Чтение онлайн

Энцо был ранен… вот почему он не смог прийти. Я делаю глубокий вдох и сажусь, пытаясь успокоить нервы. Это еще одна причина, по которой я ненавижу то, чем занимается моя семья. Всегда есть опасность. Я не хочу этого для Клаудии, и в то же время не хочу, чтобы она росла, зная только стены этого монастыря. Это ужасная ситуация.

— Мама! — Клаудия открывает дверь и прыгает ко мне на руки.

— Вот, вот, маленькая нарушительница спокойствия, из-за тебя я потеряю равновесие, — укоряю я, но она не успокаивается.

— Смотри, что у меня есть! — Она поднимает руку, чтобы показать мне плитку шоколада. Я хмурюсь.

— Где ты это взяла? — Только посторонний человек мог принести шоколад в дом.

— Отец Гуэрра дал мне его. Он сказал, что я была послушным ребенком. — Она с удовольствием рассказывает, и в ответ на моем лице расцветает улыбка.

В течение нескольких дней после представления отца Гуэрры я научилась отбрасывать свои предубеждения и тепло относиться к этому человеку. Несмотря на то, что он был из известной семьи, и, возможно, поэтому я так сразу его невзлюбила, он был мил и добр с нами. Даже ко мне. Он не позволял слухам или предрассудкам затуманить его суждения, когда дело доходило до того, как он обращался с нами, и я была благодарна. Было справедливо, чтобы и я поступала так же.

Он был особенно добр к Клаудии, и теперь я понимаю, как сильно она нуждается в присутствии отца в своей жизни.

— Тогда ты сможешь съесть его после ужина, — говорю я ей, и она обижается.

— Можно мне кусочек сейчас? — Она хлопает ресницами. Я почти поддаюсь искушению уступить, потому что она просто слишком милая, когда пытается что-то получить.

— Нет. После того, как ты поешь!

— Хорошо. — Она дает мне шоколадку, и я откладываю ее в сторону.

— Где твоя тетя Сиси? — Клаудия должна была быть с Сиси…

— Ее остановила мать-настоятельница. Она сказала мне идти вперед.

Странно. Я пожимаю плечами и выкидываю это из головы.

— Давай тебя оденем.

Воскресный обед всегда более особенный, и Клаудии разрешается надеть одно из ее красивых платьев — не то чтобы я назвала красивыми какие-либо вещи, которые ей приходится носить. Я подхожу к нашему шкафу и прошу ее выбрать, что она хочет надеть на этот раз. Она выбирает пыльно-розовое платье. Вытащив из ящика одну из своих белых рубашек, я даю ей сначала ее надеть, а потом помогаю надеть платье.

— И прическу тоже?

Она становится перед крошечным зеркалом, стоящим на столе, и я расчесываю ей волосы. Клаудия выглядит как мини-я во всем, кроме волос. Они светло-коричневые, почти песочный блонд. Я разделяю ее волосы на пряди, а затем заплетаю их в длинную косу. Уже не в первый раз мои мысли возвращают меня к той ночи… к ее биологическому отцу. Мое тело пробирает дрожь. Я быстро пытаюсь отвлечься, слушая ее болтовню о школьных уроках.

— Все готово.

— Спасибо, мама. — Она обнимает меня за шею и прижимается ко мне.

— Вот ты где. — Я поворачиваю голову и вижу вошедшую Сиси. Она выглядит так, как будто только что пробежала марафон.

— Что с тобой случилось?

Задыхаясь, она бросается на кровать.

— Эта… ух… эта проклятая женщина! — Она бьет кулаком по подушке.

— Сиси?

— Мать-настоятельница. Она сказала мне, что я не выполняю свои обязанности должным образом, и что теперь на меня будет возложена двойная нагрузка… чтобы я научилась работать должным образом, как она сказала. — Еще один удар, прежде чем она вскочила на ноги.

— На меня никогда не было жалоб раньше, но вдруг я все делаю неправильно.

— Сиси…

— Знаешь, что, не бери в голову. Я сделаю то, что она скажет… но это значит, что у меня не будет столько времени, чтобы следить за Клаудией.

— Уверена, что мы сможем что-нибудь придумать. — добавляю я.

— И я уже большая девочка. Я могу сама о себе позаботиться. — Моя дочь вмешивается, вызывая улыбку и у Сиси, и у меня.

— Дай мне одеться, и я пойду с тобой на ужин. — Она вздыхает и достает чистый наряд.

Мы все направляемся в большой зал и, стараясь избегать других монахинь, занимаем места за столом в самом дальнем углу. Я уже привыкла к пристальным взглядам и злобному шепоту, но я всегда стараюсь свести к минимуму воздействие этих вещей на Клаудию. К счастью, еда оказывается лучше, чем раньше, и все наслаждаются ею. Мы заканчиваем и относим свои подносы, чтобы их помыли.

— Могу я теперь пойти съесть шоколадку? — Клаудия дергает меня за рукав. Видя ее полное надежды лицо, я не могу заставить себя отказать.

— Конечно. Можешь идти.

— Ура! — восклицает она, убегая в сторону нашей комнаты.

— Ты ее слишком балуешь. — Сиси игриво отчитывает меня.

— Это меньшее, что я могу сделать.

— Я бы хотела, чтобы моя мама была такой, как ты. — Тоскливый тон Сиси напоминает мне о том времени, много лет назад, когда она попросила меня стать ее матерью.

Я быстро сжимаю ее руку в знак утешения.

Когда мы возвращаемся в комнату, в монастыре тихо. Вероятно, все готовятся к отбою.

— Клаудия? — зову я свою дочь, открывая дверь в комнату и войдя внутрь. Ничего.

— Клаудия? Это не смешно, — повторяю я и начинаю искать под кроватью, потом в шкафу. Сиси делает то же самое. Но в крошечной комнате есть только эти места, где можно спрятаться.

— Где она может быть? — Мое сердце набирает скорость, тревога зашкаливает. Я смотрю на место, куда положила шоколадку, и обнаруживаю, что она все еще там, нетронутая.

— Я не думаю, что она приходила сюда.

Повернувшись к Сиси замечаю волнение на ее лице, которое вторит моему.

— Ты займешься западным крылом, я — восточным. Мы найдем ее.

Мы тут же расходимся. Я бегаю вокруг, спрашивая каждую монахиню, не видела ли она Клаудию. Заметив группу монахинь возле графика, спешу к ним.

— Вы видели Клаудию? — Они ехидно смотрят на меня.

— Даже не можешь позаботиться о своем ребенке? — фыркает одна из них.

У меня даже нет времени обидеться. Я снова бегу, спрашиваю еще нескольких монахинь, видели ли они Клаудию.

— Думаю, да. Я не уверена, была ли это Клаудия. — Наконец-то кто-то может снабдить меня хоть какой-то информацией.