Чтение онлайн

Если к изощренному насилию (шантаж, завуалированные угрозы, запугивание) добавляется физическое насилие (может быть, даже убийство), значит, извращенная игра вышла из-под контроля, так как агрессор предпочитает убивать косвенно или, точнее, доводить противника до самоубийства.

Враждебность появляется не в моменты раздражения или приступов. Она присутствует постоянно, проявляясь в виде мелких уколов, каждый день или несколько раз в неделю, в течение месяцев и даже лет. Она выражается не в гневном, а в холодном тоне, которым излагают правду или очевидные веши. Извращенный человек знает, как далеко он может зайти, но он умеет ограничивать свое насилие. Если он чувствует, что жертва начинает реагировать, то ловко дает задний ход. При свидетелях агрессия поступает маленькими дозами. Если жертва реагирует на провокацию и попадает в ловушку, повышая голос, именно она кажется агрессивной, а агрессор изображает из себя жертву.

Намеки делаются таким образом, что только в памяти жертвы восстанавливаются ситуации, к которым эти намеки отсылают. Нередко судьи, которым приходится иметь дело с запутанными ситуациями, например в случае развода, несмотря на недоверие и предосторожности, сами оказываются в замешательстве, а значит, ими тоже можно манипулировать.

Это явление профессор Эмиль Кокарро в своей работе по изучению биологии агрессивности определил как хищническая агрессивность. Здесь можно говорить о людях, которые выбирают свою жертву и заранее обдумывают свои атаки, почти так же, как это делает хищник со своей добычей. Агрессия — только инструмент, позволяющий получить то, чего человек хочет.

Такое насилие асимметрично. При симметричном насилии оба противника соглашаются на конфронтацию и сражаются. Здесь, напротив, тот, кто является зачинщиком насилия, изначально считает, что он превосходит противника, а тот, кто испытывает насилие на себе, обычно с этим соглашается. Рейнальд Перрон [14] назвал этот тип незаметного насилия «наказание насилием». В этом случае не бывает ни передышек, ни примирений, такое насилие скрыто, интимно, не видно окружающим. Ни один из противников никому не рассказывает о нем. Тот, кто причиняет страдания партнеру, считает, что последний заслуживает такого отношения и не имеет права жаловаться. Если жертва сопротивляется и тем самым перестает быть послушной вещью, ее поступки воспринимаются как угроза или агрессия.

Тот, кто с самого начала был инициатором насилия, выставляет себя жертвой. Чувство вины останавливает защитную реакцию жертвы. На любую реакцию, содержащую эмоции или страдание, агрессор отвечает эскалацией насилия или отвлекающим маневром (безразличием, притворным удивлением и т. д.).

Происходящий процесс напоминает возникновение взаимной фобии: вид жертвы вызывает у извращенного человека холодную ярость; вид своего преследователя рождает у жертвы страх.

Если извращенный человек выбрал себе жертву, он уже ее не отпустит. Часто он открыто признает: «Отныне цель моего существования — испортить ему жизнь». И он старается претворить это в реальность.

Однажды начавшись, этот цикличный процесс не может прекратиться, так как степень патологии каждого участника растет: извращенные люди становятся все более грубыми и несдержанными, жертвы — все более беззащитными и обиженными. Нет никаких реальных внешних доказательств того, что происходит на самом деле. Когда насилие носит физический характер, его можно зафиксировать документальными свидетельствами: медицинскими заключениями, показаниями очевидцев, полицейскими протоколами. Извращенная агрессия никак себя не проявляет. Это «аккуратное» насилие. Все остается в тайне.

В стадии извращенного воздействия агрессор своими действиями старался в основном подавить способность жертвы трезво мыслить. В следующей стадии он добивается того, чтобы она чувствовала и действовала в соответствии с его приказаниями.

Если противник обладает достаточно извращенными защитными механизмами, чтобы переиграть агрессора, он начинает свою борьбу, которая может закончиться только капитуляцией наименее извращенного из двоих.

Извращенный человек подталкивает жертву к тому, чтобы та противостояла ему, чтобы впоследствии объявить ее «плохой». Важно, чтобы жертва выглядела виновной в том, что с ней происходит. Агрессор пользуется слабостями противника: склонностью к депрессии, истеричностью или вспыльчивостью — чтобы представить его в неправильном свете и заставить дискредитировать себя самого. Заставить жертву ошибиться — значит получить повод критиковать или унижать ее, но главное — это понижает самооценку противника, а стало быть, усиливает его чувство вины.

Если жертве не хватает самообладания, достаточно провокации или выражения пренебрежения, чтобы добиться реакции, за которую ее впоследствии можно будет упрекнуть. Например, если реакцией был приступ гнева, то извращенный человек сделает так, чтобы все заметили агрессивное поведение жертвы, вплоть до того, что очевидцы даже могут вызвать полицию. Известны случаи, когда извращенные люди подталкивали партнеров к самоубийству: «Моя бедная девочка, тебе нечего ждать от жизни. Не понимаю, как ты еще не выбросилась из окна!» Впоследствии агрессору легко выставить себя жертвой душевнобольного человека.

В присутствии человека, который действует на жертву парализующе, она чувствует себя загнанной в угол и вынуждена сопротивляться. Но, скованная по рукам и ногам властью агрессора, она может решиться на это только в отчаянном рывке к свободе. Сторонний наблюдатель склонен считать любой импульсивный поступок, особенно отчаянный, патологическим. Тот, кто отвечает на провокацию, кажется ответственным за конфликт. Ведь по мнению извращенного партнера, виновна жертва, и стороннему наблюдателю сама жертва кажется агрессором. Стороннему наблюдателю невдомек, что жертва находится в ситуации, когда уже невозможно больше соблюдать modus vivendi, ставший для нее ловушкой. Она поймана в двойной капкан и, что бы ни сделала, не может выбраться из него. Если жертва сопротивляется, она превращается в зачинателя конфликта. Если не сопротивляется, то позволяет подвергать себя смертельному разрушению.

Извращенному эгоистичному человеку доставляет столько удовольствия указывать партнеру на его слабости, пускать в ход насилие, доводить жертву до осуждения самой себя. Агрессор отнимает у нее гордость. Как только жертва выказывает первые признаки сопротивления, на нее наклеивают ярлыки (например, вспыльчивого человека, алкоголика, душевнобольного, склонного к самоубийству). Это обезоруживает жертву, и она старается оправдаться, как если бы на самом деле была виновата. Извращенный человек получает двойное удовольствие: сначала вводя в заблуждение или унижая свою жертву, а затем напоминая ей об унижении. Жертва вновь переживает все это, а агрессор извлекает выгоду из данной ситуации, не преминув переиграть ее в свою пользу.

Поскольку ничего не было сказано и не прозвучало ни единого упрека, невозможно и оправдаться. Чтобы найти выход из этого невыносимого положения, жертва сама может начать действовать, используя недомолвки и манипуляции. Отношения становятся двусмысленными: кто является агрессором, а кто жертвой? В идеале извращенный человек стремится к тому, чтобы противник стал «плохим», что сделало бы злость его обычным состоянием, которое к тому же заметили бы все окружающие. Он старается передать партнеру все, что есть плохого в нем самом. Развратить жертву — вот высшая цель. Наибольшее удовлетворение агрессор получает, когда заставляет жертву стать разрушительницей в свою очередь или подталкивает нескольких людей к взаимному уничтожению.