Чтение онлайн

На плане «Кремленаград» начала 1600-х гг., территория Афанасьевского-Кирилловского монастыря (45, Карта на вкладке) уже называется Кирилловским подворьем или Кирилловским приютом. В восточной части подворья, уже имеющего прямоугольную форму, изображены две церкви, а восточная выступающая угловая часть его прежней территории обрезана практически по стенам храма, видимо в процессе урегулирования кремлевской территории, особенно в местах, примыкающих к кремлевским стенам. По плану Кремля архитектора Василия Яковлева 1756 г., территория подворья по Спасской улице простиралась на 30 сажен (64 м), сзади 29 сажен (62 м), по Кремлевской стене составляла 28 сажен (ок. 60 м), а по западной стене сужалась до 19 сажен (40 м). По другому плану того же автора, составленному в следующем, 1757 г., мера подворья была обозначена несколько иначе: по улице 28 сажен, сзади без малого 25 сажен, поперек по линии Кремлевской стены около 18, в противоположном угловом конце, где за эту межу выдвигалось отдельно стоявшее здание подворья, без малого 24 сажени (23, с. 195, примеч. 1). К сожалению, так как эти планы недоступны для нас, сведения о размерах подворья приводятся по описанию Забелина, отмечавшего значительные расхождения в показаниях одного и того же автора.

Одним из немногих сохранившихся графических источников об архитектуре храмов и других сооружений Кирилловского подворья остается все тот же план «Кремленаград», так как многочисленные художники и граверы, работавшие в Кремле, обошли подворье вниманием, а до изобретения фотографии его сооружения не дожили. Несмотря на всю условность изображения зданий на этом плане, все же кажется возможным определить основные особенности их архитектурно-пространственного решения, с привлечением сохранившихся письменных источников. При этом необходимо учитывать, что все сооружения монастыря, там изображенные, относятся ко временам перестройки Бобыниных 1514 г. и к более поздним.

На этом плане показано композиционное состояние комплекса сооружений подворья в начале 1600-х гг. Подворье изображено в виде близкой к квадрату территории, окруженной со всех четырех сторон одноэтажными келейными и хозяйственными корпусами, в отдельных местах – просто забором. В центре подворья показан двор, совершенно свободный от застройки, в восточной части которого видны две церкви. Сразу же отметим, что композиция плана монастыря кардинально отличается от композиции главных кремлевских монастырей – Чудова, Вознесенского и Спасского на Бору, в центральной части двора которых размещен главный соборный храм, – и близка к решению Богоявленского Троицкого монастыря с собором, поставленным на периферии территории. Повторим попутно, что Богоявленский монастырь также имел статус подворья.

Одна из церквей Афанасьевского монастыря изображена встроенной в восточную стену подворья, обращенную к Фроловским воротам – возможный след обрезки части территории, произошедшей, видимо, в процессе упорядочения кремлевской застройки, начатого Иваном III, одной из целей которой было стремление отодвинуть застройку от кремлевских стен, что, судя по этому плану в целом, было проведено последовательно на всем их протяжении, и тем самым создать противопожарные разрывы – простейшую защиту от страшного бича Москвы того времени – постоянных пожаров. На планах предшествующего времени, суммированных в работах С. П. Бартенева и И. А. Голубцова, как уже отмечалось выше, восточная стена подворья имела треугольный выступ в сторону кремлевской стены и в пространстве двора, образованного этим выступом, располагались обе монастырские церкви, оказываясь, таким образом, внутри монастырских стен. При перепланировке Кремля выступающую часть территории подворья срезали, а монастырские стены подвели непосредственно к стенам крайнего к востоку храма.

На схеме Бартенева отчетливо видно, что Афанасьевская церковь располагалась несколько северо-восточнее церкви Кирилла Белозерского и, следовательно, именно она оказалась встроенной в новую восточную стену подворья. На плане «Кремленаград» церковь изображена одноглавой с выступающей к востоку плоской стеной, разделенной в верхней части на три узкие вертикальные плоскости с треугольными завершениями, немного ниже которых показаны проемы почти квадратной формы: в боковых частях очень маленькие, в средней – побольше. Так как эта стена восточная, эти три части должны были быть апсидами, полукружия которых условно изображены плоскостями, как и в ряде других изображений апсид из-за чисто технических трудностей. Но возможно, они были реально стесаны заподлицо с плоскостью монастырской стены. С другой стороны, эта плоскость стены с треугольными завершениями не имеет на рисунке продолжения к западу. Нет этого продолжения и на кровле, так что барабан с куполом не обрамлен кровлей со всех сторон, а скорее вырастает из-за этого повышенного трехчастного отрезка стены. Это могло быть в том случае, если церковь имела небольшую высоту и на рисунке «спрятана» за стеной.

Однако художественная манера автора рисунка плана «Кремленаград» такова, что он охотно показывает достаточно сложные по форме крыши обычных зданий в любых ракурсах, а при изображении церквей почти всегда ограничивается абрисом фасада, обращенного к зрителю, дополняемого передним рядом кокошников, если они имеются. То есть за редкими исключениями храмы на этом плане изображены как плоские вставки-аппликации. Это относится и к наиболее крупным и значимым храмам – к Успенскому, Архангельскому и Благовещенскому соборам, соборам ближних Вознесенского и Чудова монастырей и ко многим другим церквам. Так как план нарисован с восточной стороны при взгляде на запад, то и у всех церквей мы видим только одну восточную стену и часть кровли, доходящую до барабанов глав. Поэтому и в данном случае, скорее всего, перед нами не стена звонницы, а восточная алтарная стена Афанасьевской церкви.

Вплотную к северной стене этой церкви, выходя уже на Спасскую улицу, за восточной стеной монастыря, показан небольшой одноглавый храмик, возможно упоминаемый в летописях придел во имя св. Пантелеимона.

Имеется, правда, еще одно изображение монастырского храма, но оно явно вторичного происхождения. Это гравюра Н. Никольского «Московский Вознесенский монастырь в начале XVII века», приведенная в книге А. Пшеничникова о Вознесенском монастыре (51, рис. 15). У левого края этой гравюры, почти детально копирующей фрагмент плана «Кремленаград», изображен северо-восточный угол Кирилловского подворья с Афанасьевским храмом. На гравюре также показаны три верхних прясла восточной стены, но уже с полукруглыми закомарами и одинаковыми арочными окнами. Они отделены от нижней части четверика небольшими поясками, а барабан главы храма опирается на пологий невысокий купол. В центре нижней части четверика имеется прямоугольное окно. К северной стене храма также примыкает пристройка. Она перекрыта плоским полукуполом, но уже без главки, обычно означающей наличие самостоятельного престола. Возможно, этот рисунок сделан позднее, когда придела у храма уже не было. Пояски четверика на пристройке подхвачены таким же простым карнизом, завершающим ее стену с прямоугольным окном.

Северная граница подворья ограждена простым забором, а не келейным корпусом, как на плане «Кремленаград». Как видно, главной задачей художника было все-таки изображение Вознесенского монастыря, а не его окружения. К тому же он не мог видеть храмов Кирилловского подворья в натуре, снесенных в 1776 г., но все же жаль, что в его рисунок не попала южная часть подворья с Кирилловской церковью, так как даже в поздней интерпретации могли сохраниться некоторые важные детали, совершенно нам недоступные.

На плане «Кремленаград» к южной стене Афанасьевского храма, но уже полностью за монастырской стеной, примыкает храм совсем другой архитектуры, стоявший рядом с ним. Это был невысокий, ниже предшествующего, одноглавый храм с небольшой главой, барабан которой стоял на широком плоском куполе перекрытия четверика основного объема. По всей видимости, это церковь во имя Кирилла Белозерского, построенная, возможно, одновременно с Бобынинским храмом Афанасия Александрийского в 1514 г., как показано на схеме Бартенева, или позднее, уже при Иване Грозном в 1571 г., что считал более вероятным Забелин (23, с. 197). Тем не менее по сумме косвенных признаков вторая версия – И. Е. Забелина – представляется более вероятной.

В плоскости восточной монастырской стены, продолжающейся к югу от Афанасьевской церкви, показаны три проема. Ближайший к церкви – узкий, но высокий, вероятно, дверной арочный проем с двумя маленькими окошками по бокам верха арки. Над этим входом различима маленькая главка надвратной церкви или часовни. Далее к югу изображен более широкий арочный проем ворот с плоскими пилястрами по бокам. Чисто зрительно ворота на рисунке показаны на фоне южной части алтарной стены Кирилловской церкви, но между ними и храмом должно было быть достаточное расстояние для проезда во двор, если обогнуть церковь с южной стороны. Это подтверждается тем, что надвратный храмик над дверью помещен между стеной монастыря и церковью св. Кирилла, а ведь он имел какую-то ширину.

По периметру подворье на рисунке ограждено келейными и хозяйственными корпусами, имевшими небольшие наружные входы, показанные в южной части восточного корпуса и посередине южного корпуса. В западном корпусе, смежном с соседним владением, судя по характерному виду здания, видимо, размещались конюшни с тремя воротами, выходящими на монастырский двор.

Со временем здания подворья приходили в ветхость, разрушались при пожарах и в донесении 1731 г. в Коллегию Экономии архимандрит Кириллова монастыря Иринарх сообщал, что «от древних лет построен в Кремле городе Афанасьевский монастырь, который приписан к тому Кириллову монастырю на подворье, а в том монастыре на соборных церквах кровли покрыты черепицею и та черепица вся обвалилась и от течи своды повредились и во многих местах стены разселись, отчего строение рушится», и просил «то строение осмотреть и перекрыть, дабы то строение и пуще не развалилось и в большой убыток не пришло» (23, с. 196). Неизвестно, успели ли провести по этому прошению полнообъемные ремонтные работы. Судя по дальнейшим событиям, обвалившаяся черепичная кровля была заменена тесовым покрытием. А через шесть лет случилась новая беда.