Чтение онлайн

— Ты обвиняешь их в падении Легиона? Почему? — Замялся Измаил, вспоминая далекий день, когда лично участвовал в засаде. — Почему именно они?

— О путях отступления знали только офицеры, следовательно, моя охота идет только на выжившую верхушку Легиона.

— Хотя, мне приписывают ненависть ко всем легионерам, даже прозвище какое-то дали, что-то вроде "Искупление Легиона" или "Совесть Легиона", в любом случае, бежать от смерти нельзя.

— И вот ты, такой честный и благородный, даже не спросишь, зачем я ищу того рыцаря? Разве не интересно узнать, за что я стремлюсь убить его?

— Если это не помешает моей мести, то неинтересно. — Холодно ответил Кастиэль. — Мы отправимся в горы, им наперерез. Там, в стычке с врагами, я помогаю тебе, а ты — мне.

— С чего это ты вдруг решил, что мне нужна помощь?

— Ты шут с метательными ножами, а там рыцарь и пара легионеров, которые по праву считаются мастерами меча. Я сам был офицером Легиона и могу узнать лицо Роланда, он был командующим ударного пехотного звена. Я знаю, на что он способен, уж поверь, тебе не одолеть его без моей помощи.

— Ладно, жестянка, пусть будет по-твоему. Временное сотрудничество, если отвлечешь их, мне это будет даже на руку, смогу действовать открыто с тем рыцарем. Из-за ожогов доспехи не снять?

— Частично да, частично нет. Причина этому — традиции Легиона. Каждый легионер должен быть оружием в руках правителя, а внутренний мир — оставаться сокрытым и не влиять на боеспособность. Именно душу воина символизируют узоры, орнаменты и прочие элементы, нанесенные на внутреннюю часть доспехов.

— Гладкий снаружи — рельефный внутри?

— Да. — Кивнул Кастиэль, наступила минута молчания. Наемник несколько раз нелепо пытался что-то сказать и лишь с пятой попытки смог это выговорить:

— Как ты по нужде ходишь-то?

— Эта часть доспеха снимается. — Кастиэль постучал металлическим пальцем по доспеху в области паха. — Сама потребность открыть эту часть появилась в первую очередь. Благо, пламя только спояло заклепки, которые получилось легко сорвать.

— А твои…

— Нет, не сгорели.

— Чудная яичница была бы. — Съязвил Измаил, но ожидаемого эффекта не последовало, Кастиэль молчал. — Что, даже не улыбнешься? Ах да, извини, совсем забыл, что нечем.

— Ты тянешь время, нам нужно успеть на гору раньше врагов, иначе они уйдут. Эта свора покойников имеет недурную фору и с легкостью выиграет гонку до гор.

— Я все улажу. — Ответил Измаил, похлопав себя по поясу с ножами. — Кстати говоря, как ты снял комнату в таверне и отужинал в ней? Не вижу на тебе кошеля с монетами…

— Почему-то мне трудно отказать, ведь я бываю очень убедительным.

Алистер проснулся в холодном поту в глухих зарослях. Так глубоко заползать в кустарник ему еще не приходилось. На подбородке было что-то мокрое, проведя по нему рукой, разведчик обнаружил густую темную кровь, которая местами уже присохла, но все еще медленно текла сквозь пальцы. Огорчившись подобным, он хотел вздохнуть, но не мог сделать это без боли. Словно внутри была уйма мелких колючек, ранивших его тело.

— Эй, ты проснулся? — Спросил Титус, по шагам можно было предположить, что он находился в нескольких метрах от кустарника. Алистер стал тщательно вытирать лицо, дабы рыцарь не увидел его таким. — О боги. — Процедил он, разведя листву руками и взглянув на Алистера. — Некоторые, умирая, и то лучше выглядят. Как ты себя чувствуешь-то?

— Как лоно девы под конец месяца!

— Это как?

— Весь в крови.

— Роланд пошел к источнику, его ранило осколком, рану я зашил, но он хотел отмыться от крови. Тебе бы тоже не помешало. Сможешь идти сам, или тебе помочь?

— Могу, дай несколько минут.

— Старый пес уходит из дома, чтобы умереть подальше, в одиночестве, не мешая другим. Дабы не быть обузой. Не важно, дикий этот пес или домашний, он в любом случае почувствует приближение момента, когда ему нужно уйти.

— К чему ты клонишь?

— Посмотри, куда ты забрался спать.

— Титус, я не собака.

— Тогда не веди себя так, расскажи Роланду, он имеет право знать.

— Помоги лучше подняться. — Подобная просьба ошеломила рыцаря, но он был рад сделать это. Но привычного слова благодарности не последовало. Алистер, держась за ребра, пошел к костру, где ранее спали Титус и Роланд.

— Можешь не благодарить.

— Я не собирался. Понимаешь, некоторые вещи неизменны. Ты всегда останешься занозой, которая мешает мне спокойно сидеть. До этого она была одна, теперь две, по одной в каждой ягодице. Кстати чародейка постаралась, у меня и без метафор их полно. Понимаешь, Роланд вечно втягивал меня в передряги, приходилось наслаждаться моментами, когда он делал перерывы. А сейчас его заменяешь ты с дотошными нотациями. — Заставив оппонента молчать, Алистер окончил монолог и присел над окровавленной тряпкой, похоже, Роланд вытирал ею рану, когда товарищ зашивал ее.

— Я снова сделал не то, что хотел великий Алистер?

— Можешь всегда называть меня так, мне это нравится. И да, сделал, в той таверне, я сказал тебе пробиться сквозь легионера и забрать свои доспехи. Ладно, с этим ты справился, но какие боги безумия, убедили тебе вернуться?

— Я пришел, чтобы не дать вам умереть, и это благодарность?

— Ты сам чуть не погиб. Хоть изредка, пытайся услышать меня, с твоим задором деревенского конюха-героя, дожить до старости невозможно. Не рви себе зад, пытаясь спасти нас, это мы тебя сопровождаем и сами можем о себе позаботиться. Так было всегда.

— Народ, там, в реке покойник! — Завопил Роланд, быстро возвращаясь из зарослей. Алистер поспешно схватил окровавленную тряпку и прислонил к лицу.

— Роланд! Хотел лицо протереть спросонья, но вымазался в твоей крови.

— Извини, друг, я не специально. — Испугался Роланд, начав копаться в сумке в поисках чистой тряпки.

— Поверить не могу. — Вздохнул Титус, сев перед костром. Мастерство лжеца во всей красе, а не замечающий очевидное Роланд, поверил во все это. — Даже знать не хочу.

— Все нормально. — Вздохнул Алистер, делая вид, что ему вовсе не пришлось лгать, словно сам верил: кровь на подбородке от тряпки друга. — Что за труп?

— Какой-то инквизитор, без головы, узнал его по одежде.

— Маги? — Поинтересовался рыцарь.

— Скорее, кто-то из города грехов, для тебя поясню, это лагерь, где живут наемники, разбойники и прочий сброд. Это место действует как черный рынок, соваться туда не стоит, вообще никогда.

— А себя вы, значит, такими не считаете?