Чтение онлайн

Фея-спасительница

Через 2 недeли я получил письмо со штампом American Relief Administration.

"Мистер Солоневич приглашается зайти в контору, Пушкинская 37, к 12 часам дня."

Ровно в 12 часов я был в конторe, а еще через 5 минут -- сотрудником АРА.

Исторiя уже достаточно освeтила громадную роль ARA в спасенiи миллiонов русских людей от голодной смерти.

Общественное мнeнiе великаго народа не осталось равнодушным к страданiям и гибели человeческих существ. Перед ужасами голода на заднiй план отошли политическiя причины бeдствiя. Пусть неизмeримо виновна совeтская власть в разрухe и неурожаe, но мысль о десятках миллiонов умирающих людей всколыхнула лучшiя чувства других миллiонов, живших в иных условiях на другой половинe земного шара... Люди послe безсмысленных ужасов мiровой бойни на миг вспомнили, что они братья...

И помощь пришла.

Нам, жившим в городe, гдe мертвецы валялись на улицах и о трагической судьбe многих семей узнавали только тогда, когда зловонiе от трупов достигало сосeдних квартир, нам -- молнiеносное развертыванiе громадной работы, широкая благотворительность, помощь дeтям и больным -- все это казалось подлинным чудом, появленiем феи-спасительницы на краю пропасти...

И имя АРА русскiй народ всегда будет вспоминать с глубоким благоговeнiем и благодарностью... 115

Самопомощь

Дeятельность АРА все расширялась. Один за одним приходили из-за океана большiе пароходы с драгоцeнным продовольствiем, и наши склады и конторы жили кипучей жизнью. Для нас это не была только "служба". В условiях совeтской жизни -- это была дeятельность, доставлявшая моральное удовлетворенiе, и каждый из "арiйцев" вкладывал в работу всю свою энергiю.

С помощью сына Молчанова, Али, удалось из скаутов и соколов сорганизовать спецiальную артель по перевозкe посылок на дом, и в конторах разом до нуля упало воровство и пропажа чудесно прибывающих продуктов.

Потом, учтя, что совeтская оффицiальная почта доставляет извeщенiя о прибытiи посылок получателям только через нeсколько дней, мы создали свою скаут-почту на велосипедах.

Ребята отдались своей работe с энтузiазмом. Развозя эти извeщенiя АРА во всe уголки города, они имeли возможность непосредственно сталкиваться с вопiющей нуждой и сигнализировать о ней.

Появленiе велосипедиста с повeсткой о полученiи почти всегда являлось спасенiем от голода. И часто скауты, с трудом найдя требуемый адрес, заставали там умирающих от голода людей. Не раз бывали трагическiе случаи, когда радостное извeщенiе уже опаздывало. В квартирe лежали мертвецы...

Исполняя директиву АРА, скауты напрягали всe свои "слeдопытскiя" наклонности в отысканiи умирающих от голода людей и рапортовали об этом директору. И какое было торжество, когда они могли сообщить погибающим людям о неожиданной помощи!

Как радостно было работать и знать, что этот неустанный труд несет с собой помощь и поддержку несчастным!

И скауты были вeрными помощниками феe-спасительницe -- АРА... 116

Нeчто "характерное"

– - Алло, мистер Солоневич. Будьте добры, покажите нашим ребятам город. Они только что прибыли на миноносцe и хотят проeхать посмотрeть что-нибудь.

Низенькiй, минiатюрный американец Гаррис глядит на меня умоляюще.

– - Сами понимаете -- гости. А я занят дьявольски... Уж, пожалуйста...

На Пушкинской улицe у входа в контору АРА стоит большой Ролл-Ройс. Около него четверо американских морских офицеров -- высоких, широкоплечих, румяных, чисто выбритых... От них несет духами и запахом хорошаго коньяка.

За рулем машины мой хорошiй прiятель, отчаянная голова, Скрипкин. Он, знаю, прокатит на славу..

– - Так что-ж вам, господа, показать?

– - Да что-нибудь экстраординарное...
– - небрежно растягивает слова капитан, вынимая золотой портсигар.
– - Что-нибудь характерное для вашей совeтской страны...

Что для него, этого капитана, -- наша страна, наши бeдствiя, наш голод и смерти? Он здeсь проeздом. Турист, который хочет видeть "самое характерное".

Злобная мысль мелькает у меня. Ладно!...

Я усаживаюсь вмeстe с шоффером.

– - Ну, Скрипкин, -- газуй, брат, на кладбище... Туда, с задняго хода!..

Скрипкин сперва недоумeвающе смотрит на меня, а потом злорадно ухмыляется.

– - Вот это да... Для протрезвленiя буржуйских мозгов? Это дeло!..

На дворe градуса два мороза. Стекла машины запотeли. Впрочем, офицеры и не смотрят на мелькающiя картины...

Умeло и точно проeзжает машина на узеньким тропинкам. Послeднiй мягкiй толчок.

Я раскрываю дверцы.

– - Пожалуйста, господа!

"ИЗДЕРЖКИ РЕВОЛЮЦIИ" Из архива Foto UdSSR (Nibelungen Verlag)

Перед нами безформенная груда сотен человeческих тeл, сложенных чeм-то вродe штабелей. Обнаженные 117 118 трупы покрыты тонким слоем снeга, раскиданные воронами и собаками. Желтыя и синiя руки и ноги высовываются из кучи во всe стороны. Ближе к нам из под снeга каким-то жестом отчаянiя и проклятья торчит темная рука с судорожно растопыренными пальцами...

Американцы неподвижно глядят на эту страшную картину, и румянец их щек блeднeет. Нeсколько секунд всe молчат. Потом капитан рeзко поворачивается, и всe так же молча усаживаются в машину.

– - Теперь куда?
– - спрашиваю я.

– - В порт, -- коротко командует капитан. Молча мы eдем в порт. Там офицеры, как-то не поднимая глаз, молчаливо прощаются и eдут на катерe на корабль.

Через нeсколько часов миноносец снимается с якоря.

>

Удар

Как дeло измeны, как совeсти рана

Осенняя ночка темна...

Темнeе той ночки встает из тумана

Видeнiем мрачным -- тюрьма...

Однажды лeтом...

Незамeтно, но все крeпче запутывались тенета ЧК около меня, и ея тяжелая лапа уже поднималась для удара. Долго и успeшно выскальзывал я из ея сжимающих пальцев, но вот, наконец, пришел момент и ея торжества.

Однажды, поздней весной 1922 г., в разгар кипучей работы, когда я просматривал кипу принесенных документов, меня кто-то окликнул по имени из-за барьера.

Я поднял голову. Острые глаза незнакомаго человeка пристально оглядывали меня. Незнакомец был прилично одeт и, видимо, сильно взволнован.

– - Это вы, т. Солоневич?

– - Я.

– - Знаете -- я только что с Малаго переулка, -- возбужденно сказал он.
– - Там пожар!.. Ваша квартира дотла сгорeла... 119

– - Неужели?
– - вскочил я и вдруг вспомнил, что Юрчик оставался дома один. И брат, и его жена, и я -- всe мы трое ушли на работу, оставив дома маленькаго мальчика одного. Совeтская жизнь безпощадна...