Чтение онлайн

Верь так, как можешь, брат мой, и если Вселенная для тебя не лишена Бога, если человек для тебя не подобен смертному животному, а обладает бессмертной душой, мы как братья примем тебя в своей среде и наградим, отлично представляя себе все твои достоинства и недостатки, высоким титулом Великого Избранного, Совершенного и Верховного Каменщика, который с величайшими почтением и скромностью носим сами.

Глубочайшим смыслом наполнен тот факт, что апостолов Христа было двенадцать, и учеников Его – семьдесят два, что Св. Иоанн обращал свои пророчества и угрозы к семи Церквам – по числу архангелов и основных планет. В Вавилоне была Борсиппа Семиступенчатая – великая пирамида в семь уровней; в Экбатане – семь концентрических разноцветных сферических помещений. В Фивах было семь врат, и число это повторяется снова и снова в повествовании о Потопе. Священное Пифагорово число повторяется и в десяти сефирот, или эманациях Священного: три одного класса и семь – другого. Ормузду сопутствовали семеро Амешаспента – планетарных духов; в мифологии индуизма в священном ковчеге спаслись семеро низших Риши во главе со своим отцом; семеро древних мудрецов возвратились вместе с древним британским справедливым героем Ху из долины печальных вод. Семь Гелиад были дочерьми Гелиоса, или Солнца, пересекавшего небо в златой колеснице; семеро титанов были сыновьями старейшего титана Крона, или Сатурна; семеро было и Корибантов; семеро было Кабиров – сынов Седека; семеро было изначальных небесных духов древней Японии, и семеро было спасшихся от великого Потопа будущих отцов человечества, поселившихся на священной горе Альборди3; семеро Циклопов возвели стены Тира.

Цельс, в пересказе Оригена, говорит, что персы передавали символами двухплоскостное движение звезд, неизменное и планетарное, равно как и последовательное прохождение человеческой души через их сферы. В своих потаенных пещерах, в которых проходило тайное посвящение в священнодействия Мистерий Митры, они возводили то, что он называет высокими лестницами, семь ступеней которых были семью великими вратами – по числу основных планетарных тел. Через эти врата должны были проходить все посвящаемые, пока не достигали вершины, и этот их проход именовался «прохождением сфер».

Иаков узрел в своем видении лестницу, установленную или произросшую из земли и достигающую небес, и Мэлахай Элохим восходили и нисходили по ней, и наверху ее пребывал Йеху, именовавший Себя Йеху-Элохи Авраам. Слово, обычно переводимое как «лестница» – это `I"I`O – «салам», происходящее от "I`I`O – «салаль» – «возвышенный, поднявшийся, поднятый, нагроможденный, поддерживаемый, aggeravit». ‰"I"I`O – «салала» – обозначает любой холм, кучу, гору, вообще любую искусственную возвышенность из камней или земли, a 'U"I`O – «салаа», или «сало», – камень, скалу и название древнего города Петры. Для обозначения пирамиды в древнееврейском языке не было специального термина. На вершину священной горы Меру вели семь символических ступеней, и все пирамиды и прочие искусственные возвышенности в странах, в основном, расположенных на равнинах, были символическими отражениями этой священной горы, возведенными в целях религиозного поклонения. Это были те самые «высоты», столь часто упоминаемые в священных писаниях древних иудеев, на которых язычники свершали церемонии во славу своих богов.

Пирамиды же бывали как квадратными, так и округлыми в основании. Священная Вавилонская башня ("I",'O – «магдол»), посвященная Великому Отцу Бэлу, была искусственной возвышенностью пирамидальной формы о семи ступенях, построенной из обожженного кирпича разного цвета для каждой из семи ступеней, и каждая из них воплощала ту или иную небесную сферу, а цвет их – ту или иную царящую в сфере планету. Сама гора Меру, по преданию, была отдельно стоящей горой, вершина которой разветвлялась на три отрога, тем самым символизируя Тримурти. Великая пагода Танжера, по легенде, состояла из шести этажей, а роль седьмого исполнял храм на ее вершине; на его крыше были возведены три башни-пика. Древние тохарские пагоды были увенчаны башнями, несшими на себе мистическое яйцо и трезубец. Геродот пишет, что великий храм Бэла в Вавилоне, сужающийся к вершине, представлял собой башню, состоявшую из семи меньших башен, стоявших на восьмой, которая служила им фундаментом; Страбон же утверждает, что этот храм был пирамидой.

Фабер полагает, что мистическая лестница персов в действительности была пирамидой о семи ступенях, соединенных между собой узкими проходами, через которые должен был пройти посвящаемый для того, чтобы достигнуть вершины, а затем – спуститься через такие же лестницы и соединяющие их проходы с другой стороны пирамиды снова на землю, что символизировало восхождение и возвращение на Землю человеческой души.

Каждый храм Мистерий Митры, да и вообще практически каждый храм самых древних религий человечества, символически представлял собой Вселенную, которая сама часто именовалась и всеми считалась обителью Бога. Каждый храм, таким образом, был миром в миниатюре, а весь мир был единым великим Храмом. Самые ранние храмы не имели крыши, поэтому древние персы, кельты и скифы вообще не любили искусственные крытые помещения. Цицерон говорит о том, что Ксеркс сжигал греческие храмы на том твердом основании, что весь мир есть величественный Храм – обиталище Высшего Божества. Макробий считает справедливым мнение многих своих современников, что вся Вселенная есть Храм Всевышнего Бога. Платон пишет, что истинный Храм высшего Бога есть мир; Гераклит полагает Вселенную, населенную животными, растениями и звездами, истинным Храмом Бога.

Насколько Храм Соломона был символичен по своей сути, становится ясно из постоянно повторяющихся в его измерениях и убранстве священных чисел и астрологических символов, но еще более того – из соответствий между ними и чертами воображаемого величественного здания из видения Иезекииля. Завершает символическое толкование измерений Храма автор Апокалипсиса, придавая им каббалистическое значение. Во всех древних зданиях отчетливо просматриваются древнейшие символы искусства архитектоники, и эти математические символы и методы, воспринятые Рыцарями Храма, совершенно идентичны символике гностических печатей и амулетов-абраксасов, что указывает на неразрывную связь учения гностиков с древними халдейскими, сирийскими и египтескими философскими течениями. Тайное пифагорейское учение о числах с не меньшим успехом практиковалось и учеными монахами Тибета, иерофантами египетских и Элевсинских Мистерий, в Иерусалиме и в сферических храмах друидов, но особенное значение придается ему в Откровении Св. Иоанна.

Все храмы в древности были окружены колоннами, число которых соответствовало созвездиям ночного небосклона, знакам Зодиака или планетарным орбитам, и каждый храм был микрокосмом, символом Вселенной, увенчанным изображением звездного неба.

А в начале времен все храмы вообще не имели крыш, точнее, крышей служило им само вечное небо. Двенадцать колонн символизировали пояс Зодиака. Но каково бы ни было число колонн, оно в любом случае было мистическим и священным. Друидический храм в Эбери числом и расположением своих колонн воспроизводил планетарные циклы. Храмы в Гильминаре в Персии, в Баальбеке и в Тухти Шломо в Татарии, на границе с Китаем, окружали сорок колонн. По сторонам Пестского Храма, о чем повествует Плутарх, было расположено по четырнадцать колонн, по числу принятых у древних египтян темных и светлых периодов обращения Луны; всего их, таким образом, было двадцать восемь, и они символизировали два цикла космического движения метеоритных потоков, столь часто встречающиеся и в эмблематике друидических храмов.

Амфитеатр, возведенный в Греции Скавром, окружали триста шестьдесят колонн, а храм в Мекке и храм в Ионе, что в Шотландии, – по триста шестьдесят камней.

Этот градус, как и остальные градусы масонства, глубоко символичен. Основанный на исторической правде и древней традиции, он все же является аллегорией. Основным уроком этого градуса является верность принятому на себя обязательству, постоянство и неизменное служение, несмотря на все трудности и разочарования.

Масонство ведет бесконечный Крестовый поход против невежества, нетерпимости, фанатизма, суеверий, заблуждений и жестокости. Оно плывет не милостью попутного ветра по спокойной и мирной водной глади прямо к радостно встречающей его корабль тихой гавани – напротив, оно постоянно борется с враждебными жестокими течениями, жалящими ветрами и убийственными штилями.

Главными препятствиями на его пути являются бездействие и неверность его собственных неблагодарных, эгоистичных детей и полное безразличие окружающего мира к его святым трудам. В шуме и треске вечно спешащего, суетного делового мира, в реве и столкновении враждебных друг другу политических течений тихий глас масонства редко бывает услышан и оценен по заслугам. Первый урок, усваиваемый каждым предпринявшим усилия к благому преобразованию общества, есть тот, что люди обычно совершенно глухи и слепы ко всему, что не ведет их к немедленной личной выгоде. Именно усилиям героических одиночек, а не совместным усилиям людских масс, человечество обязано всеми благими свершениями, ведшими к совершенствованию человеческого рода. Энтузиаст, уверенный в том, что ему легко будет заразить своим энтузиазмом окружающую его людскую массу или хотя бы тех немногих, кто ему ближе всех, например, ближайших своих сотрудников, вполне возможно, глубоко заблуждается; и вполне может оказаться так, что он сам разуверится в своей правоте и сердце его наполнится отчаянием и презрением к самому себе. Все сделать, за все сполна заплатить, за все сполна пострадать, а затем увидеть, как те, кто выступал против самой идеи, кто мешал на пути к ее осуществлению или просто холодно взирал на все горести и трудности, пожинают плоды успеха, в котором ближе к концу трудов начинал сомневаться уже и сам его творец, не бросивший, несмотря на это, орудий труда, – вот наиболее частый и даже обычный удел великих благотворителей человечества.

Желающий помочь, послужить человечеству, улучшить его существование, подобен пловцу, борющемуся с сильным и жестоким течением реки, овеваемой необоримым ураганом, вздувающим на ее поверхности гигантские волны. Ветер ревет над ним, пена плещет ему в лицо, волны накрывают с головой. Большинство полагается на волю волн, которые могут со временем вынести их на тихий берег, хотя могут и завлечь в смертоносные глубины; и лишь немногие отважные и стойкие сердца приказывают сильным рукам снова и снова грести вперед, к успеху и победе.