Чтение онлайн

Святогор наверняка встречал врагов куда страшнее покойного старикашки Зубова – и пережил их всех до единого.

– Он все сможет, – Катя украдкой смахнула выступившие слезы. – Ты ведь сделаешь ему новую броню?

– Обязательно, – пообещал я. – И куда прочнее и лучше прежней. А ты поставишь новые шарниры и движители, если старые уже не годятся.

– Это нам раз плюнуть! Но я не знаю, что делать с чарами. – Катя на мгновение прикрыла глаза. – Контуры повреждены. Структура слишком сложная. Я не знаю, смогу ли восстановить магию.

– Тогда спросим у Воскресенского. – Я опустил ладонь на плечо сестры. – Думаю, профессор и сам будет не прочь изучить древнюю магию. А уж вместе вы точно справитесь.

– Пожалуй. – Катя заулыбалась – и тут же снова принялась хмуриться. Даже сильнее, чем раньше. – Но все равно жив-камень треснул. А без него от чар никакого толку.

Я молча кивнул. Об этом я тоже думал – с того самого момента, как могучее, но хрупкое сердце Святогора перестало наполнять маной металлическое тело. И причин для тревоги у меня имелость предостаточно. Алтарь в подземелье господского дома был не только отлично отлаженной и крутой системой защиты и наблюдения, но и чем-то еще. Энергетическим центром всей вотчины, надежным каналом связи между князем и его… то есть, моими владениями.

Тем, что непременно следовало восстановить. И, пожалуй, даже раньше, чем верную боевую машину.

– А где эту штуку взять – ума не приложу. – Катя снова вздохнула, легонько ткнув меня макушкой. – Сейчас такой, наверное, уже ни за какие деньги не купишь.

– Зато можно отобрать, – усмехнулся я. – И сейчас самое время.

– Игорь… Ты что такое задумал?

Сестра подняла голову и посмотрела на меня. Осторожно, встревоженно, непривычно-взрослым взглядом. Такой я обычно наблюдал у дяди – и обычно в те моменты, когда рассказывал ему очередной из своих безумных планов.

– Ничего особенного, Катюш. Просто собираюсь ковать железо, пока горячо. И пока Зубовы не очухались. – Я развернулся к выходу из оружейни. – Поэтому завтра на рассвете мы идем на Гатчину.

Пикап слегка подпрыгнул, поймав колесом неровность дороги, и все в кузове тут же похватались за оружие. Но ничего не случилось: после короткой, но жаркой перестрелки на окраине селе, оставившей у дороги восемь тел с сине-желтыми зубовскими шевронами на плечах, никто больше не пытался остановить мое крохотное войско.

Гатчина будто вымерла. Не знаю, успел ли кто-нибудь предупредить местных, или они сами сообразили, что к ним вот-вот пожалуют гости из Отрадного – на улице не было ни души. Только где-то вдали мелькнула крохотная фигурка, которая исчезал за забором так быстро, что я не успел понять, кто это – ребенок, старик, женщина или вооруженный до зубов гридень.

Впрочем, последнего я уж точно не опасался: если кто-то еще и мог защищать хозяйские владения, они наверняка уже вовсю стягивались к княжеской усадьбе, до которой отсюда оставалось километра три, не меньше. А жители…

Жители явно не горели желанием умирать за Зубовых. Я то и дело ловил на себе осторожные взгляды из закрытых окон или замечал за заборами мальчишек, которые тайком удрали на улицу, чтобы поглазеть на грозного князя Кострова, который пришел по душу господ и их дружины. Но никакой злобы или страха в их глазах не было – разве что любопытство.

Впрочем, даже окажись у меня на пути хоть полсотни бойцов – это едва ли изменило бы хоть что-то: я взял с собой не так уж много людей, но один Горчаков стоил целого отряда. Галка и без атакующих заклинаний творила со штуцером самые настоящие чудеса, да и гридни уж точно не уступали местным воякам. В касках и трофейной броне, снятой с «черных», они без всякого страха схлестнулись бы с любым врагом.

Но защищать Гатчину, похоже, было уже некому. Старик Зубов не стал мелочиться, взял с собой почти всю дружину, и теперь тут остались лишь жалкие крохи его воинства. Слухи о вчерашнем разгроме наверняка добрались сюда раньше моих машин, и кто-то из местных гридней непременно решил, что не обязан отвечать за грехи князя. И удрал куда подальше, бросив село на произвол судьбы.

Точнее, на мой произвол.

Впрочем, самое тяжелое и неприятное вполне могло ждать впереди: судя по карте, Гатчина была размером чуть ли не больше Орешка. И хоть две трети площади села занимали крестьянские дворы, ближе к станции стояли большие богатые дома. И даже с десяток многоэтажек, в которых сама Матерь велела устроить засаду. Каменные стены вполне могли остановить и пули, и магию, и за ними всего несколько стрелков продержались бы достаточно, чтобы…

Чтобы что? Дождаться подкрепления из Извары и Елизаветино? Вряд ли. Будь у Зубовых больше людей, они наверняка попытались бы встретить нас на окраине села, среди крохотных домишек, окруженных грядками и сараями. Но мы подошли уже вплотную к старой части Гатчины, построенной еще чуть ли не Петре Великом, и пока двигались по пустым улицам.

Неужели кучка самоубийц, выскочивших на нас у поворота на Ижору – это все, что осталось от зубовской дружины?

– Николаевская, – вполголоса прочитал Иван. – Тридцать пятый дом. Ехать-то всего ничего осталось.

Табличка с номером висела на двухэтажном здании слева – старом, явно построенном то ли в прошлом, то ли вообще в позапрошлом веке. Чуть дальше по улице расположился магазин, из-за которого осторожно выглядывала кирпичная гостиница с рестораном. Аккуратная, ухоженная, но наверняка не самая дорогая в Гатчине – Зубовы вполне могли позволить себе открыть что-то посолиднее – и, пожалуй, поближе к вокзалу.

– Тихо-то как, – проворчал кто-то из гридней. – Хоть бы на улице кто показался. А то будто вымерли все.

– Ну да, – Гусь, сидевший в кузове напротив меня, нервно усмехнулся. – Вот заняться им нечем – на улицу лезть, когда мы тут идем. У Зубовых, небось, и гридней-то не осталось. Разбежались все, как узнали, как мы им за рекой всыпали.

Я молча усмехнулся. Парень явно уже успел почувствовать себя настоящим воякой. И даже выглядеть стал будто бы на пару лет старше. Трофейная броня, хоть и слегка болталась на тощем теле, все же добавляла ему стати, а новенькая портупея и револьвер на боку – солидности.

Но под всем этим скрывался самый обычный страх, который не смогли прикрыть целиком ни напускная бравада, ни настоящее мужество. И такое сейчас наверняка чувствовал каждый боец в пикапе: ведь одно дело защищать стены крепости в Тайге, уже успевшие стать родными и знакомые до последнего заостренного бревна в частоколе, и совсем другое – лезть прямо в логово врага. И двигаться по пустым незнакомым улицам, каждое мгновение ожидая, что вот-то из-за угла покажутся враги. Может, и не такие грозные и многочисленные, как на том берегу Невы, но все еще способные огрызаться.