Чтение онлайн

— Ножны вам отдал Пьер де Брюи, чтобы вы передали их Анри де Виллю, — спокойно сказал Оболенский. — Убийца мальчика Мигеля найден и понесёт наказание.

Эскот покачал головой и положил ножны на стол. Иван внимательно стал разглядывать их. В очередной раз де Белькэр подивился осведомлённости чужеземца.

А Оболенский всё больше проявлял чудеса ясновидения:

— Этот Милон явился в замок где-то полгода назад, якобы для того, чтобы просить благословения у Бертрана Мартена. Он был хорошим актёром и искусно играл роль искренне верующего катара. Неистово ругал крестоносцев, инквизиторов и католических священников, не пропускал ни одной проповеди патриарха и будто бы готовился принять обряд «consolamentum». Но всё это он делал лишь для того, чтобы проникнуть в тайну катаров, узнать как можно больше о хранимых ими сокровищах. И самое главное — добыть ценнейшие свитки, где говорится о силе реликвий, собранных воедино. И ещё один документ искал Милон — письмо некоего катара, отправленного патриархом в Святую Землю. Это письмо содержало информацию о местонахождении третьей части из трёх — Ковчеге Завета. — Иван усмехнулся. — Глупец! Бертран Мартен сжёг бумагу сразу же, как только получил. Он хранит эту информацию вот здесь. — Оболенский постучал пальцем по своей голове.

Эскота позвал барон, и он с сожалением покинул чужеземцев. Рассказ Ивана обещал быть интересным. Де Белькэр не так много знал о реликвиях. Лишь то, что катары владели тем самым Копьём Лонгина и Граалем, о котором трубадуры сочиняли баллады и поэмы. О Ковчеге Завета он слышал впервые, вернее, о том, что катары имеют к этому библейскому предмету какое-то отношение, и ему очень хотелось узнать о нём поподробнее.

Когда Эскот ушёл, Саша задумчиво произнёс:

— Я так понимаю, тайна Ковчега Завета погибла вместе с с Бертраном Мартеном? Хотя, подожди… Что стало с тем человеком, отправленным в Святую Землю?

— На самом деле я не так много знаю. Бертран Мартен никого не посвящал в свои тайны. Быть может, только Амиэля и Хуго. Мы с ними вместе выносили сокровища. Он им очень доверял. А что касается того человека, посланного в Святую Землю — он выполнил свою миссию, узнал, где спрятан Ковчег и сообщил об этом через посланника патриарху. Я ничего не знаю о дальнейшей его судьбе. Но уверен, Амиэль и Хуго знают. Правда, был один момент… — Иван задумался. — Уже после падения Монсегюра, приблизительно через пару месяцев, Амиэль и Хуго встречались с одним человеком. Его кожа была смуглая от загара, возможно, это был тот самый катар. Они долго говорили о чём-то. Потом позвали меня и Пуатвейна. Этот человек, представившийся как Симон… — Ваня сосредоточился, вспоминая. — Да, именно Симон. Так вот, он говорил о нашей миссии и о чём-то там ещё. И последние его слова были о реликвиях, что они должны быть разнесены в разные части света, чтобы ни один человек не смог собрать их вместе.

— Интересно, — Саша задумчиво крутил в руках глиняную кружку с вином.

— Я знаю, что Амиэль отправился на Восток. А вот какой из предметов он взял, не имею понятия. Хуго, кажется, на юг. Но я не уверен. У Симона же остались ценнейшие свитки. Скоро он исчез. Но куда — мне неизвестно, — Иван пожал плечами.

— А ты и Пуатвейн? — спросил Саша.

— Мы ушли проповедовать в Испанию.

Ветров долго думал, а потом вдруг вспомнил:

— Подожди, а как же Милон? Он ведь тоже был причастен к этой тайне. Зачем он встречался в Авиньоне с инквизитором Арнальди? Что за сведения хотел передать?

— Ах, да. Милон. Его, конечно, пытали в застенках Монсегюра. Узнать ничего не смогли, но нетрудно догадаться. Раз он явился в Монсегюр, значит, сведения, добытые папскими посланниками, следившими за катаром в Святой Земле, ложные. Видно, этот Симон мастер по части запутывания следов.

— Получается, что спустя год после убийства инквизиторов в Авиньоне Милон отправился в Монсегюр, чтобы добыть именно там сведения о Ковчеге. Рискованный поступок. Но почему он так долго ждал? — удивился Саша.

— Наверно, они всё же пытались выйти на след Симона. Но не получилось. Кстати, Милон, несомненно, был из числа тамплиеров. Крест с раздвоенными концами — их знак. Такой символ, как ты помнишь, был и на рукоятке кинжала, и на ножнах.

Саша кивнул. Иван, сделав несколько глотков лёгкого вина, продолжил:

— Думаю, Милон хотел втереться в доверие к Бертрану Мартену. Но тот не особо распространялся о великой тайне. Единственное, что тамплиер смог узнать, так это то, что все документы Мартен хранит в библиотеке, в подземном хранилище. Но как попасть туда? Единственный ключ у патриарха. Причём Бертран Мартен никогда не работал в библиотеке, предварительно не заперев дверь. Пытаться застать его врасплох — пустое дело.

Саша, последовав примеру Ивана, отхлебнул холодного вина и как заправский средневековый воин вытер губы рукавом куртки, при этом слегка поморщившись и крякнув от удовольствия.

— Так как же он проник в библиотеку? — спросил он. — Когда я спустился вниз, дверь была открыта.

— Как рассказал Бертран Мартен, Милон застал его в тот момент, когда он возился с ключами, открывая дверь. Он, по всей видимости, следил за патриархом и дождался, когда тот пойдёт в хранилище. Он осторожно следовал за ним по коридору…

— Да уж, это настоящий лабиринт Минотавра, там есть, где прятаться, — перебил друга Саша.

— Так вот, двигаясь по коридору за Бертраном Мартеном, Милон наткнулся на стражника возле ваших дверей. И убил его. Это было ему на руку. Все подозрения тогда падут на вас… Единственное, что он не смог предугадать, так это то, что какой-то чужеземец высунет свою любопытную физиономию в коридор.

Они рассмеялись.

В трактире началась какая-то суета. Воины, покидая свои места, выходили на улицу.

— Что случилось? — спросил Ваня.

— Трубадуры пришли, — сказал один из рыцарей.

Действительно, с улицы доносились мелодичные звуки флейты. Иван и Саша тоже вышли во двор.

— Хотите послушать трубадуров? — раздался за спиной голос Эскота де Белькэра. — Этих певцов я хорошо знаю. Они путешествуют по всему Лангедоку, развлекая публику своей игрой. Знаете, они прекрасные актёры. Разыгрывают целые спектакли.

— Очень любопытно, — сказал Саша.

— Сейчас они устроят для вас настоящее представление, — пообещал он и направился к музыкантам.

Обрадовавшись неожиданному заработку, трубадуры прошли в трактир. Эскот не поскупился, пообещав певцам приличную сумму. Хозяин заведения расставил стулья в ряд и освободил один угол для музыкантов.

— Я буду переводить, — шепнул Ваня Саше, кода они уселись в первом ряду.

Трубадуров было пятеро. Трое играли на музыкальных инструментах: виоле, флейте и бубне, двое других пели. Голоса певцов были приятны, к тому же, помимо хороших вокальных данных, они обладали артистизмом, и теперь на импровизированной сцене разворачивалось целое театральное действо.

Сначала они исполнили балладу «О поющем море, танцующем яблоке и вещей птице». Её героем был доблестный молодой король. Его мать изобличили в коварных злодеяниях, за которые полагалось страшное наказание: сто ударов кнутом перед всем народом, а затем смерть от руки палача. Но по законам королевства сын не вправе вынести смертный приговор своей матери. И молодой король принял это наказание на себя. Его привязали к столбу и публично бичевали. Бедный юноша истекал кровью, но не проронил ни единого звука, потому что рыцарь не должен показывать свою слабость, особенно если он король. Когда же палач занёс меч над его головой, то оружие неожиданно для всех раскололось как стекло. Палач взял другой меч, но и он рассыпался в прах. Так повторилось три раза, и все поняли, что Бог не хочет дальнейших жертв…