Чтение онлайн

Оказывается, мусульмане часто ходят по улицам Убуда в нейтральной западной одежде, никак не выделяясь, поэтому даже живя здесь годами, опознать их почти нереально без личных контактов. Большая мечеть построена во дворе дома довольно состоятельным художником-мусульманином, прибывшим с Явы еще 40 лет назад. А вот его супруга на фоне узкого прохода в мечеть: с улицы он выглядит почти как неприметная щель в заборе за воротами, поэтому догадаться, что скрывается внутри тоже невозможно, если тебя туда не привели…

Попала я туда довольно случайно, хотя дом расположен прямо по соседству с музеем Руданы, где я бывала регулярно на протяжении полугода, преподавая самому хозяину йогу. Более того, художник оказался приятелем Руслана Вирьяди – редактора местного журнала, в котором я печатаюсь. Мир снова сузился, и выяснилось, что все мы друг о друге могли услышать гораздо раньше. Почтенного седовласого хозяина по имени Харджа я не стала снимать, ибо меня привели без приглашения, когда все семейство спокойно пило чай в изящной гостиной. Договорились встретиться позже, когда он будет готов к встрече.

Привел меня туда другой художник-мусульманин, тоже выходец с Явы, который переехал в Убуд всего 6 лет назад и пока не настолько преуспевает: живет в скромном домике, совмещая его со студией. Занятно, что несмотря на традиционную мусульманскую семью, где дед и отец тоже были художниками, он практически не использует исламские сюжеты в своих работах. Это либо абстракция, либо пейзажи, и лишь несколько полотен отражали всплывшие в его сознании яванские образы, которые тоже не назовешь мусульманскими…

Все «исследование» заняло от силы три часа с тремя визитами – салон мусульманки (куда я зашла подравнять волосы), которая и посвятила меня в наличие целой мусульманской общины в Убуде; студия ее мужа Иравана, подробно рассказавшего о положении мусульман на Бали, и мечеть в Пелиатане, куда тот привез меня, вдохновившись познакомить со своим уважаемым другом. Мы не застали общину в целом, поскольку по окончании Рамадана большинство мусульман уехали к родным на Яву, и вернутся лишь на следующей неделе.

Если общение сложилось бы далее, меня ждал очередной экскурс в исламскую живопись, ибо Харджа уже успел устроить у себя целую галерею из своих работ, тогда как Ираван выставляет их пока по разным галереям понемногу. Правда, мне интереснее культурный обмен, происходящий между Явой и Бали, ибо уже по отзывам Иравана мусульмане все продолжают прибывать… Впрочем, он не отмечал никакой разницы в плане религии – в Джакарте примерно такой же культурный микс, как и на Бали, и привыкать не пришлось.

Заехали в административный центр Гианьяр, где нет ничего интересного, а локализуются балийские меньшинства – мусульмане с христианами. В мечеть я зашла за полчаса до молитвы – там уже были несколько мусульман, один и провел меня по мечети (попросил только снять пояс, а голову покрывать не обязательно). Мечеть и впрямь огромная – от самых ворот не помещалась в кадр, к тому же двухэтажная. Каждый день собирается всего несколько десятков мусульман, а по пятницам она полна. Большинство из них – выходцы с Явы, приехавшие работать на Бали, но есть и собственно балийцы. Обычно при вступлении в брак жена принимает религию мужа, а приезжие в большинстве мужчины – вот и идут подспудные процессы исламизации. В Гианьяре они явно торжествуют!

Снова возвращаюсь к теме «Мусульманский Бали», поскольку количество мусульман достигло уже примерно 25–35 % населения всего острова. Неожиданно обнаружила для себя, что мусульмане сюда валят не только отдыхать и работать, но и совершать паломничества. Как выяснилось, на Бали есть около десятка «святых мест» для мусульман, куда они съезжаются в основном в праздники. Одно из них находится прямо в центре Денпасара и сегодня оказалось по пути в аэропорт. Это гробница балийской принцессы Сити Хотиджа, которая приняла ислам в 18-м веке, как водится в результате замужества. Интересно, что гробница находится посреди индуистского района, а вся остальная царская семья так и осталась в лоне индуизма.

Несмотря на строгость всего внешнего облика, бородатый старик-мусульманин оказал мне вполне радушный прием, даже после ответа, что я не мусульманка. Мне не диктовали никаких норм поведения, только попросили снять обувь, а перед гробницей я опустилась на колени как была – в брюках и с распущенными волосами. Сидела долго – там очень спокойно, даже старик и помощник сидели поодаль на скамейке и не суетились. Правда, по отзывам в праздники там бывает настоящее столпотворение… А уже за оградой вдруг наткнулась на другую гробницу – японское захоронение 1945 года, то есть времен японской оккупации Бали. На английском там не было ничего, но в принципе несложно догадаться, что это один из японских «завоевателей». Вот такой исторический коктейль получился – а дальше заехали во дворец царского рода принцессы…

Пури Пемечутан – это дворец того самого царского рода, где принцесса Сити Хотиджа приняла ислам в 18-м веке. Вся большая семья доселе исповедует индуизм, и во время моего визита там активно готовились к кремации (сентябрь всегда «кремационный месяц» у балийцев, даже у царей). Дворец сильно модернизирован – это не музей, а именно жилое помещение, хотя ворота открыты для посетителей, которые свободно гуляют по территории. Более того, главный двор сделан в виде театра, где видимо тоже устраивают вечерние представления, как во дворце Убуда. Лепота необыкновенная – балийским царям никогда не была свойственна изысканная элегантность, они всегда норовили все повычурнее разукрасить. Впрочем, принцип «чем ярче – тем красивше» работает у большинства примитивных народов, к коим балийцы продолжают относиться, сохраняя анимизм и шаманизм.

Кажется, это дворец того самого царя, которому меня представляли на открытии фестиваля «Bali Spirit» в Убуде, а повторно мы мельком встречались, будучи приглашенными на музыкальный концерт в Музее Рудана самим владельцем. Но мне сразу не понравилась его наигранная манерность, поэтому напоминать о «старом знакомстве» желания не возникло.

«Не праведников, а грешников пришел призвать я к покаянию!» (Иисус Христоc) В лучших традициях проповедей раннего христианства (на Бали оно воистину «раннее», поскольку только начинает распространяться, однако здесь становится все больше русских, в большинстве своем исконно православных), наша спонтанная «святая троица» представляет ноу-хау.

Весьма нескромный бар-ресторан «Pantarey» в шумном разгульном Семеньяке на острове Бали поутру первого воскресенья каждого месяца превращается в… православную церковь. Впрочем, при входе все выглядит вполне банально, как нормальное питейное заведение для «туриков».