Чтение онлайн

Они будут преданы огню. Не только для обеспечения смерти, но и для того, чтобы стереть все следы, прежде чем люди наткнутся на останки. Вся эта часть леса также должна быть временно подожжена, чтобы разрушить реки крови вампиров.

Однако все, что действительно важно для меня, — это непокорная, непослушная девушка, к которой я приближаюсь.

— Что ты здесь делаешь, Каламити?

Мужчины в моей команде сообщили о ее пренебрежении к ним; единственное, что она дала мне, это изогнутая бровь.

И спокойное, отстраненное объяснение.

— Цекле начали свою собственную кибератаку против нас одновременно с этой атакой.

Я это уже знаю. Меня проинформировали об этом ранее.

— Это все еще не объясняет, почему ты здесь. Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Тебе двадцать один. Двадцать. Один. Цекле не набирают членов в свою армию, пока им не исполнится по крайней мере столетие. Неважно, насколько ты одарена, любой из них может легко одолеть…

— Цекле использовали те же самые виды атак на наши базы данных, что и Влакин.

Этого я не знал. К несчастью для нее — и для меня самого, если это удушающее чувство беспокойства не является поводом для беспокойства, — мне сейчас на это наплевать.

— Ты чертовски импульсивна и избалована. Ты хоть представляешь, что любой из этих мужчин сделает с тобой, если ты попадешь к ним в руки?

Кровь, кажется, отливает от ее лица, пока ее светящаяся кожа не становится почти бумажно-белой. Она смотрит на меня сверху вниз, почти презрительным, но определенно королевским взглядом.

— Ты имеешь в виду то же самое, что ты умереть как хочешь сделать со мной, но слишком напуган?

Нет, она…

Каламити вихрем отлетает от меня, покачивая бедрами в этих черных армейских штанах. Вместо того, чтобы дематериализоваться, она топает прочь, пиная все растения на своем пути. Она что-то бормочет про себя, сердитые, задыхающиеся слова, но я не могу ее расслышать из-за рева крови в моих ушах.

В чем проблема этой маленькой девочки?

Я бросаюсь за ней, пытаюсь дотянуться до ее руки.

Она ускользает от меня, даже не оглянувшись.

— Они нашли воина-влакинца среди Цекле, — толстая, низко висящая ветка появилась прямо на ее пути…

Она сорвана прямо с дерева и летит, как ракета, по лесу. Удар, проникающий сквозь другое дерево в сотне ярдов, является тяжелым последствием. Животные реагируют повсюду, разбегаясь по укрытиям и выпуская предупреждающие крики для других в своем роде.

Твою мать. Даже молодые вампиры невероятно сильны, но им обычно требуется больше столетия, чтобы это сделать.

— Каламити…

— Они нашли его, потому что, очевидно, теперь они работают сообща. Я подслушала их. Они держат Влакина в плену, чтобы вернуть его в темницу для допроса. Все это ты бы знал, не перестав соображать, в тщетной попытке управлять мной!!

— Ничто из этого не объясняет, почему ты рискуешь своей жизнью, находясь здесь! — рычу я ей в спину, отправляя оставшиеся формы жизни вокруг нас в очередной раунд хаоса.

Странный, эротически звучащий рык выходит из нее, за несколько секунд до того, как она оказывается передо мной, глаза становятся совершенно черными. Обнажив маленькие клыки, она толкает меня изо всех сил.

Я реагирую так же, как и мои конечности, мои ноги слишком быстро отрываются от земли, чтобы я мог понять, что происходит. Я моргаю, и следующее, что осознаю, моя спина врезается в скалу, сила моего древнего тела заставляет его опасно дрожать от удара.

Большой кусок приземляется мне на голову, а перед глазами вспыхивают маленькие вспышки света.

Каламити снова передо мной, зубы перегрызли ее обнаженное запястье, потекла кровь.

— Ты хочешь контролировать меня и поддерживаешь себя красивой ложью. Это все ради империи. Законы. Почитание брата, которому ты служишь и который так меня любит.

Я уже вдыхаю запах ее крови, широко раскрытые глаза смотрят на ужасную рану, которую она нанесла себе сама. Ослепленный мерцающим, густым красным пульсом жизни, когда она подошла еще ближе, запястье поднялось.

Клянусь, я вижу, как бьется ее гребаное сердце. В каплях, которые падают, не отведанные, не тронутые, чтобы окрасить лесной настил ее сущностью.

— Но ты недостаточно храбр, чтобы признать, что это на самом деле такое, дядя.

Как потерянное существо я схожу с ума и шиплю на нее, мои клыки похожи на собачьи, и чудовищны по сравнению с ее крошечными и элегантными.

— Каламити, уйди, остановись…

— Ты все портишь, — шепчет она, глаза печально мерцают, — Разрушаешь, потому что не можешь отпустить свои старые убеждения. Ломаешь то, что могло бы получиться, своим несокрушимым упрямством.

Что она… Не имеет значения.

Убирайся от нее. ПОКА ТЫ НЕ СОЖРАЛ ЕЕ.

Отвратительный крик покидает мое горло, мой последний момент паники проявляется как словесное предупреждение для нее.

Она не права. Я не тот, кто все разрушает. Это она. И если она подойдет на один сантиметр ближе…

Слишком поздно. Я уже тянусь к ней, к этому сочному, кровоточащему запястью, в тот момент, когда она преодолевает последнее расстояние между нами.

Все происходит слишком быстро, чтобы я успел понять смысл происходящего. В один момент мы оба придвигаемся ближе, а в следующий она прижимается к моим губам, покрытая кровью плоть к моему рту.

Безумие. Это просто гребаное безумие.

Я теряю всякое чувство разума. Времени. Как будто меня отбросило на два с половиной тысячелетия назад, в мою юность. Мне восемнадцать, и я впервые пробую кровь заново, только эта кровь в миллион раз мощнее, чем моя первая инициация.

Все притязания на контроль, на цивилизованность вырываются из меня безжалостными, варварскими волнами. Я упираюсь в скалу у себя за спиной, бедра стремятся к ней, язык впитывает каждую каплю. Губы приникли к ее идеальной на вкус коже и высасывают все больше, больше…

Ее тихие стоны достигают моих ушей, и я не могу ничего сделать, кроме как вгрызаться в нее, смакуя ее маленькое, тонкое запястье. В моем паху происходит движение, движение пальцев.

До меня едва доходит, что она просунула пальцы за мой пояс, разрывая ткань. Обе мои руки прижимают ее запястье к моему рту, мой разум разбухает, расширяется, рассыпается с каждым новым глотком.