Чтение онлайн

— О чем ты говоришь? — Я нахмурился.

— То, чего ты хотел больше всего… оно почти твое, — говорит Влад загадочно, прежде чем встать и пойти в сторону библиотеки. — Недавно произошла смерть.

— Химера? — спрашиваю я, понимая, что это единственная причина, по которой он пришел лично.

— Да. Саратога Спрингс.

— Что? Это…

— Он становится все ближе и ближе, причем быстрее, чем раньше. Если бы это был обычный серийный убийца, то я бы сказал, что его период перерывов становится все меньше и меньше. Но мы оба знаем, что он не обычный убийца.

— Что говорит полиция?

— Никаких отпечатков, никаких улик. Места также выбраны так случайно, что они не могут выстроить картину.

— Значит, ничего. — Влад кивает.

— Но у нас есть то, чего нет у них. Мотив.

— Ты уже говорил, что думаешь, что он охотится за мной. Но я просто не могу представить, кто это может быть.

— Думай, Марчелло. Кто-то должен быть.

— Там были десятки, если не сотни людей, Влад. — Я встряхнулся. Бесполезно даже пытаться вспомнить. Это только ухудшит ситуацию.

— Этот Химера, кем бы он ни был, знает все, что только можно знать о почерке настоящей Химеры. Увы, я не смогу помочь тебе, если ты не вспомнишь сам, Марчелло. — Влад вздыхает и бросает папку на мой стол.

— Может быть, что-нибудь всколыхнет твою память.

Поднеся руку ко лбу в шуточном военном приветствии, Влад уходит.

Я смотрю на папку, лежащую передо мной, почти не решаясь открыть ее. Но когда я наконец открываю, то вижу, что мой самый большой кошмар смотрит мне в лицо.

Там есть фотографии места преступления в Саратога Спрингс. Химера всегда оставлял подпись, чтобы показать, что бугимен был в городе. Настоящий Химера собирал зубы своей жертвы в виде буквы С. Этот Химера, кажется, немного отклонился от этого. Хотя до сих пор он добросовестно следовал сценарию, похоже, что этот подражатель пытается оставить свой собственный след. Здесь по-прежнему присутствует буква С, но на этот раз она собрана с большим размахом, используя ребра умершего.

Жертву, похоже, мужчину, разрезают пополам. Его туловище укладывают на стол в центре комнаты — центральный элемент. Грудная полость пуста от органов. Вместо них…

Я не могу не отвести взгляд.

Мертвый ребенок свернулся в позу эмбриона в грудной полости мужчины, где должны были находиться другие органы. Имитируя внутриутробную смерть, ребенок задушен кишечником мужчины — вероятно, использованным вместо пуповины.

Я больше не могу смотреть, поэтому бросаю бумаги на свой стол и на секунду закрываю глаза, пытаясь думать о чем-то другом.

Как бы я ни хотел, но не могу.

Потому что в конечном итоге это моя вина в том, что эти люди мертвы. Моя вина в том, что его подражателю есть что доказывать.

Это моя вина.

В последнее время в семье стало спокойнее. Франческо следил за происходящим и ежедневно докладывал мне. Николо, похоже, пока что смирился со своей гордостью, но я бы не исключил, что он что-то замышляет. Хорошо, что союз с Агости почти завершен. Всего минуту назад мне позвонил Энцо и сказал, что ему нужно кое-что обсудить со мной и что у него есть кандидат для меня. Мы назначили встречу после полудня.

А пока я должен просмотреть досье гувернанток, которых Амелия отбирала для собеседования. После катастрофы с первой гувернанткой, которая дошла до того, что назвала Венецию умственно отсталой из-за отсутствия формального образования, я решил сам проверить каждую кандидатку. Всего их десять, и, похоже, они обладают необходимой квалификацией. Конечно, на бумаге даже последняя из них выглядела эффектно, но ее отношение к Венеции было ужасным. Я сопоставляю их расписание со своим и решаю встретиться с ними наследующей недели. К тому времени я должен буду покончить с большинством неотложных дел в семье.

Выделив время для каждой кандидатки, я возвращаю список Амелии.

— Вы не останетесь на обед? — спрашивает она, когда видит, что я направляюсь к двери.

— У меня встреча. Скажи Венеции, что увидимся за ужином. — Амелия ворчит, но видно, что она не слишком довольна этим. Я не могу ее винить, поскольку с тех пор, как я переехал, то не слишком часто бывал в доме. Мое общение с Венецией было ограниченным. Амелия каждый раз напоминала мне о том, как девочке не хватает внимания и как сильно она нуждается в этом. Ее слова не остались проигнорированы, но сейчас время для меня тоже важно. Я должен укрепить свое положение в семье, а это требует много встреч. Когда у меня появляется свободное время, мне приходится пересматривать бизнес-планы и стратегии. Поэтому не находится момента для общения с Венецией.

Но я обещал себе, что разберусь с этим.

Я сажусь в машину и включаю зажигание. Дом Энцо совсем недалеко. Я смотрю на часы и вижу, что могу не торопиться.

В моей голове всплывает воспоминание о поем друге, Адриане. Я пытался получить от Влада какие-то новости, поскольку знаю, что он все еще общается с Бьянкой, но пока что он не слишком охотно отвечает. Когда я спрашиваю, он отвечает, что Андриан ещё не проснулся. Даже когда он придет в себя, я не знаю, что смогу ему сказать. Я полностью отвечаю за свою роль в предательстве его доверия, поэтому не понимаю, как он сможет простить меня за такое. Но мне все еще хочется объяснить свою версию истории. Впервые в жизни быть честным с кем-то.

Я встряхиваюсь от своих размышлений и паркую машину, уже добравшись до места назначения. Внутри горничная проводит меня в кабинет Энцо.

— Энцо, — приветствую я его, а он просто кивает. Выражение его лица мрачное.

— Похоже, мы встретились раньше, чем ожидалось, Марчелло, — добавляет он и предлагает мне выпить. Я отказываюсь, и он наливает один себе. Принеся стакан на свой стол, он зажигает сигарету и делает затяжку.

— Ситуация немного изменилась, — начинает он.

— В каком смысле? — Это определенно что-то, что его расстроило, судя по морщинам на его лице.

— Ты помнишь Гуэрро?

— Да, — отвечаю я. Гуэрро — еще одна влиятельная семья в городе, которая исторически не была командным игроком. Об их вражде с семьей ДеВилль ходят легенды. На самом деле, из-за их спора конфликт между Агости и Ластра кажется просто перебранкой.

— Давай просто скажу, что появилось нечто, что усугубило наши разногласия с семьей Гуэрра.

— Я не знал, что ты в плохих отношениях с ними. Что мне известно так это то, что у них никогда не было тесных связей с другими семьями, но их единственная стычка всегда была с ДеВиллем.

Энцо гримасничает.

— Я должен был жениться на Джианне Гуэрро. Контракт был уже подписан, — признается Энцо.

— И ты этого не сделал, — добавляю я.

— Я этого не сделал. И они обиделись на это. С тех пор они объявили бойкот нашему бизнесу.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спрашиваю я, любопытствуя, к чему все это приведет. Я никогда не имел дела с Гуэрро, и я знаю, что у Валентино не было с ними проблем.

— Потому что у кого-то с ними проблемы. Кто-то нуждается в защите.