Чтение онлайн

Обсуждалась, конечно же, Ринкина с Робертом свадьба. Дата, место, одежда, меню…

Ирине мутило. От того, что она за час до этого получила-таки выволочку за пропущенный утром институт: «Если тебе было плохо, почему не позвонила доктору и не зафиксировала недомогание? Была бы справка, отнесли бы в деканат…». Почему до сих пор как в детском саду? И почему ни тени сочувствия в материнских глазах?

За прошедшие сутки чужим начал казаться и Роберт. Он действительно раньше нравился ей – слишком длинный, «утиный» нос (клюв), слишком зализанная, как у франта, причёска, высокомерие в глазах?

Заметив, что дочь не принимает участие в дискуссии, мать при всех положила Ирине руку на лоб, проверила, нет ли горячки, и Ринка впервые ощутила настоящую злость. Всего лишь дёрнула головой, сбрасывая чужую ладонь, когда на деле захотела сжать материнские пальцы, скрутить их до хруста. Тогда, может, часть той боли, что терзает её сердце, уйдёт кому-то. Она поразилась этим чёрным желаниям – они кольнули её неприятно, и показалось, что там, где раньше было тепло и сухо, образовалось вдруг гнездо змей.

Ей пришлось одеться к ужину в платье. С оборками понизу, как у Барби.

Хорошо, что пакет с «проститутской» одеждой был оставлен у урны в чужом районе, хорошо, что его не увидела мать – тогда скандал был бы не на час или два, а на недели. С любопытством на пассивную Ринку смотрела будущая свекровь, женщина холёная, но столь же надменная, как и сын. Хрустел куриной ногой во главе стола отец Роберта, дородный банкир в пиджаке и наглаженной белой рубахе. Только папа был себе верен – в дискуссии не участвовал тоже, даже теперь за столом читал по обыкновению научный журнал.

Ринка завидовала ему по-хорошему. Быть увлечённым настолько, чтобы забивать на предстоящую свадьбу дочери… И светло, и грустно.

Манекенами – вот кем казались ей сидящие за столом люди. И декорациями – столовая собственного дома. Только не к своему фильму, к чужому. Ей хотелось другого – быть обвитой сильными руками, ощутить запах парфюма, который жадно вдыхала вчера.

Ей снова хотелось жить.

* * *

– Наконец-то нашёлся инвестор в мой проект. Он пришёл, я хочу вас познакомить.

После ужина Роберт тащил её в деловой кабинет. Отец использовал его редко, хотя место для встреч идеальное – дубовый стол, шкафы с наградами и книгами, именные письменные принадлежности. Всё импозантное, дорогое, располагающее к беседе. Одни только кожаные диваны обошлись её семье в целое состояние, но Ринка их, всегда прохладных и кажущихся скользкими, никогда не любила.

– Рада, что нашёлся. Но я-то там зачем?

Почему она раньше не замечала недостаток роста в собственном женихе?

Роб вот уже месяц искал того, кто вложится в его новое, анализирующее рост и спад рынка ценных бумаг приложение. Бизнес-план составил, программистов нашёл. Дело лишь в деньгах. Их собственный отец ему не дал, полагая, что сын должен уметь добиваться поставленных целей сам – Ирине с последним в общем-то была согласна. Но для чего она на встрече?

– Он хочет увидеть, что я… благонадёжный. Адекватный. – Роберт почему-то волновался. – Что не гулящий, что собираюсь жениться. Обладаю правильными ценностями в жизни. Сумма-то немалая.

Ах, вот в чём дело. Новый инвестор желает взглянуть на невесту, и Ринка должна предстать куклой для очередного толстосума.

«Вот она я. Приятная, воспитанная, начитанная, чинная и правильная. Смотрите и любуйтесь».

Невидимые кости её скелета, который она тщетно пыталась утрамбовать в неподходящую для себя форму жизни, затрещали громче.

– Знакомьтесь, Александер, это Ирине.

Одно только имя прозвучало для неё ударом грома, а вкупе со знакомой фигурой, поднявшейся из кресла навстречу, случился шок.

Александер. Не какой-то другой, но тот самый, насадивший в лесу на нож маньяка. Кстати, в новостях показывали, что последний был доставлен в больницу, что выжил, что делу дан новый ход. Громкое расследование.

А она, коснувшись чужих тёплых пальцев, упала на мягкий диван по обратную сторону стола, как кукла. Ей было не просто трудно, но почти невозможно дышать, по позвоночнику вдруг прокатился холодный жар – Ринка никогда раньше подобного не испытывала. Мать рассказывала, что такое случается, когда наступает менопауза, жаловалась на испарину, слабость, тошноту. Ирине ощущала то же самое. Но у неё не менопауза.

«Александер». Инвестор. Могло ли подобное быть совпадением? Человек, с которым она вчера переспала, – в их доме, в отцовском кабинете. Напротив жениха. Если раньше жизнь усмехалась и похлопывала по плечу, то теперь взирала, вероятно, с жадным любопытством – «как будешь выкручиваться?».

Театр абсурда.

Инвестор. Сегодня в дорогой тёмно-синей рубахе, с золотыми часами на запястье, в чёрных отглаженных брюках – ему шла любая одежда.

– Когда свадьба?

Бархатный голос. Почти без любопытства, почти без укоризны. Конечно же, ей всё кажется, это внутреннее чувство вины. Перед кем из них?

– Как раз думаем о дате. Но задерживаться с этим не будем. – Роберт тщеславно наслаждался тем, что инвестору невеста понравилась, она произвела достойное впечатление. Теперь он был готов жениться на Ринке хоть завтра, лишь бы получить нужную сумму.

Из шкафа был извлечён коньяк в выпуклой дорогой бутылке. Три стакана. Когда Роб адресовал вопросительный взгляд Ирине – «Тебе наливать?» – та кивнула, словно содрогнулась.

Александер смотрел на неё без отрыва, просто смотрел, и той глубине, что таилась в его глазах, не было названия.

Им принесли на блюдечке лимон; Роб говорил. Объяснял, рассказывал, увлечённо жестикулировал; Ринка не понимала ни слова. Она только что под удивлёнными взглядами обоих мужчин замахнула выпивку, как заправский посетитель трактира, прижала кулак ко рту, зажмурилась.

«Сразу не выдыхай» – учил её «инвестор» днём ранее в машине. «Выдохнешь, делай ещё глоток».

Кажется, Ирине начала понимать, как спиваются люди. Главное – почему. Иногда обстоятельства сильнее тебя, иногда чувства берут в оборот. Под совсем уже шокированный вид Роберта она потянулась опять к бутылке, но её опередила рука с золотыми часами. Плеснула в хрусталь новую порцию алкоголя; Ринка замахнула её сразу же.