Чтение онлайн

— Приготовиться к стрельбе. — Скомандовал Алистер, спрятав артефакт глубоко в карман. — Целиться точно под красные огни, шлемы у них непробиваемы, но не грудные клетки. Раньше меня не стрелять. И помните, после нашего залпа должно остаться как можно меньше стрелков.

— Их там не меньше пятидесяти. — Шепнул кто-то с ружьем, позади Измаила — наемник уже взвел арбалет, который брал в руки очень давно, тот самый, двухзарядный, сделанный из металла.

— Я не говорил, что это будет легко. — Пояснил разведчик, внимательно смотря, как из строя инквизиции вышел офицер. Он прошел ближе к дому, подняв руки вверх, чтобы скрывавшиеся в доме люди не начали стрелять. Посланец остановился в паре метров от дома, чуть не угодив в медвежий капкан, присыпанный снегом.

— В городе нам сказали — Слова инквизитора эхом раздавались по округе, словно шлем усиливал звук, что в этом поместье пребывают нарушители закона Нортленда, беглые легионеры, маги и чародеи, и самый противный тип, который встречается довольно редко, предатель инквизиции! В городе сказали, что здесь есть инквизитор, вставший на сторону врага! Обесчестивший наш орден! Предатель, плюнувший на наш кодекс! Если он здесь, пусть выйдет к нам, и понесет достойное наказание. — Сняв свой шлем, офицер инквизиции продолжил. — И никто не пострадает! — Улыбаясь, продолжал убеждать он, пока Кристофер гневно целился бывшему соратнику промеж глаз, стараясь изо всех сил, чтобы сдержать ярость, и не подвести остальных.

— Эй. — Шепнула Майя, стоявшая позади него. — Они не отдадут тебя инквизиторам, не бойся.

— Ну, предатель, выходи! — Кричал офицер, улыбки на его лице уже не было. Он уже догадывался, кто мог предать орден, ведь вовсю ходили слухи о бывшем "Псе инквизиции", который вроде как "размяк". С Кристофером офицер, предводитель засады и нынешнего штурма, связывал еще один слух, который хотел проверить. — Эй, предатель, правда, что ты убил своих родителей на экзамене?

— Не слушай его. — Продолжала шептать Майя, заботливо положив руку на спину брата.

— Прикончил своих родителей, вшивых магов, таких же выродков, как ты. — Инквизитор сплюнул, почти на сам капкан, он похоже и не собирался останавливаться. — Поговаривали, что им даже не давали мыться все те годы, что они сидели, ожидая своего сыночка. Ты безымянная тварь! Ты…

— У меня есть имя! — Завопил Кристофер. — Меня зовут Кристофер, твою мать! — Прозвучал выстрел, где-то, синхронно выругались Титус и Роланд, а офицер-провокатор, схватившись за пробитую пулей грудь, рухнул на снег, угодив головой в капкан. Он захлопнулся, размозжив ему череп. Вдруг, как по команде, за оружие схватились все инквизиторы, но они неожиданно начали падать один за другим. Прозвучали выстрелы и крики раненых. Из дверей поместья выбежала дюжина бойцов, которые с криками рванули на строй неприятеля. В это время, с гор спускались люди во главе с Алистером, вознесшим над головой короткий стальной меч.

Титус парировал удары двоих медноголовых, а убив их, бросился к третьему, пронзив его мечом. Выстрел, прозвучавший совсем рядом, оглушил рыцаря, но не смог дезориентировать, в такой мясорубке хороший слух — последнее, что ему было нужно. Рядом пронесся воин в красной железной маске и сшиб кого-то с ног. Поваленный прожил до тех пор, пока на его голову, не наступил Кастиэль. Где-то прозвучал крик, который рыцарь услышал несмотря на свою временную глухоту — это был кто-то из линчевателей, пытающийся собрать кишки, выпавшие из распоротого живота. За небольшой промежуток времени безмятежно лежащий белый снег стал багровой слякотью, усеянной трупами.

Алистер ворвался в бой, сразу же проведя лезвием своего клинка по горлу какого-то инквизитора, затем в тот же момент увернулся от выстрела другого противника, через мгновение, сразив неудачливого стрелка. Появившегося в поле зрения инквизитора он бы ликвидировать не успел, и скорее всего, погиб бы на месте, если бы тот не рухнул замертво благодаря меткому выстрелу Измаила. Что-то сбило его с ног, и вместо того, чтобы сгруппироваться, он придерживал в кармане монету, словно сейчас она имела самый большой вес в его жизни. Артефакт не выпал, Алистер упал кому-то в ноги, ребро разведчика хрустнуло, и он перестал свободно дышать. Потом он почувствовал, как крепкие стальные руки Кастиэля отрывают его от земли и ставят обратно на ноги.

— Осторожнее! — Буркнул товарищ по оружию, тут же поймав пробегающего мимо инквизитора, подняв его, как ребенка, Кастиэль подбежал со своей ношей к обрыву и швырнул ее вниз, отчего обреченный завопил, падая во тьму. — Мы несем потери! Роланд, справа заходи!!!

Роланд плохо слышал — ухо было разбито до крови, но смысл приказа был ясен как день. Справа у инквизиции самое большое скопление стрелков, а слева все уже перешли на ближний бой. Он, сорвавшись с места, даже не думая о возможном сопротивлении, разрубил одного из инквизиторов почти пополам, кровь, словно вода из гейзера, окропила всех стоящих рядом. Идти было сложно, скользко, иногда можно было зацепиться о чью-то отрубленную конечность или мертвое тело соратника, но самое гадкое — запутаться в чьих-то кишках. Нужно было выйти из боя живым!

Титус отбил удар, но внезапно поскользнулся. Рыцарь упал на бок и тут же получил удар сапогом по ребрам, прозвучал очередной выстрел и кто-то рухнул на него, прижав седого рыцаря к земле. Лицом в кровь и снег. Глотнув воды с кровью, и чуть не захлебнувшись, Титус пытался выползти, но на него упало еще одно тело. Он прокрутился под завалом, и хотел столкнуть его вниз, но внезапно узнал в убитом Измаила. Застывшими глазами безумец словно смотрел прямо в глаза рыцаря, словно хотел что-то сказать.

— Измаил погиб! — Прокричал кто-то, помогая встать Титусу.

Кристофер выбежал на улицу, чтобы увидеть настоящую бойню. Почти все спасенные ими маги лежали в кровавой грязи, кто-то еще живой, пытался выползти из-под чьего-то трупа. Почти невозможно было отличить союзников от врагов — все были испачканы кровью, которая была везде, и хоть начиналась метель, запах смерти не развеивался.

На Роланда навалилось двое, один врезал ему прикладом, повалив на колено, а другой коленом расшиб бровь. Едва собрав силы, северянин схватил одного за пах, сжав так сильно, что он завизжал, перекричав шум боя. Роланд пронзил его мечом, а кончиком, торчавшим из тела, разрезал сухожилие второму нападавшему. Кое-как поднявшись, но, практически не ощущая тела, он неистово закричал, словно в северянине проснулось что-то звериное. Взмах двуручного меча влево, затем вправо, выпад в сторону, удар наотмашь, затем снова налево! Вокруг него погибало все больше людей, а его меч, только и успевал скрежетать по костям, рубить плоть.

Он чувствовал, как орудие становилось невесомым, но удары, наоборот приносили куда больше вреда. Роланд практически без усилий срубил голову пробегающему мимо инквизитору, очень ровно, едва не задев шлем. Сзади, на него кто-то напал, другой противник пытался подойти справа, третий — приближался слева и инстинктивно поняв, что он уже попросту не может сражаться, так как трое нападающих повалят его на землю, пронзил себя и одного из врагов своим же мечом. Рухнув на колени вместе с уже мертвым врагом, под крики, призывавшие инквизицию к отступлению, он понял, произошло и упал. Северянин дрожащей рукой скинул с себя красную железную маску, которая сразу же утонула в кровавой луже. Для него, это был самый лучший бой — за самого себя, а не во имя какого-то правителя.

Дэнтон был озадачен, его любимого "огнедышащего напитка" не хватало, он сделал последний глоток из фляги. Алхимическое зелье начало взаимодействовать со слюной, оставался только один элемент, чтобы жидкость вспыхнула — воздух. Скривившись, он извергнул пламя на убегающих инквизиторов. Клубы яркого пламени окутали врагов, и они ничего не могли поделать — это наука, а не магия и именно ее рыцарь-дракон уважал сильнее всего. Прозвучал выстрел, один среди многих, он отличался лишь тем, что был очень близко к нему. Рядом с Дэнтоном упал знакомый линчеватель — именно с ним он дежурил утром у главного входа в это проклятое поместье. Раздался всплеск крови, смешанной с водой, знакомое лицо кануло в это месиво, закрыв собой с последнее белое пятно снега на земле — вместе с ним иссякла и сама и вера в победу.