Чтение онлайн

На рассвете Рейес позвонила в участок и сказала, что у нее температура. Перед Ордуньо она бодрилась, но сомневалась, что сможет скрывать свое состояние в Отделе. Она приняла снотворное, чтобы хоть немного поспать. Ордуньо звонить не стала. Вскоре после обеда пришел Фабиан; конечно, этого можно было ожидать, но Рейес удивилась.

— Мне уже лучше, температура упала, — соврала она.

Они сели пить кофе в гостиной. Фабиан сказал, что ее не хватало на обходе. Сутенер устроил взбучку румынской проститутке Ралуке за то, что накануне та мало заработала.

— Бедняга уже немолода, и клиентов у нее меньше, чем раньше.

Фабиан дал Ралуке пятьдесят евро, чтобы сутенер снова не избил ее: собирался дождь, а это, как правило, отпугивает клиентов.

— Говно какое-то, а не жизнь, — бессильно заметила Рейес.

— Ничего, Ралука справится, — ответил Фабиан. — Хуже приходится африканкам. Если они приносят мало денег, их не только избивают, но и запугивают всякими ритуалами, куклами вуду или как это там называется. Некоторые верят, что, если воткнуть в куклу булавку, их родные в Африке умрут. Так оно и будет! Только дело не в заклятье; их убьют специально подосланные люди.

— И ничего нельзя сделать?

— Знаешь, кто на самом деле во всем виноват? Клиенты. Если бы они не ходили к шлюхам и не платили такую кучу денег, ничего этого не было бы. Поэтому я сам ни разу к шлюхам не ходил. Не понимаю, как можно трахать несчастную девчонку, зная, через что ей пришлось пройти.

Беседа текла лениво, как сиеста, и продолжалась до самого вечера. Рейес отмела подозрения Ордуньо. Он явно ошибся: Фабиан мог быть кем угодно, но только не убийцей. Во время секса ей удалось совсем забыть об убийстве журналиста.

— Плакать хочется, как откроешь твой холодильник! — крикнул Фабиан снизу. — Одевайся, пойдем съедим по бургеру. Есть тут рядом «Бургер-Кинг»?

Они поели в «Бургер-Кинге» напротив стадиона «Сантьяго Бернабеу». Она взяла обычный бургер, он — два двойных. Фабиан пошутил, что в любой дыре «Бургер-Кинг» приличнее, чем в Вильяверде. Они уже доедали, когда у него зазвонил телефон.

— Да? В Сото-де-лас-Хунтас? Уже едем.

Фабиан вскочил.

— Рейес, сядешь за руль? Я пока воппер доем. В лагуне Сото-де-лас-Хунтас нашли труп. Это между Ривасом и Аргандой, я покажу.

До лагуны они ехали минут сорок: из-за дождя движение, как обычно, замедлилось. У съезда с Валенсийского шоссе их ждал Грегор — он отодвинул заграждение, закрывавшее проезд автомобилям.

— Кристо на берегу, где домики.

На краю лагуны и правда стояло несколько деревянных домиков, из которых посетители могли наблюдать за гнездованием разных видов птиц. Уже стемнело. Кристо подошел к машине, освещая себе путь фонарем.

— Говно полное. Это Дели. Надо избавиться от трупа.

Рейес промолчала: она знала, что вопросам в Отделе не рады. Ей стоило большого труда скрыть свои чувства при виде тела. У кромки воды лежал бесформенный тюк, напоминавший гигантский кокон, весь в грязи: берег размыло дождем.

— Наверняка передоз, — предположил Кристо. — Говорят, она с тех пор, как вышла из тюрьмы, не вылезала из притона в Маркони.

Казалось, он огорчен гибелью Дели, но не сильно. У Рейес в душе бушевала буря. Дели погибла, а ведь именно она обвинила Фабиана в убийстве журналиста, именно она была свидетелем, на чьи показания так рассчитывал Ордуньо. И вот теперь она лежит в мешке, по поверхности которого растеклось кроваво-красное пятно. Рейес не могла осмотреть тело и проверить, были ли на нем раны; она увидела лишь безжизненное лицо девушки и ее широко раскрытые глаза, глядевшие в небо. Крупные капли дождя с шумом падали в лагуну. Фабиан закрыл мешок и жестом попросил Рейес помочь дотащить его до машины.

— Закопайте рядом с колумбийцем, — приказал Кристо.

Пока они тащили тело и укладывали его в багажник, Рейес спрашивала себя, кто этот колумбиец. Уж не Уилсон ли Кабельо, который вроде как пустился в бега? Черный силуэт Кристо удалялся под дождем; блеснули фары приехавшего за ним автомобиля. Рейес боялась заговорить с Фабианом, пока они, насквозь мокрые, не сели в машину и не двинулись вдоль лагуны.

— Как она тут оказалась? Кристо сказал, она все это время была в Вильяверде… Сюда нарики не суются.

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Слишком много? У нас в багажнике труп. Ты разве не понимаешь, что мы переходим все границы?

— Будет лучше, если ее тело исчезнет. Родственников в Испании у нее нет, никто ее не хватится.

— Почему так будет лучше?

— Так будет лучше для всего района, — быстро ответил он. — Кристо не хочет проблем… Ты на это согласилась, когда поступила в Отдел. Мы друг за друга горой.

— Ты что, не знаешь, чем это грозит? Нас же посадят!

Рейес часто дышала. От дурных предчувствий ее мутило. Она сцепила перед собой руки, пытаясь унять дрожь. Фабиан заметил это, притормозил и съехал на обочину. Взяв Рейес за подбородок, посмотрел ей в глаза:

— Эй, ты чего? Успокойся! Никто нас не посадит.

— Если нас остановит гражданская гвардия, мы окажемся в тюрьме этой же ночью.

— Мы — нет. Нас они не тронут.

— Такое никому с рук не сойдет.

Фабиан самодовольно улыбнулся. Наивность Рейес его умиляла.

— Слышала про Аурелио Гальвеса? Ему, по-твоему, тоже с рук не сойдет? Да ты хоть понимаешь, кто он такой? Твой дядя по сравнению с ним — мальчик на побегушках.

Рейес перестала дрожать, возможно от удивления. Кто же не знает шефа национальной полиции? Рентеро представил ее Гальвесу на празднике в честь выхода на пенсию комиссара Асенсио. Она помнила, как Гальвес предложил помощь — на случай, если у нее возникнут проблемы. Неужели он на самом деле стоит во главе Отдела?

— Анхель!

Мануэла махала Сарате из-за столика под телевизором. Она как раз доедала белые грибы с фуа-гра.

— Да ты, смотрю, на них подсела.

Он заказал пиво. Вскоре Сарате почувствовал, что разговор с Мануэлой был сейчас для него как бальзам на душу.

Она рассказала, что закончила работу на ферме и успела просмотреть материалы по операции «Скунс». Галисийские наркобароны, обвиненные благодаря показаниям Бласа Герини, были в тюрьме. Ничто не указывало на то, что между ними и Герини сохранилась какая-то связь. Мануэла не верила, что это они заплатили Бласу за убийство суррогатных матерей и надругательство над их трупами.