Чтение онлайн

По моему свистку обe команды вышли на поле, но в "Динамо" Мишки Крутых не было. В перерывe я спросил о Мишкe у капитана "Динамо", помкоменданта ГПУ, латыша Петерсона. Тот угрюмо покосился на меня:

– - А вам на что?

– - Да прiятели!.. Да и потом -- ваша линiя хавов, ясно, без него -слаба!..

Латыш досадливо сморщился и уронил:

– - Болен Крутых... 388

Мандат

Через недeлю меня вызвал к себe Предоткомхоз,39 зампред СФК.

39 Предсeдатель отдeла коммунальнаго хозяйства.

– - Слышьте-ка, Солоневич. Вот "Динамо" просит прислать какого понимающаго человeка насчет стрeлковаго тира. Они там строить хотят. Так они и из Осоавiахима, и от СФК представителей вызывают. А у нас понимающих ребят нeт... Пойдите-ка, вы! Кумекаете в этом?

– - Да...

– - Ну, вот и хорошо... А что вы адмссыльный -- это ничего. Я вам от СФК бумажку дам, что как спецiалист.... А раз спец -- тут уж не до паспорта. Абы дeло было.

Чекистскiя шуточки

Дежурным по комендатурe был Петерсон. Он хмуро разсмотрeл мой мандат и молча выписал пропуск.

– - А куда теперь?

– - В подвал, -- буркнул латыш. При неожиданном словe "подвал" непрiятно дрогнули нервы, словно ржавым гвоздем провели по мокрому стеклу.

– - В подвал?
– - переспросил я.

– - Угу... Там комиссiя уже собравшись... Тир там будут строить...

Потом, словно догадавшись, что эта тема может быть выгодной для шутки, латыш криво ухмыльнулся.

– - Не трусьте, т. Солоневич. На этот раз оттуда на своих ногах выйдете.

Там, гдe ставят к стeнкe

Большой полутемный подвал метров около 30. Группа представителей почти вся здeсь. Начальник отдeла ГПУ, низенькiй расторопный чекист Мальцев, бeгает, покрикивает и суетится. Он как-то не производит впечатлeнiя начальника: шутит, балагурит и фамильярничает. Если бы я не знал его "подвигов" подвальнаго типа, да не его подленькая улыбочка, -- можно было бы подумать: "рубаха-парень".

Я представляюсь ему, как представитель СФК. 389

– - Ладно, ладно, -- отмахивается он, направляясь дальше. А потом, словно вспомнив:

– - Да вы вeдь адмссыльный?

– - Да.

– - Ну, вот и хорошо... Картинка очинно даже для вас пользительная.
– - И Мальцев широко ухмыляется, оскаливая желтые зубы. Глаза его совсeм превращаются в щелочки.

– - Почему полезно?

– - Для провeтриванья мозгов... Да и что-б не забывать кой-чего!.. Тут у нас есть слабонервный один. Знакомый ваш.
– - Крутых!.. Эй, Крутых!..

Из кучки людей вышел Мишка.

– - Есть, товарищ Начальник...

– - Ага, вот футболисты наши... Ха-ха-ха!.. Поразскажь-ка Солоневичу, как это из этого подвала святыя души на крылышках на тот свeт уносятся... Ха-ха-ха... Вона под той стeнкой, гдe мишени будут стоять. Крутых, тут тебe, вот, самая тренировочка будет... С тебя покеда стрeлок и чекист хрeнова-а-атый... Тренировка, бра-тишечка, тренировка самое важнецкое дeло!..

И веселый чекист побeжал дальше.

Но мы ни о чем не разговаривали.

___

Недeли через три-четыре я поздно вечером возвращался к себe домой. В городe было совсeм темно. Окраинныя улицы тонули в грязи, и я с трудом осторожно шел по узеньким деревянным мосткам у покосившихся заборов.

Навстрeчу мнe, пошатываясь, тяжело шлепал по лужам высокiй, коренастый человeк. Видя, что он и на узких досочках троттуара не тверд, я отступил в сторону, чтобы дать ему дорогу.

Что-то бормоча пьяным языком, человeк прошел мимо, но потом внезапно обернулся...

– - Солоневич, ты?

Я узнал Мишку Крутых. Он облапил меня и стал сердечно цeловать, обдавая водочным перегаром.

Я хотeл отвязаться от него и уйти, но Мишка взял меня под руку. 390

– - Да ты не уходи, Солоневич... Не вороти морды... Думаешь -- чекист, сукин сын, ангидрит его перекись марганца... Думаешь -- в крови замаран Мишка... Палач!.. Душегубец!..

Сквозь пьяныя нотки его голоса прозвучала глубокая боль человeческой души.

– - Не плитуй, Солоневич... Погоди. Тута, вот, скамеечка под забором... Посидим... Да ты не смотри, что я пьяный... Потому, брат, и пью, что душа просит.

– - Так ты же раньше не пил, Мишка!

– - Так то раньше!..
– - Голос комсомольца словно взорвался в истерикe.
– - Раньше я, брат, человeком был... И думал, человeком и останусь... А вот, братишка, чекистом сдeлали... У меня все изболeло, а они смeются... Гады ползучiе... Помнишь, Мальцев этот?.. Знаешь, как он людей-то разстрeливает?.. Не сразу... А с шуточками, прибауточками, со смeшками... О-о-о-о-о!..

– - И тебя заставили?
– - тихо спросил я.

Мишка повернул свое лицо ко мнe, и его широко открытые глаза с каким-то странно пустым выраженiем застыли на мнe. Нeсколько секунд он молчал.

– - Разстрeливал, браток... Заставили... Помнишь, тогда, как "Динамо" в первый раз играло, -- как раз наканунe и пришлось... Оттого-то я играть и не смог... В лежку лежал... Пьяный... Ежели-б не водка -- сам себя порeшил бы... Заставили... Куда дeнешься?.. Комсомолец -- чекист, говорят... Д о л ж о ` н... Вот в том подвалe... С автомобильными фонарями...

Мишка почти бредил. Он впился пальцами в мою руку и говорил, как во снe:

– - Поставили... Высокiй такой, борода, видать, сeдая, сeдая... Спиной стоял он... Руки сзади веревкой связаны и только дрожат, дрожат... А Мальцев смeется: "Ну-ка, Мишенька... сдай крещенiе... По живой человeческой падали первый выстрeл твой... Потеряй невинность свою, Мишенька, а то ненароком и сам туда встанешь"... А остальные смeются. Собрались, как в театр. И наган уже в рукe... Сeдая голова дрожит впереди...

Комсомолец разсказывал эту исторiю с таким реализмом, что я невольно вздрагивал. А он все сильнeе и 391 сильнeе сжимал мою руку и продолжал медленно напряженным голосом:

– - А мальцевскiе глаза так и сверлят, так и жгут... "Плюнь, говорит, в него, Мишенька, пролетарским свинцом!.. Бахни, Мишенька... Ну-ка, согни пальчик!" У-у... Змeя... Не знаю... Убей меня Бог, не знаю, как рука поднялась. Как во снe было. А потом откуда-то голос дошел: "Ничего, ничего, Мишенька! Мы добьем. Спервоначалу оно никогда чисто не выходит. Молодец, паря!" И опять выстрeлы...

Голос комсомольца прервался каким-то судорожным глухим рыданiем. Он схватил себя за голову и пробормотал.

– - У-у-у... Гады! Iуды проклятые! Душу мою искровянили!
– - И внезапно сорвавшись со скамейки, он бросился от меня, слeпо шагая по лужам и грязи.

Я остался сидeть, подавленный трагичностью его разсказа и своим безсилiем.

___

Больше Мишу Крутых я никогда не видeл. На мои вопросы о его судьбe динамовцы отмалчивались.

Перековка

"Мы, дeти страшных лeт Россiи,