Чтение онлайн

– Было бы нечестно заводить еще одного ребенка. Я не могу прокормить даже тех, что у меня есть сейчас!

В большом и очень бедном районе Найроби под названием Корогочо я встретила Мэри, молодую маму, которая продавала рюкзаки из обрывков синей джинсовой ткани. Она пригласила меня в свой дом, где она занималась шитьем и следила за двумя маленькими детьми. Она использовала контрацептивы, потому что, по ее словам, «жизнь трудна».

Я спросила, поддерживает ли муж это ее решение. Она ответила:

– Он тоже не понаслышке знает, что жизнь трудна.

Все чаще в своих поездках, независимо от их цели, я замечала необходимость в контрацептивах. Я побывала в районах, где каждая мать когда-либо теряла ребенка и каждый был знаком хотя бы с одной женщиной, которая умерла во время родов.

Мне довелось встретить множество матерей, отчаянно боявшихся забеременеть из-за отсутствия возможности заботиться о тех детях, которые у них уже были. Я начала понимать, почему женщины продолжали поднимать тему контрацепции, хоть я и приходила совсем не для того, чтобы ее обсуждать. Эти женщины переживали то, о чем я могла лишь читать.

В 2012 году в 69 беднейших странах мира контрацептивами пользовались 260 миллионов женщин. Более 200 миллионов женщин в этих странах хотели использовать контрацептивы, но не могли их достать. Это означало, что миллионы женщин в развивающихся странах беременели слишком рано, слишком поздно или слишком часто и это наносило удар по их здоровью. Когда они рожают с перерывом хотя бы в три года, вероятность того, что каждый из детей доживет до первого дня рождения, становится почти в два раза выше, а вероятность, что ему исполнится пять лет, возрастает на 35 %. Этого объяснения вполне достаточно для того, чтобы заняться вопросом расширения доступа к противозачаточным средствам. Однако выживание детей – это всего лишь один из поводов.

Одно из самых длительных исследований в области общественного здравоохранения проводилось в 70-х годах прошлого столетия. Тогда половине семей в ряде деревень Бангладеш начали выдавать контрацептивы, а другой половине – нет. Двадцать лет спустя женщины, принимавшие контрацептивы, становились здоровее. Их дети лучше питались. Семьи становились богаче. Женщины имели более высокую заработную плату. Их сыновья и дочери получали более качественное образование.

Причины просты: обретая возможность планировать беременность, женщины повышают свои шансы получить образование, заработать деньги, вырастить здоровых детей, а также найти как время, так и средства, чтобы обеспечить каждого из них едой, заботой и образованием, что совершенно необходимо для дальнейшего процветания.

Когда дети реализуют свой потенциал, путь к бедности для них закрывается. Именно так целые семьи и страны выходят из нищеты. Фактически ни одна страна за последние пятьдесят лет не смогла избавиться от бедности без обеспечения свободного доступа к противозачаточным средствам.

Вначале распространение средств контрацепции стало частью благотворительной работы нашего фонда. Но полученная выгода оказалась непропорционально большой относительно вложенных инвестиций.

Когда мы увидели всю мощь инструментов планирования семьи, мы поняли, что контрацептивы должны стать для нас приоритетом.

Дело было не только в выписывании чеков на гораздо б'oльшие суммы. Нам предстояло найти такие противозачаточные средства, которые обладали бы меньшим количеством побочных эффектов, более длительным сроком действия и стоили как можно дешевле, чтобы любая женщина могла использовать их в медицинском учреждении в любом населенном пункте, либо приобретать в аптеке и принимать дома самостоятельно.

Нам нужны были общемировые усилия с участием правительственных и международных организаций, а также фармацевтических компаний, сотрудничающих с местными партнерами, – чтобы каждая женщина была обеспечена средствами планирования семьи.

Мы нуждались в людях, которые могли бы выступить в защиту женщин, чье мнение терялось в общем потоке голосов.

К тому времени я познакомилась со многими потрясающими людьми, которые десятилетиями работали в направлении планирования семьи. Я поговорила со всеми, с кем могла, и постаралась узнать, какую помощь может оказать наш фонд и что могу сделать лично я, чтобы голоса этих женщин были услышаны.

Все, к кому я обращалась, неловко замолкали, как будто ответ был очевиден, а я его не замечала. Наконец несколько человек сказали мне:

– Лучший способ поддержать общественных защитников – стать одним из них. Присоединяйтесь к нам.

Не такого ответа я ждала.

Я считала себя довольно замкнутым человеком, даже немного застенчивым. В школе я была той девочкой, которая поднимала руку перед тем, как высказаться на уроке, в то время как другие дети выкрикивали ответы с заднего ряда. Мне всегда нравилось работать в закулисье. Я хотела изучать информацию, наблюдать за процессом, встречаться с людьми, разрабатывать стратегии и решать проблемы. К тому времени я уже привыкла выступать с речами и давать интервью, но внезапно друзья, коллеги и активисты начали настаивать на том, чтобы я стала общественным защитником, выступающим в поддержку планирования семьи, и это меня взволновало.

Я подумала: «Ух ты, неужели я собираюсь публично взяться за такую политизированную тему, как планирование семьи, которой противостоят церковь и такое огромное количество консервативно настроенных людей?»

Когда Пэтти Стоунсифер стала генеральным директором нашего фонда, она предупредила меня:

– Мелинда, если фонд когда-либо достигнет подобного уровня, вы окажетесь в центре скандала из-за того, что вы католичка. Все вопросы будут задавать в первую очередь вам.

Я знала, что такое решение принесет в мою жизнь огромные перемены, однако для меня было очевидно, что мир должен уделять больше внимания планированию семьи.

Отчасти это объяснялось тем, что в Соединенных Штатах эта тема стала излишне политизированной. Кроме того, эпидемия СПИДа [2] вместе с кампаниями по вакцинации отвлекла как финансирование, так и внимание от контрацепции в международных масштабах.

Я знала, что, став активисткой по вопросам планирования семьи, подвергнусь критике, к которой не привыкла, и что другие виды деятельности фонда также будут отнимать силы и время. Но я чувствовала, что если что-то и стоит подобных затрат с моей стороны, то только эта проблема. Свою роль сыграла интуиция, некое внутреннее чувство. Планирование семьи стало необходимостью для нас. Оно позволило мне работать и находить время для того, чтобы должным образом заботиться о каждом из наших детей. Это было просто, дешево, безопасно и мощно – ни одна знакомая мне женщина не обходилась без средств контрацепции, однако сотни миллионов женщин по всему миру хотели, но не могли их получить. Подобное неравенство было просто несправедливым. Я не могла больше закрывать глаза на то, что женщины и дети умирают из-за отсутствия широко доступного инструмента, который мог бы их спасти.