Молибденовые дети
Шрифт:
– Перестань!
Соседка удивилась, но не испугалась. Мария же скрестила руки на груди:
– Что вы все только мямлите - продление, продление! А вот эта, настоящая жизнь дана для чего?! Без приманки мы уже не хотим ни думать, ни работать! Будь моя воля, я упразднила бы Сонрай. Он несовместим с Разумом!
Соседка ничуть не стушевалась, недаром ходила в активистках.
– Об этом тебе лучше поговорить с Главным Организатором. Я уверена, что для нас непременно приготовлено продление этого... Сонрая. У меня всего шесть лет, пролетят мигом... Знаешь, чего я хочу первым делом?.. Нет, тебе не скажу.
– Хочешь родить, - устало обронила Мария.
– По закрытой статистике, две трети женщин хотят в Сонрае пережить муки родов. Тьфу, какая мерзость! Искусственная боль, искусственный страх... Конечно, все объяснимо инстинкт материнства, зов природы. Но ведь и с ними может совладать Разум! На что нам дан мозг?!
– А я хочу рожать, - как бы отмахнулась собеседница.
– Я - Эльза... Кстати, во всем нашем мегаполисе одна я ношу такое имя!
"Как быстро деградируют все эти кокетки, каким тайным вожделением наполнены их сны и мысли", - подумала Мария.
– Мне надо спать, - сказала она.
– А твое имя... К чему нам имена? Не проще ли иметь условную нумерацию и пароль, означающий город?
– Нет, я хочу остаться Эльзой! А тебя могу звать как хочешь. Пять, ноль-восемь, дробь десять.
– Муж говорит, что у меня одно из самых древних имен...
– Умный попался муж.
– Ирония так и сквозила.
– Обозначим его пять-ноль-семь...
– Перестань!
Соседка вышла в коридор, Мария повернулась к стене. Что же будет завтра? Зачем вызвали? И как попасть к Методисту, как высказать ему все свое, у сердца ноющее?..
5
Он переоделся в легкий синий комбинезон и ощутил озноб. Во всем здании Главной Администрации только в туалетах висели зеркала, но Методист поленился туда пройти. В своем, персональном туалете он зеркал не держал.
Волнение не проходило, но оно не было неприятным. Он так редко испытывал простые чувства, так умело глушил их рассудком, что сейчас находился как бы в трансе, в приятном неопасном недомогании, когда рассудок стыдливо, даже блаженно дремлет.
Методист вошел в зал и вздрогнул: все восемьдесят женщин поднялись:
– Да пребудет порядок!
Этого стоило ожидать от бывших активисток, которые вряд ли когда-нибудь утратят строевую выправку юных лет. Методиста подпирало желание выкрикнуть: "вольно!" или "кру-гом!", но он сдержался и велел сесть. Зал был невелик, его ряды вытянулись овально, и Главный Организатор внимательно прощупал взглядом собравшихся, не дойдя, впрочем, до конца дуги. Мария сидела чуть в стороне от центра. "Пепел волос..." - мелькнуло у Методиста. Он хрустнул пальцами - манера педантичных и расчетливых.
– У ОРП есть на кого положиться!
– сам не зная почему, выкрикнул он и тут же зло оценил: ложный пафос воинствующего вождя. Спокойнее, их не надо ни в чем убеждать. Только не забыть про Сонрай.
– Вы уже доказали в юности свою верность порядку, вы - самые разумные из миллионов наших женщин!
Почти половина активисток подалась вперед, чтобы благодарно вскочить, но Методист успел сделать упреждающий жест рукой. Мария же отнюдь не порывалась встать.
– У вас полноценное здоровье, а именно оно необходимо для предстоящего дела! Сразу объявляю ценз продления Сонрая - каждой три года!
Теперь уже почти все ждали одобрительного кивка, чтобы вытянуться в струнку и грянуть традиционное: "Порядок во всем разумен!" Но Мария опустила голову - опять не как все.
– Суть дела такова. Вам предстоит зачать от категории посторонних лиц и родить по одному мальчику. Наши медики гарантируют только мальчиков. Эти существа не будут считаться вашими детьми, и в первые недели после их рождения вас от них освободят. Вы спросите, почему посторонние лица, а не ваши мужья будут партнерами? Так необходимо ради высших интересов ОРП. Конечно, мужья будут информированы о вашей миссии. Я уверен, они оценят ваше мужество. У таких женщин должны быть сознательные мужья! Что же касается статьи закона о внебрачной связи, то на вас его действие не будет распространяться - так мы решили. Но только на этот исключительный случай. Ваш закон - вам его и соблюдать дальше... Сегодня вас ознакомят со всей процедурой и обследуют. Те дни, что вы проведете в клинике, не будут свободными. Работа найдется для вас и там. Да не оставит вас Разум! Есть вопросы?
Он все время наблюдал за реакцией Марии: никакой растерянности, ни удивления, ни протеста... Надо сегодня же отправить ее назад, освободить от этой идиотской миссии, поручить какую-нибудь мелочь, чтобы не возникло кривотолков!
– Итак, вопросов нет! Будьте разумны!
– ритуально простился он. И они грянули:
– Порядок во всем разумен.
6
– Кто-нибудь из активисток просил аудиенции?
Помощник засветил экран на пульте, крутанул настройку:
– Некто Мария, десятый мегаполис, род занятий сорок два дробь три.
– Приму через час, - скучно сказал он и захлопнул дверь.
"Да-да, разум всесилен, - хмыкнул Методист.
– Только почему я с самого утра был уверен, что встречу ее и буду разговаривать с ней? Почему мое желание передалось и ей, ведь у нас пока живые сердца, а не радиодатчики. Да-да, разум все может объяснить физически, психологически, телепатически... И ведь просьба об аудиенции сделана ею утром, когда никто из них не знал о предстоящем поручении. Значит, придет не с отказом... Но уйдет с ним! Ищи предлог!"
Методист и родился, и воспитывался в десятом мегаполисе в том же Центре, что и Мария. Настоящее его имя помнили теперь немногие, а звучало оно куда благороднее убогого - Методист. И хотя он был не один в Центре, кого звали Александром, однако именно он во многом превосходил всех остальных. В нем счастливо сочетались дар аналитика и художественная натура. Его мало занимали проблемы ОРП. Космос, вселенная давали свободу его мыслям. Блестящие гипотезы проверялись сначала на аудитории Центра воспитания; он пожинал славу и популярность походя, восторженность сверстниц мало ему льстила. Зато когда млели ветхие теоретики в самом Центре космоса, это его радовало: старики зазря не похвалят.
Пришла пора, надо было на время опуститься с небес на землю. Ему исполнилось восемнадцать лет, через полгода перебираться из Центра воспитания в уготованный и желанный Центр, а спутницы жизни у него до сих пор не было. Александр выделил на поиски полчаса, он решил обойти территорию Центра. Девушки ласкали его взглядами. Один жест, и любая у его ног. Он внимательно рассматривал девушек, но в каждой находил какой-нибудь изъян.
Рослая девушка стояла к нему спиной, она проводила занятия по гимнастике. Десятилетние девчушки сбились с ритма - они тоже были наслышаны об Александре. Девушка властно прикрикнула на них и обернулась: