Чтение онлайн

Небольшая справка о В. В. Некрасове. Ленинградец, ведущий специалист по цементам. Репрессирован в конце тридцатых годов. Причина ареста мне неизвестна. Отбыв в заключении семь лет, приехал в г. Мичуринск. По суду жить в Москве и Ленинграде ему не разрешалось. Старожилы вспоминают: «Появился в институте в старых подшитых валенках». Стал заведовать кафедрой химии. Пользовался неподдельным авторитетом и любовью у студентов. Отличался доступностью и простотой в общении со студентами. Купил щитовой домик на окраине Мичуринска. Держал домработницу и породистого пса. Жена из Ленинграда уезжать не захотела. Иногда приезжала к нему погостить.

Получив нужные реактивы, я провел вечер «Чудеса без чудес». На следующий день мне пересказали слова заведующей лабораторией агрохимии К. А. Алпатовой: «Этот парень далеко пойдет». С октября начался пятый - последний курс. Занятия длились до нового года, а после сдавали гос. экзамены и готовили дипломные работы. Перед нами был выбор: сдавать пять предметов, или защищать диплом и сдавать только полит экономию. Я выбрал дипломную работу. Еще на третьем курсе провел обследование почв учхоза «Роща» на агрохимические свойства почвы и содержание микроэлементов (азот, фосфор, калий).

Дипломная писалась трудно. Не было опыта излагать мысли на бумаге, сказывалась усталость. Постоянно болела голова, плохо спал. Политэкономию я ответил не блестяще. Председатель ГЭК настаивал поставить мне четыре. В итоговой ведомости напротив моей фамилии все оценки были проставлены красными чернилами. Я подходил на получение «красного диплома». Члены комиссии уговаривали председателя поставить пять при условии, если я защищу диплом на отлично. Защита диплома прошла нормально. 31 марта было торжественное вручение дипломов. Я получил его первым. Получив диплом (31.03.62) с отличием, я отправился в Тамбов за назначением на работу. Мой приезд совпал с нахождением в управлении сельского хозяйства директора и парторга совхоза «Верхние Ламки». Они подбирали в совхоз главного агронома. В отделе кадров мне сказали, что в соседней комнате находится директора совхоза, с которым я могу встретиться. В беседе с руководителями совхоза выяснилось, что они просмотрели личные дела выпускников и остановили свой выбор на мне. Рассказали, что совхоз у них большой, только пашни 15 тыс. га. Главному агроному будет представлен отдельный дом и легковая машина. Вообще меня ожидают в совхозе хорошие перспективы. Я дал согласие на работу в совхозе.

Вернувшись в Мичуринск, через неделю мы с Ириной Нечаевой зарегистрировали брак. Был скромный свадебный вечер. На следующий день мы с молодой женой поехали в Орел знакомить ее с моими родственниками.

В комсомол вступил в 1948 году, будучи учеником седьмого класса. Из-за плохих оценок по русскому языку принимали меня неохотно. Первое комсомольское поручение - пионервожатый в шестом классе. Авторитета у своих пионеров не завоевал. Хвастаться нечем. Единственное мероприятие, которое мне удалось - это отрядный сбор на тему «Вечер чудес». С помощью учителя химии продемонстрировал «бенгальские огни» и еще ряд интересных химических превращений.

В агрошколе я охотно включался в работу комсомольской организации. Стал членом бюро. Возглавлял нашу организацию Саша Пушкин. Умница с активной жизненной позицией, но любитель выпить. Впоследствии это пагубная привычка получила дальнейшее развитие, принесла ему много неприятностей. Позднее, работая агрономом мелиоративного отряда, за махинацию с нарядами попал в тюрьму, надорвал здоровье и рано ушел из жизни. У нас была художественная самодеятельность. Комсомольцы с концертами выезжали в соседние села, проводили ударники и другие мероприятия. Через комсомол в апреле 1952 года меня приняли кандидатом в члены ВКП(б). Когда меня призвали служить в Советскую Армию, из трехсот новобранцев, прибывших в часть, я был единственный кандидатом партии. Это обстоятельство определило многое в дальнейшей службе. Вначале меня избрали комсоргом взвода. Через два месяца на собрании учебной роты секретарем комитета комсомола. Через год выбрали комсоргом 119-го отдельного батальона связи. Опыта было мало, но желание работать большое. Замполитом учебной роты, а позже парторгом батальона был капитан Горюнов. Незаурядная личность. От него частенько доставалось за промахи в работе, но его разносы были справедливы. Я за них не обижался.

Надо сказать, что в армейских условиях собрать комсомольцев, практически весь личный состав был комсомольским, труда не составляло. Давалась команда: «Привести роту на собрание». В назначенный час, рота под командой старшины или одного из помощников командира взвода – сержанта, строем шла в клуб на собрание.

Через год пришлось отчитываться на отчетно-выборном собрании батальона. Предварительно отчетный доклад заслушали на заседании партбюро. По прошествии многих лет, я представляю, какой это был детский лепет. По плану в докладе предусматривались разделы: идеологической, организационной работы и другие. По каждому разделу я смог написать один-два абзаца без всякого анализа существа дела. За такой отчет досталось по первое число. Я сильно переживал эту справедливую критику. Ночь почти не спал. Утром кое-что смог переделать. На отчетном собрании кроме наших командиров, присутствовал офицер из политотдела авиакорпуса. Критики в мой адрес было предостаточно. Особенно больно было слушать пом. ком. взвода сержанта Личковаха. Он в жестах и позах демонстрировал, как я беседовал с некоторыми комсомольцами учебной роты. Я сидел в президиуме и еле сдерживал слезы. В бюро меня снова выбрали. На следующий день на заседании бюро предстояло избрать секретаря. Представитель политотдела рекомендовал избрать лейтенанта (фамилию не помню). Мотив был такой: на собрании в адрес Исаева было много критики. Для меня это было обидно и неожиданно. Через три месяца на бюро секретарь по каким-то причинам, поставил вопрос о его переизбрании. Члены бюро проголосовали за мою кандидатуру. Я уже не хотел быть секретарем, отказывался, но это не помогло. С бюро вышел расстроенным и подавленным. До этого полгода не курил, а тут, с расстройства опять взял папиросу.

В батальон прибыл, новый зам. полит подполковник Кашинец, переведенный из Манчжурии. При первом знакомстве задал вопрос: «Почему я до сих пор не переведен из кандидатов в члены партии?». Я ответил: «Письма с просьбой дать рекомендации посланы на родину, но ответа нет». Он записал адрес, сделал запрос. Через три месяца пришли рекомендации от коммунистов агрошколы, где меня приняли кандидатом. В августе 1954 года на заседании политотдела 53 смешанного авиакорпуса меня приняли в члены КПСС.

Среди заданных вопросов подполковник задал и такой: «Слышал или читал о том, что Эфиопия объявила войну Абиссинии?». Я ответил: «Нет». Он улыбнулся и рассказал случай, как один солдат таким вопросом купил своего старшину – сверхсрочника. Старшина воскликнул: «Я так и знал, что они начнут воевать». Кашинец пояснил, что Эфиопия и Абиссиния одна и та же страна. Я этого не знал.

С подполковником Кашинец и капитаном Горюновым я про комсомолил еще два года. Меня из учебной роты, где я был заведующим учебным классом, перевели в штабную, и предоставили более свободный режим. Без увольнительной мог посещать подразделения батальона, выезжать на «приемный» и «передающий» центры. Среди комсомольских дел запомнилось, как мы отмечали день рождения комсомола. 29 октября проводили торжественное собрание, после доклада зачитывали благодарственные письма родителям лучших 8-10 комсомольцев. По материальным затратам - ноль, моральный результат был высоким и для солдат и особенно для их родителей. Многие родители в ответ благодарили командование части.

На последнем году моей службы, маршал Жуков издал приказ об усилении единоначалия в Вооруженных силах. По его приказу упразднялся институт зам. политов. Взамен вводились освобожденные должности парторгов и комсоргов в воинских частях. Мне пришлось сдавать комсомольские дела тому же лейтенанту, который мне сдавал два года назад. Так закончилась моя армейская комсомолия. Но тот армейский опыт комсомольской работы не прошел даром. Он сказался на дальнейшей моей комсомольской карьере.

Будучи уже студентом Плодоовощного института им. Мичурина, мне пришлось всерьез заниматься комсомольской работой. Произошло это так. По возвращению с «Целины», в начале второго курса, меня пригласили в партком и предложили возглавить комсомольскую организацию института. Я сначала отказался, но поразмыслив и под уговорами Пети Кузякова согласился. Дело в том, что Петр с первого курса был членом комитета ВЛКСМ института. Секретарь комитета уехал учиться в Саратовский юридический институт. Временно его замещал пятикурсник Вася Радионов. Стал вопрос о новом секретаре. Зная о моем армейском секретарстве, Петр предложил мою кандидатуру. После собеседования в Горкоме КПСС, комсомольское собрание избрало меня в состав комитета, и там избрали секретарем. Занимая должность освобожденного секретаря, я оставался студентом очного отделения. Посещал лекции и лабораторные занятия. Двойная нагрузка давалась нелегко. Постоянно находясь в студенческой среде, испытывать пристальное внимание, соответствовать статусу лидера. Достигалось это с большим напряжением и не всегда успешно.

В беседе с одним студентом, он высказал такую мысль: «Саша, как ты стал секретарем, все время чем то недоволен». Он был не далек от истины. Несмотря на многие успешные комсомольские мероприятия, получалось иногда ни так как хотелось, как задумывалось.

На двух факультетах института, обучалось более 700 студентов, со всех республик СССР, от Прибалтики до Приморья. Учились студенты из Грузии, Молдавии, Казахстана и других республик. Наша комсомольская – студенческая жизнь была пронизана духом дружбы, товарищества, взаимопомощи. Между преподавателями и студентами была атмосфера уважительного отношения. Преподаватели были для нас наставниками, старшими товарищами. Студенты отвечали им искренней признательностью и любовью. По количеству студентов наш ВУЗ был небольшой. Все были на виду. Друг друга знали в лицо. Каждый успех и промах становился общеизвестным. Комитету комсомола приходилось быть в центре событий и соответственно реагировать.

Так в очередном приеме на первый курс поступил «стиляга» в плохом смысле. В комнате с ребятами вёл себя высокомерно, грубил, задирался. Ботинком включал на стене репродуктор. Его проделки стали известны в комитете комсомола. Срочно собрали комсомольцев факультета. Приняли единогласное решение: просить ректора отчислить из института и направить письмо в ту организацию, которая выдала ему комсомольскую характеристику. За плечами комсомольцев много хороших и полезных дел. В одном из рейдов девчата обнаружили одиноких пожилых людей. Шефствовали над ними, помогали оформить пенсии, с одеждой и прочее. У нас был подшефный детский дом. Ребята из детского дома гостили в общежитии наших студентов, мы часто были у них в гостях. Проводили студенческие спартакиады, конкурсы. Организовывались встречи со студентами учхоза Калинина (ТСХА). Всех комсомольских дел трудно пересчитать. При всем пафосе и героических буднях, наши комсомольцы оставались обычными юношами и девушками, которым ничего человеческое не чуждо.