Чтение онлайн

Возвращаясь к вопросу об историческом значении Луцкого договора 1711 года с учетом вышесказанного, можно заключить, что это единственный, официальный и очень солидный документ между Россией и Молдовой, где отношения еще были горизонтальными, на равных. Это значит, что Россия в лице Петра Великого признала Молдову в лице Димитрия Кантемира как государство, независимое от России. Речь идет о равных, партнерских обязательствах, по завершению которых Россия признает независимый и суверенный статус государства Молдова. В этом-же документе, по обоюдному согласию сторон, трон Молдовы закрепляется за династией Кантемир. Этот документ, как и личные архивы Димитрия Кантемира говорят о многом.

Однако, современные русские историки описывают Молдову как принципат, тем самым игнорируя ее государственный статус на протяжении 500 лет с времен Богдана 1 (1358-1367) до раздела Молдовы между Румынией и Россией (1859 год). Интересно, кто придумал этот хитрый прием? Как удобно! Как просто! Какой-то, можно сказать, бесхозный принципат… Процесс освобождения/оккупации сразу принимает окраску заботливости Великой России по отношении к части молдавского народа… И для Румынии тоже удобно… Можно сказать, братская забота о другой части молдавского народа… Действительно, как еще мотивировать? Конечно, принципат! Тем более, что Валахия, Трансильвания и другие куски, из чего образовалась Румыния, были принципатами на протяжении сотен лет.

С этим фальшивым постулатом (принципат) не согласовываются такие исторические документы как «Летопись государства Молдовы от Драгоша-Водэ до Арона Водэ» Григория Уреке (1590-1647), «Летопись государства Молдовы от Арона Водэ до Дабижа Водэ» Мирона Костина (1633-1691), «Летопись государства Молдовы от Дабижа Водэ до второго правления К. Маврокардата» Иона Некулче (1672-1745), «Описание Молдовы» Димитрия Кантемира и другие исторические документы.

Может быть, не все те сто двенадцать правителей государства Молдовы были такими сильными историческими личностями как Богдан 1 (1359-1367), Александру чел Бун (1400-1432), Стефан чел Маре (1433-1504), Петру Рареш (1483-1546), Василе Лупу (1634-1653), но никто из них никогда не думал, что они господари или князья принципата. Они назывались Domnitorul Moldovei (государь Молдовы)! Они управляли не принципатом, а страной, у которой были границы, армия, символика, внутренние законы, язык, вера, монета и прочие государственные атрибуты. Они называли себя молдованами, а не румынами и не русскими. Эта страна называлась Молдовой а не Молдавией. Этот прием также придуман позже теми, которые для нас пишут историю по заказу Москвы. Мол, не путайте, дети, Молдавия это то, что находится по правую сторону Прута, а вот историческая Бессарабия стала Молдавской Советской Социалистической Республикой а потом Молдовой. Безусловно, на территории Молдовы с обоих сторон Прута, проживал небольшой процент молдован румынского, русского, украинского, цыганского, еврейского происхождения, но это не аргументирует фальсификацию исторических документов с тенденциозными намерениями в интересах России или Румынии.

У меня нет сомнений, что пионером фальсификации истории был Карамзин Н.М., которого в 1804 году Александр 1 назначил историографом России с жалованием 2 тыс. рублей в год. Само назначение говорит о том, что Карамзину предстояло «привести в соответствие» готовые к публикации материалы. К сорока годам жизни у Карамзина Н.М. не было больших достижений. Он не закончил университетов ни в России ни за рубежом, бросил военную карьеру, сделал несколько краткосрочных экскурсий по Европе, практиковался, как детский писатель и даже принимал участие в издании детского журнала, писал сентиментальные стихи и рассказы, занимался организацией всяких масонских лож, публиковался в разных журналах по проблемам чистоты русского языка, т.е. занимался всем, только не историей… Вдруг Карамзин Н.М. стал историком, да еще каким! Первые восемь томов Истории государства российского были опубликованы одновременно, за фантастически короткий срок, и имели ошеломляющий успех! Вся История государства российского Карамзина состоит из двенадцати томов и охватывает период с древних времен до Петра Великого. Современники писали, что Карамзин открыл историю России для широкой образованной публики, его научные комментарии содержат множество выписок из рукописей, впервые опубликованных, многие из которых уже не существуют. Интересно, что личные архивы Карамзина Н.М., как и Димитрия Кантемира не сохранились или засекречены…

Таким образом, Карамзин Н. М. не был историком, не был ученым, не имел личный или фамильный архивный исторический задел, не имел соответствующего образования, не имел опыта работы с историческими документами и манускриптами, не владел глубокими знаниями древних языков и древних иероглифов, и вдруг стал величайшим историком. Такие вещи на пустом месте не происходят. Это значит, что фундаментальный, десятилетний труд Димитрия Кантемира по описании истории России, с древних времён до Петра 1 был опубликован под авторством Карамзина Н.М., с тенденциозными поправками, которые мотивировали жесткие, вертикальные отношения Великой России с периферией во времена правления Екатерины II-ой и после.

Это все понимают, но тема всегда была вне критики и свято охранялась высшими государственными интересами Российской Империи. Реальные заслуги Карамзина Н.М. заключаются в том, что он ввел в Историю государства российского три историко-подобные сказки: (1) Сказка о том, как Ермак Тимофеевич завоевал Сибирь, что мотивирует принадлежность России территорий от Урала до Японии и игнорирует самобытность местного населения; (2). Сказка о Куликовской битве, что мотивирует принадлежность России просторов бывшей империи Золотой Орды; (3). Сказка о Галицко-Волынском княжестве, что мотивирует интересы России на западе и принадлежности ей всего, до границ Германии, Италии и Греции. Тут возникают неудобные исторические аргументы, другие интерпретации истории со стороны Киевской Руси (Украины), Литвы, Польши, Молдовы, Валахии, Болгарии, Сербии, Чехии, Словакии, Венгрии, Латвии, Эстонии, Финляндии. Но эта уже задача русских историков, как все красиво и правдоподобно игнорировать и преподносить так, как будто эти государства арендуют у Великой России свои территориальные пространства. Видать, эти три краеугольные камни Истории Русской империи были заложены царем Александром 1. Последующие, действительно, великие русские историки Соловьев С.М. (1820-1897) и Ключевский В.О.(1841-1911) деликатно обходят эти моменты ссылаясь на Карамзина Н.М., у которого личные архивы «случайно» сгорели, когда Наполеон взял Москву…

У Карамзина Н.М. были служебные и личные мотивы искажать правду. Можно было понять Александра 1. История Государства Российского должна была быть написана не молдованином, а русским человеком! Государственные интересы превыше всякой научной и авторской этики! Уместно добавить, что личность Александра I до сих пор считается весьма загадочной и странной. Он казался своим современникам тайной, которую каждый разгадывает по своему, актером способным играть любую роль, благожелательный и эгоистичный, аристократ и либерал, неискренний и скрытный…

То, что Карамзин Н.М. не был чист на руку не трудно понять из его отношений с Пушкиным А.С.(1792-1837), Сперанским М.М. (1772-1839), Шишковым А.С. (1754-1841), Кутузовым М.И. (1745– 1813)

Бессарабский период (1820-1823) жизни и творчества Пушкина имеет два противоречивые аспекта. Один, хорошо известный в русской литературе, согласно которому Молдова подарила молодому поэту немало чудных мгновений. Его привлекали быт, культура, традиции молдавского народа. Благодаря Пушкину в русскую литературу вошла цыганская тема. Свыше 160 произведений написал Пушкин в Молдове, в том числе такие шедевры как «Шаль», «Узник», «Овидий», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан». Тут он начал писать поэму «Евгений Онегин» и «Цыгане». Все это имело и продолжает иметь грандиозное значение для становления молдавской культуры…

Другой аспект, противоположный вышесказанному, вытекает из многочисленных выражений великого поэта по отношении к Молдове и молдавскому народу: «Валяюсь в молдавской грязи», «С северной лирой, озвучивая пустоту, я тут блуждал», «В Молдавии большая часть населения цыгане», «Проклятый Кишинев! Язык устал тебя ругая», «Теперь я один в пустынной для меня Молдавии», «Прощай, немытый Кишинев», «Потому, что Дунай должен быть истинной границу России с Турцией», «Важный вопрос. Что сделает Россия? Займет Молдавию и Валахию как миротворцы, или мы перейдем Дунай, в качестве алиатов с греками и с врагами их врагов» …

Из этого можно заключить, что русскодержавный шовинизм Пушкина А.С. был достойным внимания Карамзина и что Молдова была психологической каторгой для вольнолюбивого поэта. Попытки показать грандиозное влияние Пушкина на развитие молдавской культуры не обоснованы, тенденциозны и, по существу, унижают другие достоинства великого русского поэта. Ничего не написал Пушкин о молдавском народе, об интересных молдавских традициях, о героическом прошлом времен Дечебала, Стефана Великого, Димитрия Кантемир. Он даже не клюнул на такие пикантные темы, как Иван Грозный любил до безумства свою невестку, дочку Стефана Великого, Елену (Волошанку), да так, что из ревности собственного сына убил… Как Петр Великий полюбил дочку Димитрия Кантемира, Марию Кантемир (1700-1757). Эти темы покруче, чем Бахчисарайские… Заинтересовала его цыганская тема… Прекрасно! Но зачем преподносить это так, что цыгане составляют основное население Молдoвы, когда их было всегда меньше 1%, как во всех европейских странах? У цыган свои проблемы, традиции, культура, язык и вера. Но, с легкой руки А.С. Пушкина, население России до среднего уровня образованности считает, что молдоване это цыгане и все цыгане происходят из Молдовы, при чем еще удивляются, почему молдованам и цыганам это не нравится, мол, какая разница, молдоване… цыгане… сами понимаете… одним словом – инфузория…