозлило рабочих. Как мне рассказывали члены стачкома, к забастовке присоединились две с половиной тысячи рабочих Управления механизации. Стояли без работы больше тысячи единиц техники…

Атмосфера на улице постепенно накалялась, обе стороны готовы были в любой момент пустить в ход кулаки. Вдруг к воротам из-за спин бастующих вальяжно подъехала та самая красная «Ауди», таранившая толпу в прошлый раз. Рабочие с криками «Бей его!», «Переворачивай!» бросились к иномарке. Испуганный водитель резко дал по газам и скрылся из виду.

Начальство пошло в атаку. Менеджеры сами сели за руль грузовиков со стройматериалами и попытались выехать с территории автобазы. Навстречу им двинулись рабочие и леворадикалы, держа друг друга за руки. Все матерились и кричали.

За рулём первого грузовика был Олег Фиттерштейн. Он стал наступать на толпу. Бампер уперся в грудь тем, кто стоял в переднем ряду. На мгновение все замерли. А потом грузовик стал давить. Но никто не отступал. Эта была картина почти с парижских баррикад. И вдруг один из молодых ребят бросился под колеса. Кто-то дико закричал. Парня стали вытаскивать, а грузовик дал задний ход и спрятался на автобазе.

Потом я узнал — того отчаянного парня зовут Артём Алексеенко. Ему тогда было всего 19 лет, он работал рабочим-отделочником в компании, а также являлся активистом РРП и «Революционной Альтернативы».

У работодателя снова сдали нервы. Суровые ребята из группы поддержки попытались завязать драку с рабочими. Впереди них, размахивая руками, выступал очень эмоциональный мужчина странного внешнего вида — толстая цепь на шее, несколько колец, рубашка навыпуск — при таком-то морозе в одной рубашке! — резкие движения торсом, пальцы рук у лица собеседника.

Один из рабочих шепнул мне на ухо:

— Он блатной.

— Кто? — не понял я.

— Это наш начальник автобазы Мюрат Кедиа, — поправился рабочий.

У начальника автобазы компании ДОН-Строй были свои аргументы для бастующих. Он кричал:

— Я 20 лет сидел. Мне ничего не страшно. Я вас всех порву. Суки!

Депутаты Олег Шеин и Виктор Тюлькин в ответ привели юридические аргументы в поддержку требований рабочих. Представители работодателя такого ответа не ожидали и снова отступили.

Целый час ничего не происходило. Рабочие, строящие «дома для элиты», окружили нашу съёмочную группу и засыпали своими проблемами:

— По 12–14 часов мы работаем. За талон на еду.

— Нам зарплату полгода не платят.

— А мне с июня.

— По списку в Управлении механизации работает всего 300 человек. Они государство обманывают…

— Мужики, я сюда устраивался и думал, что буду работать в такой крутой компании. Братан, братан, это лохотрон. Меня в моем Липецке так не кинули бы.

— Обещали, заключить с нами со всеми трудовые договоры. А на деле — мы здесь на птичьих правах.

— Мне ещё обещали регистрацию в Москве и медицинскую страховку.

— Даже, когда деньги платили, часть удерживали. Мне обещали 15 тысяч, а на руки я получал девять.