Чтение онлайн

За период службы удалось участвовать в нескольких интересных походах по Камчатке. Приведу дневниковые записи тех дней. 9 июля (суббота) 1955 г. Группа из 23 человек, во главе с замполитом батальона подполковником Кашинец, отправилась на машине к подножию спящего вулкана Аваченский (2751 м). Не доехав 5-6 км до подножия, пришлось оставить машину и двигаться пешком вдоль ручья. Берег ручья и склон сопки покрывали густые заросли, по которым идти было очень трудно. К закату солнце нам удалось подняться еще на 400 метров высоты вулкана. Последний километр пришлось преодолевать по сплошным зарослям ивняка и кедрача. Остановились на ночлег. До кратера вулкана оставалось пройти приблизительно 10-12 км по крутым склонам. Ночь провели возле костра, укрывшись шинелями, вздремнули пару часов. В 3 часа утра сыграли подъем, умылись, позавтракали и в путь. Пересекли ложбину, взобрались на гряду и двинулись по снежному склону вверх. Подошли к основному конусу вулкана. Возник спор, как двигаться дальше. В лоб по крутому, или по пологому склону. Наше раннее восхождение было обусловлено тем, что вершина вулкана обычно до 11 – 12 часов дня свободна от облачности. После полудня ее затягивают густые облака. Мы рассчитывали к 11 часам достигнуть кратера вулкана. Оставалось преодолеть последние 50 – 60 самых трудных метров. Уклон конуса достиг 50-60° покрытый мелким щебнем. Неожиданно подул ветер, все затянуло густой облачностью, стало холодно. На нас солдатская гимнастерка, галифе и кирзовые сапоги. Двигаться стало трудно. Мы уже прилично устали. Подъем по крутому склону стал опасен. Из-под ног сползал и срывался сыпучий грунт, срывались и падали вниз большие камни. Они могли травмировать идущего за тобой товарища, поэтому двигались змейкой. Последние метры дались с большим трудом. Дул сильный ветер, видимость 4 – 5 метров, температура упала ниже нуля. Наконец кратер. Мы все синие от холода. Из кратера воняет серой, все камни покрыты желтой серной пленкой. Забрались в расщелину, оттуда шел горячий газ. Немножко погрелись, негнущимися пальцами с трудом написали свои фамилии, положили в железную банку. На часах 11.05 минут. В холоде и сплошной темноте впечатление от покорения вершины Аваченского вулкана восторга у нас, особого не вызвало.

Спуск с основного конуса был легким и скорым. Поднимались около 5 – 6 часов, а спустились за 20 минут. Шаги по склону получались широкие (до 1,5 метров), вместе с оседающим сыпучим грунтом, сползали еще на 0,5 м. По снегу на кирзовых сапогах спускались как на лыжах. Вырвались из облачности, очутились в теплой солнечной атмосфере. Перед нами открылась величественная панорама океана, скалы «Три брата», «Петропавловск», окрестности. Люди внизу казались маленькими, маленькими. Возле ручейка сделали привал, попили холодной снеговой безвкусной воды и двинулись дальше вниз. В лагерь прибыли около 3-х часов дня. После короткого отдыха двинулись дальше. Прошли берёзовые массивы с высокой травой. Немножко поблудили. Я впервые видел крупные темно-коричневые с красными и желтыми прожилками, черными в крапинку цветы. Вероятно, это были Дальневосточные тигровые лилии. Мы их окрестили «бархатными». Дальше до строящегося домика лесника. Его землянка сгорела. С нами был фотоаппарат. Вместе с семьей лесника сфотографировались. Дождались машины. В часть вернулись в 10 часов вечера. В столовой поели и спать. Утром делились впечатлениями от восхождения на Аваченскую сопку. Наши взоры часто обращались к ее вершине. Из гарнизона она казалась далекой и не доступной. Восхождение было посвящено увольняющимся в запас 1951 года призыва.

10 февраля 1955 года 18 лыжников во главе с капитаном Дьяченко совершила поход к горячим источникам села Паратуньки. Сначала на машине до села Николаевка, дальше 18 км на лыжах. Погода была лыжная. Легкий морозец, редкий снежок, лыжи скользят хорошо. Весь переход прошел легко и весело. В Паратуньки пришли вечером. Разместились в сельской школе и в бассейн. Это открытый водоем приблизительно 10 х 10 м. Рядом домик из пяти комнатушек. В одной сидит сторож продает входные билеты стоимостью в 1 рубль. В помещении холодно, света нет, раздевалка примитивная, одежду пришлось складывать на пол. Спрашиваем сторожа: «Батя, что же так холодно?», он отвечает: «Вот поплаваете, и станет жарко! Действительно, вода в бассейне +18 – 32°С. В углу бьёт горячий сероводородный ключ. В такой воде полежишь спокойно, погрузив все тело, через 2-3 минуты начинает учащенно биться сердце. Ощущение в таком бассейне не обычное. Вокруг снег, волосы на голове смерзаются от мороза, а тебе все нипочем. Выбираемся на снег постоим и опять в бассейн. Поплавали мы в нем около часа. Стали одеваться, холода совсем не чувствовали. Прав был сторож.

После ужина, сходили в местный клуб. Посмотрели кинофильм «Запасной игрок». Спали в классе на партах. Утром опять направились в бассейн. Раздевалка закрыта. В бассейне уже сидят двое наших, говорят: «Залезай, вода горячая». Раздеться пришлось прямо на снегу и в воду. Она холодная. За ночь бассейн набило снегом, и вода стала холодной. Ребята хохочут, сами сидят в углу, где бьёт горячая вода. Остальных также пригласили в «горячую воду». Кто-то посоветовал спустить холодную воду из бассейна. Вода стала быстро нагреваться. После завтрака, около 11 часов, двинулись в обратный путь. Ночная пурга занесла все тропинки и нашу вчерашнюю лыжню. Возглавлял группу старший лейтенант Горохов. Сбились с курса, зашли в сопки. Смотрим, из снега торчит труба из нее дым. Оказывается землянка лесорубов-корейцев. Здесь в лесу живут три корейских семьи, заготавливают дрова. К нам вышла женщина с двумя босоногими ребятишками. От корейских землянок развернулись обратно в Паратуньки. Напали на санный след и по нему двинулись в сторону Николаевки. В Николаевке нашей машины не оказалось. Пошел мокрый снег, ветер. Из всей команды нас 5 человек решили продолжить движение. Остальные остались ждать машину. Нам предстояло до очередного населенного пункта 15 км. Лыжи скользили плохо, направляющего меняли через 2 км. В село «Хутор» пришли мокрыми и уставшими. Стемнело, решили искать ночлег. В первом из домов нас радушно приютили. Хозяйка сварила нам картошки. Мы хорошо поужинали. Стали ждать машину, которая должна забрать оставшихся лыжников. В разговоре выяснилось, хозяйка заведует питомником. Каким не помню. Камчатские почвы представляют собой продукты вулканических извержений, сплошной пепел. Плодородие их низкое. Для получения хороших урожаев, колхозники зимой на тракторных санях вывозят из солдатских туалетов замерзший фекалий. Готовят с ним компосты. Качество таких компостов мы испытали на практике, когда выезжали на сельхоз работы. Это свежий фекалий, который нужно было вносить руками в лунки. Занятие весьма неприятное.

Не дождавшись машины, мы улеглись на полу спать. Ночью нас разбудили. За нами приехал капитан Дьяченко и старший лейтенант Горохов. Выяснилось, что машина забрала оставшихся лыжников в с. Николаевка, нас они по дороге не встретили. Приехали в часть доложили командиру, что по дороге потеряли пятерых лыжников. Естественно, последовала команда «Искать!». Офицеры вернулись в с. Хутор. Стали обходить дома. Им указали, где мы остановились. По дороге был не приятный разговор, но все обошлось.

Второй раз в Паратуньки я попал накануне демобилизации. Не много предыстории. В наших казармах отопление было печное. Дрова заготавливали сами солдаты. На такие работы многие отправлялись охотно. Свежий воздух, свобода передвижения и прочие вольности. Заготовленные дрова вывозили автотранспортом. Одна машина с дровами застряла. Когда ее вытаскивали, порвали рулевые тяги. Устранить поломку на месте не чем. Приняли простое решение. Двум солдатам с одной и другой стороны ногами толкать передние колеса, вместо руля. При очередном рулении ногой, солдат споткнулся, упал под заднее колесо. Получил перелом бедра и голени. Это был солдат срочной службы Володя Корчагин, отличный спортсмен. С его слов, когда в госпитале ногу заковали в гипс, она сильно болела. Он метался, бился загипсованной ногой о спинку кровати. В результате произошло смещение костей. Нога стала короче. От длительного нахождения в гипсе коленный сустав перестал сгибаться. Врачебная комиссия приняла решение, о его комиссации. Врачи рекомендовали воспользоваться наличием сероводородных горячих источников Паратуньки, для разработки коленного сустава.

Командование части для сопровождения к месту лечения Володи решило назначить меня. Нам оформили десятидневный отпуск. Выдали сухой паек. Комбат из своего резерва выдал дополнительные продукты. До Николаевки нас доставили на машине. Далее, по предварительной договоренности, на санях с почтальоном. Стали на квартиру. Хозяйке передали привезенную провизию, она сказала: «Этого нам с вами не поесть за целый месяц». Утром в военном санатории я встретился с майором медицинской службы. Он назначил время приема. После осмотра, рекомендовал плавать в бассейне. Разогретый коленный сустав мы пытались разрабатывать. Процедура вызывала сильные боли. Я прихватил с собой лыжи. Снега было много. Катался на лыжах. Наша хозяйка рано утром уходила на ферму. Завтрак с Володей мы готовили сами. Впервые пили чай с жимолостным вареньем. По случаю, хозяйка купила в магазине балык из красной рыбы. Он был такой жирный, нежный и малосоленый. Такое яство мне есть не приходилось. Неожиданно наш отпуск пришлось прервать. На четвертый день наших купаний у Володи поднялась температура. Пригласили врача. Он поставил диагноз - ангина. Процедуры пришлось прекратить. Позвонили в часть. Вернулись в гарнизон тем же маршрутом.

На жизненный уклад нарда, живущего на Камчатке, существенное влияние оказывает удаленность от промышленных и культурных центров. Народ чувствует себя островитянином. Связь с полуостровом осуществляется морем и по воздуху. Часто можно слышать: «Поехал на материк. Вернулся с материка». В то время Камчатка по льготам приравнивались к северу. Оклады были двойные. Народ ехал за длинным рублем. Многие вербовались на время путины. Чувствовали себя временщиками. Ютились в бараках, землянках и прочих временных жилищах. В таких условиях некоторые начинали увлекаться спиртным. Благо деньги шальные и спирту навалом. Спивались и оседали, насовсем.

Немаловажным фактором, влияющим на облик Камчатки – близость США, – потенциального противника. В наше время на полуострове было много войск: моряки, летчики, пехотинцы. Бытовые условия военных были не лучше, чем у гражданских. Многие офицеры селились в те же землянки и времянки. Гражданское население возле гарнизонов в основном занималось обслуживанием военных в прямом и переносном смысле. Там было много охотниц за офицерами. Для части из них охота заканчивалась удачно. В ловко расставленные сети, чаще всего попадались молодые офицеры, выпускники военных училищ. В нашей части зам. потех. стоял на квартире у одинокой сорокалетней женщины, кончилось тем, что они поженились и уехали на материк.

В конце января 1956 года пришел приказ: - «Сержантов, задержанных для подготовки себе замены, демобилизовать». После торжественного построения и вручения нам благодарственных грамот, на открытых грузовиках нас доставили в порт. В Петропавловске вместе с демобилизованными матросами мы погрузились на «Капитан Смирнов». 28 января вечером судно покинуло Аваченскую бухту. Океан нас встретил 8 – 10 балльным штормом. Самочувствие было паршивое, постоянно подташнивало. Большую часть пути отлеживались на койках. Ящик селедки, который мы захватили с собой, на случай сильной качки, остался на пирсе. Иногда выбирались на палубу. Картина представлялась грандиозной. Огромные волны накатывались на корабль. Он то высоко задирал нос, то нырял в пучину. Вид океана был суровым. На фоне темного неба, огромные волны, верхушки их зеленые на них белые барашки, вся масса волн почти черная. Волны ударялись о борт с такой силой, что в твиндеках они отзывались, как удар огромной кувалды.

По судовому радио нас информировали, сколько миль пройдено, какое волнение в баллах. В конце пути, когда подошли к Японии, шторм утих, подул теплый ветер. Мы много времени проводили на палубе. По радио предупредили. Возможен облет и фотографирование нашего судна соседями. Предписывалось при команде «Воздух» всем спуститься вниз.

На седьмые сутки нашего пути, при хорошей солнечной погоде, я и еще несколько моих однополчан увидели приближающийся самолет. Фюзеляж его был необычный. Раздалась команда «Воздух». Что же началось. Вместо того, чтобы всем спуститься вниз, братва повалила на палубу, орут, грозят кулаками. Гидросамолет соседей, облетел наш корабль с обеих сторон, вероятно, сфотографировал и удалился. В полдень 4 февраля 1956 г. «Капитан Смирнов», бросил якорь в бухте «Золотой рог». Перед нами открылась панорама г. Владивостока, припорошенного снегом. На причале нас ожидал взвод матросов. Наши остряки шутили: «Провожали с оркестром, а встречают с патрулем». Был случай, когда команды демобилизованных, прибывших на корабле, прямо из порта самовольно отправлялась на железнодорожный вокзал. Поэтому нас встречал патруль. В пешем строю добрались до «2-ой речки», своего рода пересыльный пункт 3-х этажная казарма из красного кирпича дореволюционной постройки. В казармах холодно. Братва для обогрева стала снимать с кроватей доски и топить ими печи.

На «2-ой речке» мы пробыли три дня. Ожидали оформления проездных документов. Накануне отъезда, помылись в бане и 6 февраля, вечером, поездом №5 Владивосток-Харьков отправились в путь. Нас набили в вагоны так, что пришлось занимать верхнюю багажную полку. Обратный путь оказался в два раза короче. На одиннадцатые сутки я прибыл в Харьков. Купил билет до г. Лебедино. Там служил брат Петр и с ним жила мама. Дал телеграмму, рассчитывал к утру быть на месте. Однако по дороге случилась неожиданная заминка. От Харькова до Лебедина нужно добираться с пересадкой. Ночью, дождавшись поезда, идущего на Лебедин, я и еще парень сели в один вагон. На следующей станции в наш вагон вошли два милиционера. Спросили у проводника: «Кто сел к нему на той станции». Он указал на нас. Нам предложили сойти с поезда. Я пытался сопротивляться, ссылаясь на то, что это может сделать только военный патруль. Милиционеры сказали, что они применят силу. Пришлось подчиниться. Выяснилось, что мой попутчик украл на станции чемодан. На вопрос, что в чемодане. Он не смог ответить. Когда открыли чемодан, в нем находился килограмм селедки и несколько вещичек, принадлежавших студентке, отправляющейся на каникулы. Женщина, работница станции, присутствующая при вскрытии чемодана воскликнула: «Эх, парень, и на что ты позарился». На этом полустанке мне пришлось до утра дожидаться следующего поезда до Лебедина. Естественно, встречавший меня, брат не дождался, пришел домой расстроенный. К ним я заявился только к обеду.