Монтана. Уровни. Начало
Шрифт:
В офис за одеждой Александер сходил сам, принес её в пакете; Ирине кивнула, мол, переоденусь дома. Ей сообщили, что те вещи, которые на ней, отдавать не нужно.
Вот и всё.
Не верилось, что нужно возвращаться не только в особняк, но и в свою прежнюю жизнь. Она куда-то сместилась, она теперь не могла. Как не могла самостоятельно раскрыть рот, чтобы спросить его номер телефона.
«Девочки так не делают, девочки никогда не заговаривают первыми» – учила мать. Не навязываются, не проявляют инициативу. Не выпрашивают номер мобильного у мужчин. Да и стыдно как-то.
Если сам не спросил, значит, сказка кончилась. Ирине, собственно, с самого начала понимала, что они не в сказке. И всё же саднило, ныло в груди.
Остановив машину у её особняка с тёмными окнами, Александер нащупал между сиденьями бумажный пакет, протянул ей.
– Оплата. – Пояснил одним словом.
У Ринки дрожал подбородок. Ей никогда не нужны были деньги – их всегда было в достатке. Только матери, сколько бы ни было на счетах, всегда хотелось больше.
– Я… не работаю… в «Фабье».
Пора было в этом признаться.
– Я знаю.
Сейчас она почти не видела его лица – на улице темно, почему-то не зажглись до сих пор фонари. Но абрис этих красивых губ помнила, она выучила его наизусть, как геометрическую формулу.
– Возьми.
Там, наверное, было много. Или очень много. И жаль, что ей не заплатили за семь следующих свиданий с ним, тогда бы она взяла конверт. А так – нет.
– Я… не за деньги.
Пояснила обо всём разом и заставила себя выйти из машины.
Он должен был об этом знать. Маньяка она помогла поймать по своей инициативе. И спала с водителем тоже.
Ринка дошла до двери, повернула ключ в замке, махнула рукой – всё в порядке, мол.
И только тогда машина отъехала от обочины.
Глава 5
Полночи Ринка боролась со слезами и с собственными принципами. Не своими даже – родительскими. Да, девушка много чего не должна делать первой или вообще «не должна», но разве можно давать кораблику уплывать по течению, когда самой хочется бежать рядом с ручьём? Когда это занятие стало тем, что впервые принесло сердцу радость?
Она, заснувшая в четыре, проснулась в восемь. В доме никого. Отец вернётся в обед, мать – следом за ним.
В девять Ирине ответила на звонок Богны, на вопрос о том, посетила ли «Альфанс», уверенно соврала, что не пошла. Извинилась, положила трубку. Наверное, Богна в очередной раз покачала головой, искренне переживая за подругу, но Ринка никому не собиралась рассказывать об Александере.
Кое-как она дождалась десяти утра, сложила «проститутские» – как она мысленно их называла – вещи в пакет (конечно, стоило их выкинуть), вызвала такси. Зная, что пропускает начало первой пары, спустилась с крыльца, назвала водителю адрес торгового центра «Платания». Не особенно веря в удачу скрестила пальцы.
Такси стояло в пробке; Ринке хотелось выть как псине. Ей бы на метро, на автобус по выделенной полосе, на вертолёт, параплан… И не шли на ум фразы, которые она скажет Александеру, если снова увидит его.
«Возьми меня на очередное задание?»
«Давай погуляем?»
«Можно ли с тобой встречаться?»
Все слова ужасные, они выдают её с головой, её влечение, её тягу к нему. А вдруг она невзаимная, пусть даже во время вчерашнего занятия любовью казалось иначе?
Не доехав целый квартал – пробка образовалась на центральном перекрестке («Авария» – пояснил водитель), – Ирине выскочила из машины прямо на соседнюю автомобильную полосу. Добежала до тротуара. Дальше пешком.
Она колотила руками по прохладному металлу. Да, свернула в тот же закуток между торговым центром и зданием слева, спустилась по лестнице.
Железная дверь, крашеная коричневой краской, оказалась заперта. Но Ринка, как игрушка-робот, запрограммированная на одно и то же действие, продолжала наносить монотонные удары по ней. Как будто после серии из сотни «туков» ей откроют.
– Девушка, успокойтесь. Там нет никого.
По лестнице спустились рабочие в заляпанных спецовках – мужики среднего возраста. У первого, усатого, в руках вёдра, кисти, у двоих за спиной, доски, мешки, чемоданы с инструментами.
– Там вчера… были… люди.
– Ну, наши и были, наверное. В помещении идёт ремонт, не видите?
Усатый отпёр дверь; Ирине увидела те же помещения, тот же целлофан, отделяющий коридор от наружной комнаты.
Она перевела взгляд на рабочих. «Наши и были» – сравнила тех, которых помнила со вчерашнего дня. И этих – обычных, совершенно неприметных. Никакого двойного дна, особенной силы фигур под костюмами, никакого хитрого прищура в глазах.
Нет. Эти и «те», вчерашние, кардинально отличались. Что-что, а с наблюдательностью и интуицией у Ирине было хорошо.
– Нет, здесь был кто-то другой. Не «ваши».
Она шагнула вслед за усатым внутрь – ни следа присутствия людей. Ни мешков в углу, ни коробок.
– А кто ещё-то? Офис пока пустует, договор аренды вступит в силу через месяц. Вот мы с торопимся.
– А кто будет арендовать? «Альфанс»?
На неё посмотрели удивлённо. У усатого были хорошие глаза – добрые, чистые. Удивительно наивные для мужика лет тридцати-тридцати пяти.
– Нет, «Триада-Н».
Ринке почему-то хотелось плакать.
Вселенная будто смеялась над ней. Хлопала по плечу и говорила: «Ну, будет тебе, хорошего по чуть-чуть». Но как по «чуть-чуть», когда наконец распробовал настоящую жизнь?
Звонила однокурсница из института – Ирине никогда до этого не пропускала. Конечно, не дозвонившись, она наберёт мать – так велено. Та придёт раньше, устроит допрос.
Ринка сидела на лавке смурная, потерянная.
«Их там не было. Вчера были. А сегодня…». Конечно, ей не могло так повезти. Чтобы просто приехала, а ей открыл Александер. И обнял с порога.
Дул ветер. И почему-то уже слышалось, как захрустят собственные кости, когда Ринка вновь начнёт утрамбовывать себя круглую в квадратную замочную скважину прежней жизни.
«Стоит купить тест на беременность» – думала она обречённо. «И сделать ещё один через неделю».
Нужно быть прагматичной, нужно быть реалисткой.
Но слово это почему-то отдавало смрадом железных кандалов.
* * *
Вечером был семейный ужин.
Его родители, её родители. Длинный стол накрыт по-парадному; суетились кухарка и её помощницы – сегодня последние подрабатывали официантками.