Чтение онлайн

– Матерь милосердная, – Орлов выдохнул, и в его единственном глазу мелькнула… Нет, не ярость и даже не удивление – что-то другое. – Вы сумасшедший.

– Возможно.

– Даже если вы сейчас уйдете – я буду вынужден доложить в Москву!

– Не сомневаюсь. – Я пожал плечами. – Только это будет не так просто сделать. Мы свалили пару телеграфных столбов по дороге.

– Проклятье… – Орлов стиснул зубы. – Я отправлю гонца. Сейчас же, немедленно, и тогда…

– Разумеется, Павел Валентинович. Разумеется. – Я демонстративно поднял руки и сделал шаг вперед. Не торопясь, без угрозы, без волны Дара, которая была бы куда убедительнее тысячи слов – и продолжил уже тише, почти шепотом. – Поймите, я вовсе не жду, что вы не исполните свой долг ради нашей дружбы. Делайте, что следует – сейчас это уже неважно. Завтра к ночи я буду или народным героем, или покойником.

Тишина повисла между нами – тяжелая, как перед боем, когда магия уже горит на кончиках пальцев, но никто еще не решился ударить. Орлов смотрел на меня, я – на него, и Урусов с десятком солдат за его спиной были не более чем декорацией – молчаливой и бесправной. Все решалось здесь, между нами. Двумя людьми, из которых один еще мог сделать выбор.

А второй – уже сделал.

Орлов отступил на шаг, припав на искалеченную ногу. Убрал руки в карманы пальто и посмотрел на меня – долго, не мигая.

– Действуйте, князь, – проговорил он. И уже совсем тихо, одними губами добавил: – И да поможет вам Матерь.

Витки выходили из-под пальцев не слишком ровно – зато крепко, сразу намертво впиваясь в тонкую подложку из кожи. Процесс оказался не самым увлекательным, но озадачить работой мне было некого – пришлось заняться самому. Деревяшку с вкрученным снизу для баланса болтом я вырезал еще недели полторы назад, однако доделывать время появилось только сейчас.

В прямом смысле не коленке – и все равно получалось как будто неплохо: прямо на моих глазах Разлучник обретал новую рукоять. Куда длиннее прежней – теперь на ней без труда поместились бы две моих ладони, и еще осталось бы место для третьей.

– И зачем ты это делаешь? – поинтересовалась Катя. – Такой меч исправлять – только портить.

Она покосилась в мою сторону, но руки все так же продолжали ковырять какую-то железку. Судя по виду – очередную пластину Руевита, которую сестра продолжала доводить до ума даже здесь, устроившись на расстеленной шинели поверх мерзлой земли. Рядом на брезенте лежали инструменты и жестянка с оружейной смазкой – а в нескольких шагах потрескивал костер, от которого пахло хвоей и сырой корой.

Я продолжил наматывать виток, прижимая кожу большим пальцем. Торопиться было уже некуда – по крайней мере сейчас. Спешка осталась позади, за десятками километров леса и льда.

Одной Матери – и, может быть, еще старым богам – известно, как мы одолели столько за один день – но мы это сделали. Эта зима выдалась богатой на переходы отрядов через Тайгу, однако по сравнению с нашим маршем все они показались бы небольшими прогулками. Волоты, картечницы, припасы, инструмент, три с лишним сотни человек, считая солдат и вольников, почти полтора десятка машин – такого масштаба Пограничье не видело… пожалуй, с тех самых пор, когда Тайга была куда щедрее на добычу, с севера то и дело лезли твари с аспектами, а дружины бравых потомков варягов насчитывали по тысяче с лишним мечей.

Судя по тому, сколько людей собралось под моими знаменами, и сколько всего мы видели по пути сюда – эти времена понемногу возвращались. Обошлось без стрельбы, но несколько раз я видел в небе огромные крылатые фигуры. Бесы охотились, но то ли были не так уж голодны, то ли решили не связываться с колонной машин и умчались на север и – видимо, искать добычу поменьше и полегче.

Впрочем, приключений хватило и без них. Разведчиков Годунова нам, к счастью, не попалось – мы еще до полудня забрались слишком далеко на северо-восток, куда его люди вряд ли заглядывали – но когда машины свернули на лед Невы, один грузовик провалился чуть ли не по самые стекла кабины. Пришлось вытаскивать, потратив целых два часа.

Дорога по Стрелке тоже оказалась не из легких: кое-где русло сужалось так, что машинам приходилось буквально протискиваться, а гридням – рубить топорами деревья, нависшие над замерзшей водой, чтобы хоть как-то расчистить путь.

Но все закончилось. И солнце еще висело в февральском небе, когда мы выкатились на лед крохотного озерца среди сосен – того самого, из которого Стрелка течет на север, к Неве. Через полчаса на берегу уже оборудовали привал – что-то вроде крепости Рахметова на Подкове, только раз этак в двадцать масштабнее. Разведчики ушли в лес, а между деревьями вспыхнули костры.

Мы остановились ненадолго – всего на пару часов, чтобы набраться сил перед последним броском – но лагерь жил тихой, деловитой суетой. Кто-то чистил штуцер, разложив детали на куске промасленной тряпки. Кто-то наматывал портянки – аккуратно, не торопясь, с сосредоточенностью человека, который точно знает, что лучше уж как следует потрудиться сейчас, чем сбить ноги в кровь во время марша – когда времени на привал уже не будет.

Рамиль сидел у ближнего костра и правил лезвие секиры оселком – размеренно, не отрывая глаз от стали. Василий делал тоже самое с огромным двуручным мечом, а Седой с Иваном устроились чуть в стороне – отец что-то негромко втолковывал сыну, тыча пальцем в нарисованную на снегу схему.

Не было только Жихаря. Видимо, он по привычке нарезал круги вокруг лагеря – или удрал с Галкой на разведку в сторону Елизаветино.

Я затянул последний узел, обрезал лишнее ножом и приподнял Разлучник, взвешивая в ладони. Новая рукоять сидела плотно, не шаталась – даже когда я прокрутил клинок пару раз. Только искры рассыпались в холодном воздухе, и чары меча откликнулись привычным теплом.

– Зачем мне такая рукоять? – улыбнулся я, поймав взгляд Кати. – Скоро увидишь.

Сестра прищурилась, но лишний раз спрашивать не стала. Уже давно сообразила, когда брат настроен поболтать, а когда лучше не лезть. Не хотела докучать, хотя любопытство наверняка жгло не хуже первородного пламени.

И правильно: она тут и так на птичьих правах – еле уговорила, и то лишь потому, что профессор едва ли выдержал бы дорогу, а больше никто не знал волотов так хорошо. Катя перебрала каждого чуть ли не до винтика, до каждого стыка в сочленениях доспехов. И уж если бы пути с ними что-то случилось, она непременно…

– Целая армия, – Негромкий голос вырвал меня из размышлений. – Никогда бы не подумал, что увижу столько людей под нашими знаменами.

Дядя навис надо мной – хмурый, сосредоточенный и осторожный, как и всегда. Руки заложены за спину, но в глазах – то самое выражение, которое я научился распознавать еще в первые недели на Пограничье: одобрение, которое он ни за что не признает вслух.

– Костры, шум… – Дядя огляделся. – Не боишься, что нас заметят?

– Не слишком. – Я пожал плечами. – Даже в Тайге не получится спрятать целую армию. Зато можно привести ее к Елизаветино быстрее, чем Годунову донесут и он сообразит, куда мы все подевались.

– Пожалуй, – протянул дядя. Без энтузиазма, но явно и без особого желания спорить – для этого в любом было уже поздновато. – Впрочем, сейчас меня куда больше интересует другое: у нас три машины. Святогор – твой. Руевит – тут тоже все ясно, Ольгерд Святославович уже вовсю готовится выступать… Но кто поведет последнего волота?