Чтение онлайн

Однако второй, усатый мужик с унтер-офицерскими погонами и тяжелым упрямым лицом, шагнул мне навстречу. С обреченным видом, явно не надеясь даже задержать столь грозного противника – но все-таки замахнулся прикладом.

Не попал. Я отвел оружие в сторону и ударил унтера под дых – коротко, без замаха. Тот охнул и осел на колени, вцепившись в живот.

– Похвальная отвага. – Я наклонился к нему и легонько потрепал по плечу. – Как только освободитесь от военной службы – а это, полагаю, после сегодняшнего случится весьма скоро – непременно обратитесь к моему дяде. Нам в дружине нужны такие люди.

Унтер поднял голову, посмотрел на меня, и в его взгляде в равной степени смешалось удивление, недоверие и что-то похожее на восторг. А со стороны рядового вдруг послышалось обиженное сопение – однако демонстрировать мужество было уже слишком поздно.

С дверью пришлось повозиться подольше, чем с людьми – она не только оказалась куда толще и тяжелее решетки, но еще и была заперта на два замка сразу. Я не стал выцеливать хитрые механизмы, скрытые под пластинами – просто расплавил петли. Первородное пламя сработало не хуже лазерного резака и прошло сквозь металл, как нож сквозь масло. Сталь раскалилась докрасна, дверь с жалобным стоном брызнула искрами, повисла на нижней петле, а потом и вовсе рухнула на пол, громыхнув так, что зазвенело в ушах.

– Прошу за мной, судари… и сударыня. – Я поправил лацканы пальто и улыбнулся Галке. – Осталось совсем немного.

За дверью нас ожидал сейф. Стальной, приземистый и такой тяжелый и громоздкий, что он давным-давно врос в каменный пол. Только металл, никаких чар. К счастью – иначе пришлось бы тащить сюда Воскресенского. Или Борменталя – тот наверняка бы не отказался, даже рискуя карьерой ученого.

Я опустился на корточки и коснулся сейфа обеими ладонями. Сталь покраснела, потом побелела, потекла, и где-то через полминуты я отделил и отставил в сторону дверцу – здоровенную, в два пальца толщиной. Внутри на нижней полке лежали знакомые мешочки с золотом и пачки ассигнаций. Много – видимо, богатство копилось тут чуть ли не целый месяц.

– Ничего себе… – Аскольд шумно выдохнул через нос. – Тут тысяч на пятьдесят будет, не меньше.

– Нашел чему удивляться, – отозвался насмешливый голос. – Бумажки какие-то… Я-то думала – патроны. Или хотя бы сахар.

Я молча улыбнулся. Галка прожила на Пограничье уже не один месяц, но почему-то до сих пор так и не привыкла к мысли, что в мире людей… обычных, нормальных людей, а не таежных бродяг, которые ездят верхом на огнедышащих ящерах, есть такая штука, как деньги. И что клочок бумаги с портретом давно усопшего государя может стоить куда больше пары банок тушенки, револьвера или ножа из отличной стали.

Зато остальные наверняка уже успели подумать, что можно прихватить из сейфа побольше – раз уж все равно и так устроили налет на государеву контору.

– Отставить, – сказал я, не оборачиваясь. – Мы пришли не грабить отечество, а лишь взять взаймы. То, что непременно вернем на место.

Я потянулся к верхней полке, достал коробочку, и стенки сейфа озарило свечение – теплое, живое, с оранжево-желтым отливом. Жив-камень слишком много времени провел рядом со мной, и аспект Огня еще не успел развеяться – сиял точно так же, как пару недель назад, когда я принес сюда сокровище, добытое в вотчине Зубовых.

– Ваше сиятельство… откуда вы знали, что он все еще здесь? – Сокол смотрел на жив-камень, а потом на меня – выжидающе прищурившись. – Его могли давно отправить в Москву.

Я усмехнулся себе под нос, но ничего не ответил. Незачем без надобности разглашать тайны – особенно такие незамысловатые, как мелкий чиновник в Приказе, падкий на деньги. Который, собственно, и поведал, что жив-камень пока остается в Орешке. То ли император решил, что такому сокровищу безопаснее здесь, подальше от загребущих лап столичных князей, то ли имел намерение усилить гарнизон крепости.

Пути государя неисповедимы – но хорошо, что на этот раз они сработали мне на руку.

Я убрал жив-камень за пазуху, и Основа откликнулась на прикосновение, потянувшись к нему, как к родному.

– Вот, пожалуй, и все. – Я поднялся на ноги. – Пора откланяться. Боюсь, кто-нибудь в казарме уже сообразил, что мы приехали не просто пройтись вдоль набережной среди ночи.

Мы направились обратно – мимо солдат, мимо опрокинутой двери, через решетку. В зале на втором этаже Жихарь все так же подпирал стену, и, судя по лицу, последние десять минут дались ему тяжелее любого боя.

– Еще раз извиняюсь за предоставленные неудобства, ваше благородие, – сказал я Шмидту, который так и маячил где-то у двери в кабинет, прижимая к груди бумаги. – Можете продолжать работу. Клянусь, больше мы вас не потревожим.

– Вы… – Шмидт трясущейся рукой поправил очки, которые за мое отсутствие успели сползти на самый кончик вспотевшего носа. – Вы ответите за это, ваше сиятельство!

– Непременно, – согласился я. – Но, смею надеяться, все же не сегодня.

Однако моим надеждам все же не суждено было сбыться. Когда мы вышли на улицу, по пути прихватив на первом этаже Василия, нас уже ждали.

Я почувствовал это даже раньше, чем увидел солдат, спрятавшихся за машинами. Человек десять, не больше – и ни один не горел желанием стрелять. Урусов мялся где-то на заднем плане в расстегнутой шинели и выглядел так, будто с искренним удовольствием оказался бы сейчас где угодно – лишь бы подальше от набережной и Таежного приказал.

Но тот, кто привел их сюда, стоял неподвижно, как скала. Прямо напротив крыльца, в десяти шагах от ближайшего внедорожника – без трости, скособочившись. Орлов явно собирался в спешке, раз уж предпочел сапогам валенки, а пальто надел прямо поверх исподнего.

Но его единственный глаз горел так, будто под изуродованным ожогами черепом скрывалось что-то вроде плазменной пушки Пальцекрыла, уже нацеленное и готовое прожечь меня насквозь.

– На этот раз вы зашли слишком далеко, ваше сиятельство! – Орлов шагнул мне навстречу. Едва не споткнулся – нога подвела – но все же устоял. – Такого я не потерплю – даже от вас!

Я не стал даже пытаться придумывать отговорки – жив-камень за пазухой фонил так, что Одаренный ранга его сиятельства почувствовал бы и с сотни шагов. Даже если вдруг по какой-то причине еще не догадался, зачем я мог пожаловать в Таежный приказ посреди ночи.

Где-то за спиной Орлова нервно лязгнул затвор штуцера, и я краем глаза заметил, как Рамиль опустил ладонь на кобуру с револьвером. Неторопливо, без суеты – но весьма многозначительно.

– С этим я при всем желании не могу поспорить, Павел Валентинович, – вздохнул я, – И прекрасно понимаю, что вы обязаны воспрепятствовать… Или хотя бы попытаться. Если это и правда необходимо – я могу прямо сейчас раскидать вас по набережной вместе с полковником и остальными. Хотелось бы, впрочем, обойтись без этого – ведь кто-то непременно пострадает.