Чтение онлайн

— Это самая что ни на есть погода для воспаления легких! — заговорила мисс Сара. — Если уж зима, так была бы зима! А тут не поймешь — то жарко, то холодно. — Она насупилась. — Впрочем, это дело божье. Человек тут ничего не в силах сделать. А женщина и подавно.

Наконец Лори Ли решительно поднялась.

— Извините, Сара. Мне надо браться за стирку. Не обращайте на меня внимания, сидите, сколько хотите. Можете взять в шкафу что вам надо, если только у меня это есть.

— Милочка, мне бы чашку сахару. Одну только чашечку. Я в субботу отдам. Не знаю почему, но если с утра не выпью кофе, ни за что не могу взяться.

Лори дала старухе чашку сахару, и та скоро ушла. После ее ухода Робби сказал:

— Да, такая женщина без мыла в душу влезет и выклянчит все, что ей надо.

Мать засмеялась.

— Ладно, не рассуждай, молодой человек. Ступай-ка во двор и затопи, а до мисс Сары тебе нет дела. — Она шлепнула его по заду, не по годам широкому и крепкому.

Дженни Ли, надув губы, мыла посуду. Лори присела на несколько минут просмотреть «Морнинг телеграм».

— Ну, так, — сказала она, откладывая газету, — пора начинать, не то дождь нагрянет. — Не раз в понедельник утром при мысли, что ее ждет долгий, тяжелый, томительный день, Лори чувствовала усталость, еще и не начав работу. Так было и сегодня. Она плохо спала ночью — мучили схватки в животе, ноющая боль в пояснице. Самые неприятные дни месяца. Но что проку так сидеть — белье само не выстирается! Чудес не бывает!

Когда Лори вышла во двор, под большим черным котлом уже пылал огонь, хворост трещал, и искры от него разлетались, как светляки. Лори задумчиво смотрела на пламя, озарявшее полутемный двор. Из-под дома выскользнула темно-серая ящерица и полезла на дерево. Лори взглянула на серое небо в зловещих тучах. От утренней сырости ныли руки и ноги. Вдыхая влажный воздух, Лори замочила в корыте белье и посыпала его стиральным порошком. Был понедельник, и из всех дворов Плезант-гроува поднимался дым, будто все негры жгли жертвенный огонь в честь всевышнего.

— Дети, не забудьте положить картон в ботинки. Может, пойдет дождь, когда будете возвращаться из школы.

— Хорошо, мама.

— Опять надо отдавать вашу обувь в починку.

Господи боже, не одно, так другое!

На прощание Лори, прежде чем поцеловать детей, повертела их перед собой, поправила одежду, осмотрела шею и уши.

— Ты сегодня причесывался, Робби?

— А как же!

— Где, в кухне? Ну-ка, покажи гребенку! Наконец дети ушли. Впереди был тягостный день,

как долгая пустынная дорога. Почему-то Лори чувствовала себя подавленной. Перестала тереть белье, рассеянно разглядывала свои руки. Да, теперь они совсем не те, что прежде! Когда-то пальцы были длинные, тоненькие на концах и люди говорили, что бог наградил ее талантом, что ей суждено стать музыкантшей. Профессор Ларкинс считал ее самой лучшей своей ученицей. Бывало, мама Большая сидит возле нее в своей качалке довольная-предовольная, наконец вытрет старческие глаза и скажет: «Играй, мой сахарок, моя миленькая, играй, чтобы и белые и черные косточки прыгали!» А что за руки у нее сейчас — узловатые, мозолистые, грубые, потерявшие форму; суставы безобразно торчат. Ко всему эти руки привыкли — и к стиральной доске, и к щетке, и к утюгу, и к иголке. Так и проработаешь на белых до самой смерти! Теперь уж, пожалуй, все ноты перезабыла!

Проворно работая, Лори и не заметила, как первая партия белья была выстирана. Болели суставы, тело покрылось испариной, утренняя сырость пронизывала до костей. Соленый пот капал со лба, обжигал узкие глаза, попадал в рот, и снова, как всегда, таяли в утреннем тумане мечты об иной жизни, о том, чтобы добиться чего-нибудь, стать пианисткой или учительницей. Даже мечта об отъезде из Джорджии — и та никогда не сбудется. Лори Ли вспомнила отца, его слова: «Я не хочу, чтобы мои дети были рабочим скотом у белых!» — и усмехнулась. Что у них с Джо впереди? Работа, работа и работа.

— Ау, Лори Ли, как себя чувствуешь?

Лори разогнула спину, утерла лицо подолом. Из-за изгороди выглядывала Джесси Мэй Брансон.

— Неплохо, Джесси. Что толку жаловаться? А ты как?

— Да не очень-то, милочка, хвастать нечем. Сил маловато. Видела я, что старуха чуть свет сегодня стучала к тебе. Я как раз выходила на крыльцо за газетой. Бежит с утра пораньше. Самая надоедливая баба во всем округе Кросс, честное слово!

— Ну, она всегда отдает, что бы ни взяла. Джесси Мэй повернула разговор по-другому:

— Что-то не видать, чтоб у нее топилось. Ну и баба! В понедельник замачивает белье, во вторник стирает, в среду кипятит, в четверг полощет, в пятницу вешает, в субботу снимает. А в воскресенье небось гладит, потому что в церкви я ее что-то не вижу.

Обе рассмеялись.

— Господи, до чего же злой язык у тебя, Джесси! Стыдись!

Соседка протянула через изгородь пустую чашку.

— Лори, ты не дашь ли мне чашку крупы? В субботу отдам.

Лори снова принялась за стирку, а Джесси Мэй пошла к себе заниматься тем же. Простирав белье второй раз, Лори положила его кипятить. Не успела она бросить в котел последнюю вещь, как на лицо ей упала капля. Лори повернула руку ладонью вверх. Долго ждать не пришлось — дождь. Внезапно поднялся сильный ветер, пламя под котлом заметалось, в небе угрожающе громыхнуло. Лори заторопилась. Хоть бы с первой партией разделаться и повесить в кухне, тогда бы все-таки день не пропал. Казалось, ветер нарочно согнал весь дождь к домику Лори. С соседнего двора доносился пронзительный голос Джесси Мэй. Пламя погасло — листья, мусор и клубы пыли засыпали все.

Лори Ли вошла в дом, присела к столу и невидящими глазами уставилась в газету. Кошка Скиппи выпрыгнула из-за плиты, потянулась и начала тереться о ноги хозяйки. Лори погладила мягкую черную шерстку и задумалась о детях. Робби растет не по дням, а по часам. Он нашел Скиппи на улице и принес ее домой, а как раз за несколько дней до этого к Дженни Ли в кровать прыгнула крыса и укусила ее. Лори Ли, когда оставалась одна, всегда думала о детях.

В прошлую субботу она ходила с ними за покупками на всю неделю и встретила у входа в Большую бакалею старшего дьякона баптистской церкви Плезант-гроува — мистера Дженкинса.

— Здравствуйте, Лори Ли, — сказал он, — чудесные у вас ребятишки, право слово! Девочка как персик, и мальчик, благослови его бог, похож на вас — точная копия. Вы с ним как две капли воды.

Лори улыбнулась со сдержанной гордостью.

— Спасибо вам, мистер Дженкинс. Вы и вправду считаете, что ребята у меня неплохие?

— Конечно! Такой присмотр за ними! Всем известно, что Лори Ли Янгблад без дела никогда не сидит! — Он повернулся к мальчику, косолапо стоявшему с самодельной тележкой. — Ну и вырос же ты, Лилипутик! Давно ли под стол пешком ходил, я помню! Не хотел расти — и баста! Сколько тебе уже, а?

— Восьмой, — пробормотал Робби, глядя себе под ноги. Лори знала, что ему очень хотелось бы ответить: «Десятый».

— Сколько, сколько? Боже милостивый, я не спрашиваю тебя, парень, какой номер галош ты носишь, я спрашиваю, сколько тебе лет!

Все засмеялись. Высокий худой дьякон даже прослезился от смеха.

— Ну, до свидания, Лори Ли. В церкви увидимся. Привет дьякону Янгбладу. — Он порылся у себя в карманах и дал детям по пятаку.

Кого бы она ни встречала, все хвалили ее детей, даже некоторые белые. Но растить их было нелегко!

Кошка опять потерлась о ноги хозяйки пушистой шкуркой и убежала. Лори Ли улыбнулась.

А дождь-то все сильнее и сильнее. Она глянула на потолок: там уже образовались желтые круги и начали просачиваться капли — сейчас потечет сверху. Лори поспешила подставить кастрюли и тазы, пока еще не начался потоп. Потом присела было к кухонному столу, но сразу же вскочила и пошла в комнату, где стояла швейная машина.

Разгоряченный и усталый, Джо Янгблад на миг выпрямился во весь свой гигантский рост. Солнце скрылось за большой темной тучей, и в воздухе повеяло зимним холодком. Дрожь пробежала по потной обнаженной спине Джо. Пожалуй, лучше надеть рубашку.