Моральные домогательства. Скрытое насилие в повседневности
Шрифт:
Пример притеснения — это когда жертву заставляют выполнять бесполезные или унизительные задания. Так, например, девушке, которая имела степень магистра, пришлось склеивать конверты в тесном и непроветриваемом помещении.
Можно поставить перед сотрудником задачу, которую заведомо невозможно выполнить в реальные сроки, обязать жертву оставаться до позднего вечера и работать по выходным с той только целью, чтобы подготовленный с таким трудом срочный отчет выбросить в мусорную корзину.
Применяется также и физическая агрессия, но не явная — скорее, небрежность, приводящая к несчастным случаям, например, какой-нибудь тяжелый предмет, будто случайно, падает жертве на ноги.
Очень ловкий способ ущемить чье-либо чувство собственного достоинства — заставить человека ошибиться, чтобы иметь возможность его критиковать, унижать или понизить его самооценку. С помощью презрительного отношения или провокационных действий нетрудно довести импульсивного человека до агрессивного поведения, вывести его из себя, чтобы все стали тому свидетелями, Потом можно сказать: «Вы видели, этот человек совершенно безумен, он мешает работе всего отдела».
Сексуальное домогательство является только продолжением морального преследования. Оно затрагивает людей обоих полов, но большинство описанных в литературе или дошедших до суда случаев касается женщин, подвергшихся агрессии со стороны мужчин, чаще всего начальников.
Речь идет не столько о том, чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности, сколько о том, чтобы продемонстрировать свою власть, свое отношение к женщинам, показав, что женщина — вещь, в том числе и в сексуальном плане. Агрессор считает, что женщина, которой он домогается, находится в его распоряжении. Она должна согласиться, должна быть польщена, должна почувствовать себя «избранной», считать, что ее престиж поднялся. Преследователю не приходит в голову, что вожделенная женщина может сказать «нет». Впрочем, если она так поступает, то в ответ испытывает лишь унижения и агрессию. Нередко агрессор говорит, что она с ним кокетничала, была согласна на сексуальный контакт или даже сама просила об этом.
В литературе описаны различные типы преследователей (но общим у них является доминирующая роль мужчины и негативное отношение к женщинам и феминизму) и различные виды сексуального домогательства, такие как [8] :
• преследование по половому признаку, заключающееся в том, что к женщине относятся иначе, потому что она женщина. Агрессор позволяет себе отпускать замечания и совершать действия, затрагивающие вопросы пола;
• поведение, типичное для соблазнителя;
8
L. Fitzgerald, «Sexual Harassment: the Definition and Measurement of a Construct», in M. A. Paludi (ed.), Ivory Power. Sexual Harassment on Campus, State University of New York Press, Albany.
• сексуальный шантаж (единственный вид шантажа, с которым во Франции успешно борются);
• нежелательное сексуальное внимание;
• принуждение к сексу;
• нападение с целью добиться близости.
С 1976 года американская юридическая система признала сексуальное домогательство половой дискриминацией, во Франции оно считается правонарушением только в том случае, если включает в себя явный шантаж с угрозой увольнения.
Согласно опросу, проведенному в Соединенных Штатах [9] , от 25 до 30 % студентов университетов заявили, что хотя бы раз были жертвами сексуального домогательства (комментарии сексуального характера, соблазняющие взгляды, неуместные сексуальные прикосновения или замечания) со стороны преподавателей.
9
MacKinney et Maroules, 1991, cit'e par G.-F. Pinard, in Criminalit'e et psychiatrie, Ellipses, Paris, 1997.
Отправная точка преследования
Несмотря на то что на предприятиях редко встречаются извращенные люди, занимающие важный пост, тем не менее большую опасность представляет сила их притяжения и способность вывести другого человека за пределы его собственных возможностей.
Борьба за власть законна между соперниками, когда речь идет о соревновании, где каждый может использовать шанс. Бывает, однако, борьба неравная с самого начала. Это борьба с вышестоящим лицом или ситуация, когда агрессор доводит жертву до полного бессилия, в результате чего жертва не в состоянии дать отпор, и агрессор может безнаказанно преследовать ее.
Совершенно очевидно, что здесь идет речь об агрессии. Наглядный пример: вышестоящий начальник, который подавляет подчиненных своей властью. Чаще всего этот способ используется начальниками невысокого ранга, чтобы выставить себя в выгодном свете. Чтобы компенсировать свою личную слабость, ему необходимо иметь власть, и осуществить это легче, когда его сотрудник, боясь увольнения, не имеет другого выхода, кроме как подчиниться. Мнимая причина — хорошая работа предприятия — оправдывает все: ненормируемый рабочий день, который не обсуждается, сверхурочная работа в случае срочной необходимости, непоследовательные требования.
Однако систематическое давление на подчиненных представляет собой неэффективный и малопроизводительный стиль управления, поскольку стрессовые перегрузки могут привести к профессиональным ошибками пропускам по болезни. Счастливые сотрудники работают с большей производительностью. Тем не менее начальники невысокого ранга или сама дирекция тешат себя иллюзией, что таким образом они добиваются максимальной производительности.
В принципе злоупотребление властью не направлено непосредственно на какого-либо человека. Его цель — раздавить более слабого. На предприятиях злоупотребление властью может иметь вид цепной реакции: от самого главного до мелкого начальника.
Злоупотребление властью руководителями существовало всегда, но в настоящее время оно часто маскируется. Перед своими служащими руководители разглагольствуют о самоуправлении и духе инициативы, но требования послушания и покорности не отменяются. Служащие вынуждены соглашаться, иначе перед ними встает перспектива увольнения и постоянного напоминания об их ответственности, а значит, об их вероятной вине.
Ева проработала год на небольшом семейном предприятии торговым агентом. Ритм работы был очень напряженным, сверхурочные часы никто не считал. Даже когда по выходным проходили выставки, от работников ждали, что в понедельник утром они будут на рабочем месте к восьми часам.
Хозяин — вечно недовольный тиран. Все должны были беспрекословно повиноваться ему. Если сотрудники были недостаточно усердны, он начинал кричать. Способа защитить себя не было: «Если ты недоволен, ты свободен!» Подобные словесные нападки парализовывали Еву. Каждый раз она чувствовала себя дурно и вынуждена была принимать желудочные и успокоительные средства. Почувствовав сильное истощение, она попыталась восстановить силы, стараясь побольше слать в выходные, но ее сон был беспокойным и почти не помогал.
После одного из очень напряженных в профессиональном плане периодов у нее стали все чаще случаться приступы беспочвенной тревоги, она плакала по пустякам, мало спала, плохо ела. Ее врач выписал ей больничный по причине депрессии. После двух месяцев отдыха она почувствовала себя в состоянии возобновить работу. Когда Ева вернулась к работе, коллеги, которые сомневались в ее болезни, встретили ее прохладно. Она не нашла на месте ни своего письменного стола, ни своего компьютера. Ева попала в атмосферу террора: несправедливые упреки, громкие обвинения, унизительные по сравнению с уровнем ее знаний задания, систематическая критика выполненной работы.
Она не осмеливалась ничего возразить и уходила в туалет, чтобы поплакать. К вечеру снова чувствовала себя истощенной. По утрам, как только приступала к работе, ощущала себя виноватой, даже если не совершила никакой ошибки, потому что все работники предприятия, казалось, специально следили за ней и ждали ее промахов.
Ева описывает свою работу как завод по производству стрессовых ситуаций. Все ее коллеги жалуются на психосоматические симптомы: головную, боль, боли в спине, колиты, экзему, но, как испуганные мальчишки, не отваживаются сказать об этом непосредственно хозяину, который в любом случае ничего не изменит.
Через шесть месяцев после болезни Ева получила письменный вызов на предварительную беседу по поводу увольнения. Это произошло как раз после ее однодневного отсутствия из-за плохого самочувствия во время выставки. Письмо послужило толчком к ее действиям. Впервые в жизни она была в ярости, осознала несправедливость и лицемерие хозяина и твердо решила, что просто так этого не оставит. Несмотря на чувство вины («Я спрашивала себя, в какой мере я могла это спровоцировать»), она решила действовать.
Посоветовавшись с консультантом по вопросам труда, который работал в другой организации, она пошла на встречу вместе с ним. Официально предъявленным мотивом увольнения стала потеря доверия в связи с тем, что она часто не являлась на работу без предупреждения. Консультант указал, что в последний раз Ева отсутствовала во время выставки в выходной день, а с хозяином невозможно было связаться. Никакие обвинения, выдвигаемые хозяином, не представляли серьезного мотива для увольнения. Он сказал, что подумает над этим, а уведомление об увольнении он всегда успеет отправить.
Чтобы защита была эффективной, нужно быть уверенным в своих правах. Ева узнала о своих правах. Она узнала также, каких ошибок ей следует избегать. Если бы она пошла на встречу одна, хозяин запугал бы ее, как всегда, после чего снисходительно дал бы ей «последний шанс».
Ева ждала уведомления об увольнении, которое, однако, не приходило. Она продолжала выполнять свою работу с некоторым удовольствием, но стрессовая обстановка настолько влияла на нее, что у нее началась бессонница; она чувствовала себя измученной. С момента встречи с хозяином ее положение стало еще менее комфортным. Каждый день она получала факсы с мелкой критикой. Ее коллеги говорили ей: «Тебе не следовало этого делать, ты разожгла его гнев!» Она должна была оправдываться за все и предусмотрительно делать ксерокопии всей важной корреспонденции. Ей нужно было следить за тем, чтобы не допустить ошибки и не совершить промаха. В обеденный перерыв она уносила особой свои записи, несмотря на шутки коллег по поводу ее паранойи: «Ты, как школьница, идешь обедать с портфелем!» Некоторые из них швыряли ей досье на письменный стол, не говоря ни слова. Если она возмущалась, ей отвечали: «У тебя проблемы?» Ева старалась быть незаметной, чтобы не вызывать насмешек. Шеф избегал ее и давал ей указания в письменном виде.
Месяц спустя он возобновил процедуру увольнения, потому что, как он сказал, отношение Евы к работе не изменилось. На этот раз, так как было ясно, что у него нет других мотивов, кроме того, что он ее не переносит, консультант потребовал для нее увольнения по собственному желанию. Боясь, как бы Ева не обратилась в третейский суд по решению производственных конфликтов, хозяин подписал соглашение.
После своего ухода Ева узнала, что пятеро ее коллег, трое из которых занимают руководящие должности, тоже собираются увольняться. Впоследствии один уволился, потому что нашел работу лучше, а четверо других уволились без какой-либо выгоды для себя.
Когда извращенный человек становится частью коллектива, он стремится собрать вокруг себя наиболее послушных его членов, соблазняя их различными выгодами. Если кто-либо не позволяет себя завербовать, коллектив его отвергает, и человек становится «козлом отпущения». Так между членами коллектива создается социальная связь, которая заключается в совместной критике изолированного человека, с использованием для этого сплетен и пересудов. В таком случае коллектив подпадает под влияние извращенного человека, подыгрывая его цинизму и отсутствию уважения к людям. При этом люди не изменяют своим моральным принципам, но, находясь в зависимости от человека, не испытывающего никаких угрызений совести, теряют способность мыслить здраво.
Стэнли Милгрэм, американский психосоциолог, с 1950 по 1963 год изучал феномен повиновения власти [10] . Его метод заключается в следующем: «Человек приходит в психологическую лабораторию, где его просят совершить ряд поступков, которые постепенно вызывают у него чувство стыда. Цель метода — определить конкретный предел, до которого человек будет следовать инструкциям экспериментатора, когда он откажется выполнять четкие инструкции». В заключение автор приходит к мысли, что «обычные люди, лишенные всякой враждебности, могут, просто выполняя данное им задание, стать участниками страшного разрушительного процесса». Этот вывод делает и Кристоф Дежур [11] , который говорит о социальной банализации зла. Действительно, есть люди, нуждающиеся в высшей власти, чтобы достичь некоторого психологического равновесия. Извращенные люди используют чужую покорность для извлечения выгоды и с помощью этой покорности причиняют страдания другим людям.
10
S. Milgram, Soumission `a l’autorit'e, trad. fr., Calmann-L'evy, Paris, 1974.
11
C. Dejours, Souffrance en France, Seuil, Paris, 1998.