Чтение онлайн

И он стал спускаться вниз. Ступенька за ступенькой… Вдруг необъятный ужас охватил его. Что он делает? Зачем? Ветров в одно мгновение осознал всю нелепость своего поступка. Но обратной дороги уже не было, он с той же ясностью осознал и это. Господи! Так, наверно, чувствуют себя люди, решившие прыгать с парашютом. В самый ответственный момент они вдруг понимают, что не хотят рисковать. Однако — прыгают.

И тут внизу послышался чей-то крик. Он прозвучал сдавленно, почти неслышно, будто через плотную ткань. Услышав его, Саша бросился вниз, прыгая через ступеньки и напрочь забыв о терзающих его сомнениях.

Через несколько секунд он был уже перед открытой дверью в какое-то хранилище. По сторонам он не смотрел. Его взгляд был прикован к фигуре в чёрной рясе. Человек склонился над распростёртым телом Бертрана Мартена. Одной рукой он сжимал горло лежащего катара, в другой держал кинжал, занесённый для удара. Спустя мгновение Саша оказался рядом. Ловким движением перехватив руку с ножом, он что есть силы ударил незнакомца кулаком в челюсть. Тот, потеряв равновесие, упал. В полумраке сверкнули глаза убийцы — влажные, почти чёрные, с каким-то неестественным, звериным блеском. Это было страшно.

Быстро поднявшись, неизвестный бросился на Сашу и повалил его на спину. Схватившись, они катались по полу, пока Саша, изловчившись, не ударил незнакомца кулаком в живот. Но ощутил лишь острую боль в руке. Под рясой была кольчуга. Дикая ярость охватила Ветрова.

— Ах ты, гад! — выкрикнул он и с размаху нанёс ещё один удар, на этот раз в лицо.

Соперник увернулся, удар прошёл вскользь. Пальцы монаха железными клещами обхватили горло Ветрова, и через секунду тот лежал уже на спине, чувствуя, что задыхается. Попытался освободится, но лишь нелепо дёрнулся всем телом. Руки убийцы неумолимо сжимали горло. Саша почувствовал, что теряет сознание. Краем глаза он заметил валявшийся на полу кинжал, дрожащими пальцами потянулся к нему, но смог лишь коснуться металла. Ещё усилие, совсем немного… Саша изо всех сил рванулся, так, что в глазах потемнело. И понял, что на этот раз удалось. Пальцы ухватили лезвие ножа. Судорожно сжав холодный металл, он со всего маху нанёс удар рукояткой кинжала прямо в голову сопернику. Руки незнакомца разжались, и он рухнул на каменный пол.

Ветров почувствовал, что теряет сознание. Перед глазами поплыли круги. Ладонь, сжимавшая острое лезвие, онемела. Что-то тёплое потекло по запястью… Слух уловил шум, сдавленный крик, где-то там, у входа. Усилием воли он заставил себя повернуть голову, и всё вокруг потемнело.

Он очнулся от острой боли в груди и первое, что увидел, открыв глаза, — блеск металла. Знакомый голос произнёс:

— Мерзавец! Я убью тебя!

Ветров не понимал значения слов, но смысл сказанного до него дошёл отчётливо. Меч Эскота де Бэлькэра упирался в грудь чужеземца, а взгляд его горел ненавистью. Саша хотел что-то сказать, но смог выдавить из себя только хрип.

— Убийца! — сквозь зубы процедил Эскот и наступил сапогом на руку Ветрова.

Саша прочувствовал нестерпимую боль. Он повернул голову. Ладонь была вся в крови. Рядом валялся кинжал.

И он всё понял. Его охватило чувство безысходного отчаяния. Он приготовился к смерти. В голове пронеслась лишь одна мысль: «Мы чужие в этом мире и должны уйти». Но всё же как несправедлива судьба!

Истинный убийца лежал рядом. Вокруг него суетились два пожилых катара.

— Бедный Милон, — повторяли они. — Он встал на защиту патриарха, рисковал жизнью. Этот негодяй чуть не убил его.

Один из них, обернувшись, смерил Ветрова презрительным взглядом, второй заботливо прижимал к ране на голове Милона платок.

Саша наблюдал всё происходящее словно со стороны. Ему стало невыносимо противно. Он не мог никому ничего объяснить, не мог ничего сказать. А если бы и мог, то кто поверил бы ему? Вот она, улика, в его руке — окровавленный кинжал.

Подошёл воин, бесцеремонно схватил Ветрова за волосы и, толкнув со всей силы ногой, перевернул на живот. Ловким движением они с Эскотом перехватали руки чужеземца и связали их за спиной.

— В темницу его, — бросил Эскот. — И приковать цепями. Приедет барон и разберётся с мерзавцем. Я ему не завидую.

Воин опять ткнул ногой Ветрова.

— Вставай! И иди! — он махнул рукой в сторону выхода.

Саша с трудом поднялся.

Вдруг ясная мысль осенила его. Бертран Мартен! Он может подтвердить его невиновность. Саша поискал глазами патриарха. Катар сидел в углу в кресле, прижимая к груди свиток. Он был очень плох. Лицо бледное, глаза почти пустые и какие-то безжизненные. Пожилой мужчина в тёмной рясе, подпоясанной верёвкой, суетился возле него.

«Безнадёжно, — понял Ветров. — Когда он придёт в себя, если, конечно, придёт, будет уже поздно».

Почти у самой двери к нему подскочил юноша. Он был очень возбуждён. В руках его Саша заметил кинжал.

— Ты что ищешь, Пьер? — спросил Эскот.

Саша услышал знакомое имя. Пьер де Брюи? Ванин предшественник по прошлой жизни?

Юноша отстранил воина и стал обшаривать Ветрова.

— Что ты ищешь? — повторил Эскот.

— Ножны! У него должны быть ножны!

Эскот рванул верхний жакет чужеземца, чуть не разорвав его, и ощупал талию. Ничего.

Саша не понимал, что они ищут. Но сопротивляться не было сил.

Пьер и Эскот застыли, напряжённо глядя друг на друга.

— У этого кинжала должны быть ножны, — тихо повторил Пьер и провёл пальцем по монограмме на рукоятке. — Тринадцатый, — прошептал он.

— Что? — не понял Эскот.

— Объяснения потом. Сейчас нужно найти ножны.

Саша бросил взгляд через плечо Пьера. На позолоченной ручке кинжала был выбит крест с раздвоенными концами, а чуть выше — буква «М».

Они внимательно осмотрели пол. Ничего. Тогда, не сговариваясь, перевели взгляд на Милона. Тот уже пришёл в себя и, сидя на полу, искоса наблюдал за Пьером и Эскотом.

Пьер медленно подошёл к нему.

— Сними рясу, — сказал он каменным голосом.

— Зачем?

— Сними рясу, — повторил Пьер.

Милон отрицательно покачал головой.

Но Эскот уже был рядом. Вместе с Пьером они подняли монаха на ноги. Эскот взял кинжал. Затрещала ткань. Милон пытался закрываться руками, но подоспевший воин скрутил ему их за спиной.

Через дыру в рясе они увидели кольчугу, на поясе — кожаный ремень с длинной петлёй, к которой крепились ножны.

Эскот ещё сильней рванул рясу и снял ремень с Милона.

Его взгляд впился в красивые кожаные ножны, инкрустированные позолотой. Та же самая монограмма!

— Значит, «М» — это Милон, — прошептал Пьер. — Почти таким же ножом убили Мигеля.

— Кто этот Мигель? — спросил Эскот.

Но Пьер не ответил. Он почти вплотную приблизился к Милону и сказал: