Чтение онлайн

Сопротивляться извращенному воздействию — значит навлечь на себя ненависть. На этой стадии партнер, существовавший до этого только как полезная вещь, становится опасным противником, от которого необходимо избавиться любыми способами. Здесь извращенная стратегия обнаруживает себя «во всей красе».

Стадия ненависти начинается; когда жертва пытается сопротивляться, когда она старается самоутвердиться и отвоевать немного свободы. Несмотря на двусмысленный контекст, она старается установить определенные рамки. Что-то подталкивает ее сказать: «С меня хватит!» — либо потому что какой-нибудь внешний фактор помог ей осознать рабское положение (например, когда жертва видит, как агрессор преследует кого-то другого), либо когда извращенный человек находит иного потенциального партнера и старается вынудить предыдущего уйти, увеличивая масштаб насилия.

В тот момент, когда агрессору кажется, что жертва от него ускользает, он впадает в панику и ярость, как будто срывается с цепи.

Когда жертва высказывает, что она чувствует, нужно заставить ее молчать.

Это стадия ненависти в чистом виде, чрезвычайно неистовой, которая проявляется через оскорбления и удары ниже пояса, через слова, которые унижают человеческое достоинство, высмеивают все, что дорого партнеру. Эта саркастическая броня защищает извращенного человека от того, чего он боится больше всего — от общения.

Пытаясь любой ценой добиться обсуждения проблемы, партнер подставляет себя под удар. Чем больше он подставляется, тем ожесточеннее на него нападают и тем сильнее он страдает. Извращенному человеку тяжело видеть эти страдания, и он усиливает агрессию, чтобы заставить жертву замолчать. Как только человек показывает свои слабые места, агрессор сразу же использует их против своей жертвы.

Ненависть существовала уже во время стадии извращенного воздействия, но она была скрыта, завуалирована, для того чтобы сохранить такие отношения в застывшем виде. Все, что уже существовало, но тайно, отныне проявляется открыто и в полную силу. Разрушающие действия становятся систематическими.

Здесь речь идет не о любви, которая превращается в ненависть, как все привыкли считать, а о зависти. Это также не чередование любви и ненависти, которое Жак Лакан называл «любовь-ненависть», так как со стороны извращенного человека любви в прямом смысле этого слова никогда не было. Можно даже вслед за Морисом Урни и Джованной Штоль [13] говорить о ненависти в любви, описывая извращенные отношения. Можно говорить о существовании нелюбви под маской желания, не к человеку как таковому, а к тому, чем он обладает и что извращенный человек хочет присвоить себе. Такая нелюбовь затем переходит в скрытую ненависть, связанную с неудовлетворенностью желаний, с невозможностью добиться от партнера того, что хочется агрессору. Если ненависть проявляется открыто, то только вместе с желанием разрушить, уничтожить партнера. Даже по прошествии какого-то времени извращенный человек не откажется от этой ненависти. Для него причины очевидны: «Потому что так надо!» — и это несмотря на то, что другим людям эти причины неясны.

Свою ненависть агрессор оправдывает преследованием со стороны партнера, от которого он вынужден защищаться. При этом у него, как и у параноиков, появляются мысли, что его преследуют и хотят причинить вред, а ожидание защитной реакции обусловливает преступное поведение и систематическую агрессию. Во всем, что получается не так, как хочет агрессор, виноваты противники, которые объединились против него.

Вследствие феномена проекции ненависть агрессора проявляется в той степени, в какой сильна воображаемая ненависть жертвы. В глазах агрессора жертва является чудовищем, все разрушающим, неистовым, несущим гибель. В действительности на этой стадии жертва не способна испытывать ни ненависти, ни гнева, что помогло бы ей защищаться. Агрессор приписывает жертве злые намерения и предпочитает напасть первым. В любом случае жертва всегда виновата, хотя бы и в преступных намерениях.

Эта ненависть, спроецированная на партнера, является для извращенного человека средством защиты от расстройств, которые могли бы быть намного более серьезными, вплоть до состояния психоза. Это также средство защиты от неосознанной ненависти к другому партнеру в случае, если агрессор вступает в новые отношения. Фокусируя ненависть на предыдущем партнере, он защищает нового, который наделяется всеми возможными добродетелями. Когда жертва подобной ненависти осознает, что служит средством укрепления новых отношений с соперником или соперницей, она еще острее ощущает, что находится в ловушке и ею манипулируют.

В мире извращенного самовлюбленного человека все очень четко делится на «плохое» и «хорошее». Человек, так или иначе связанный с «плохой» стороной мира агрессора, не может быть хорошим. Расставание или отдаление от такого человека ни в коей мере не уменьшает ненависти, которую испытывает к нему агрессор.

В такой ситуации имеет место взаимный страх между партнерами: агрессор боится всесилия, которым якобы обладает жертва; жертва боится психологического, а также физического насилия со стороны своего агрессора жертва является чудовищем, все разрушающим, неистовым, несущим гибель. В действительности на этой стадии жертва не способна испытывать ни ненависти, ни гнева, что помогло бы ей защищаться. Агрессор приписывает жертве злые намерения и предпочитает напасть первым. В любом случае жертва всегда виновата, хотя бы и в преступных намерениях.

Эта ненависть, спроецированная на партнера, является для извращенного человека средством защиты от расстройств, которые могли бы быть намного более серьезными, вплоть до состояния психоза. Это также средство защиты от неосознанной ненависти к другому партнеру в случае, если агрессор вступает в новые отношения. Фокусируя ненависть на предыдущем партнере, он защищает нового, который наделяется всеми возможными добродетелями. Когда жертва подобной ненависти осознает, что служит средством укрепления новых отношений с соперником или соперницей, она еще острее ощущает, что находится в ловушке и ею манипулируют.

В мире извращенного самовлюбленного человека все очень четко делится на «плохое» и «хорошее». Человек, так или иначе связанный с «плохой» стороной мира агрессора, не может быть хорошим. Расставание или отдаление от такого человека ни в коей мере не уменьшает ненависти, которую испытывает к нему агрессор.

В такой ситуации имеет место взаимный страх между партнерами: агрессор боится всесилия, которым якобы обладает жертва; жертва боится психологического, а также физического насилия со стороны своего агрессора.

Здесь речь пойдет о хладнокровном словесном насилии: снисходительный тон, враждебные намеки, оскорбления, брань. Разрушительное действие оказывают повторяющиеся нападки, с виду безобидные, но продолжительные, тем более если известно, что они никогда не прекратятся. Речь идет об агрессии по отношению к жертве на всю оставшуюся жизнь. Каждое новое оскорбление перекликается с предыдущими и не дает забыть их, чего желала бы жертва, но не хочет агрессор.

Со стороны такое влияние незаметно или почти незаметно. Это стихийное бедствие, которое случается в семьях, учреждениях или с отдельными людьми. Насилие редко носит физический характер, но если такое все-таки происходит, то только из-за слишком бурной реакции жертвы. В этом случае совершенно точно можно говорить о преступлении.

Угрозы всегда имеют скрытую, завуалированную форму: их доводят до сведения через общих друзей; которыми также манипулируют, или через детей, если жертва не следует пожеланиям своего партнера. Письма или телефонные звонки часто ассоциируются с бомбой замедленного действия.