Чтение онлайн

Стоим третьи сутки. Завод, по моим данным, со вчерашнего дня, начал ходовые испытания новой модели. На море немного штормит. Мы ждем...

В два часа дня, заторопилось радио. Шифровкой нас известили, что неизвестная подводная лодка вышла из-подо льда Баренцева моря и появилась в Белом, ее засекли гидрофоны. Я засекаю время по часам и медленно считаю время. Все в напряжении. Проходит минут пятьдесят.

– Пора, товарищ капитан, пора, - нетерпелив Нечаев.

– Нет, еще немного. Нам включать акустику еще нельзя, он, гад сразу же уловит.

Время течет очень медленно, я прикидываю, где же лодка теперь должна быть. Либо она попадет в зону охвата акустики Курицына, он спрятан под корабль - цель для артиллеристов, либо в мою. Пожалуй, пора.

– Акустики, включайтесь, ищите цель.

И тут же раздался голос акустика.

– Цель вижу. Левее семь градусов, от нас пять кабельтовых.

Ах ты хитрая, скотина...

– Проверьте, по каталогу, чья лодка?

– Типа "Морской волк".

– Отлично. Боевая тревога. Минеры, приготовить учебные торпеды. Двигатели включить, отсоединить кормовые и носовые, очистить палубу от всякой рухляди. Радисты сообщите пятому, что я атакую подводную лодку, прошу идти ко мне на помощь.

Катер ожил, полетели в воду щиты, веревки, заработали двигатели и мы стали выводить катер из тесного строя покойников и разворачивать на цель.

– Торпеды готовы, - слышен голос минера.

– Держите курс. Так. Внимание. Первая, приготовились, пли. Вторая, приготовились, пли.

Две длинных сигары выпрыгнули с палубы и плюхнулись в воду.

– Лодка нас поймала, пытается от нас уйти, она разворачивается на выход из Белого моря, - сообщает акустик.
– Торпеды приближаются к ней.

– Не уйдет. Гордон сделал ошибку, он повернулся к торпедам кормой.

– А если бы носом?
– удивляется Наумов.
– Торпеды то все равно самонаводящиеся.

– Вот если бы он повернулся носом, то еще потягался бы с нами, мог бы их и сбить своими торпедами или поквитаться с нами, но повернувшись к нам носом, он бы упустил время - возможность удрать. Молчок, тихо.

Мы ждем. Я вцепился в ларингофон и чуть не раздавил его пальцами.

– Слышен хлопок и скрип, - говорит динамик.

– Только один.

– Один. Звуков второй торпеды не слышно.

– Где же вторая?

– Скорость лодки упала, - сообщает акустик и достигла 11-12 узлов.

– Ага, все таки подбили, скотину. Наверно наша торпеда повредила один из винтов, а вторая была отброшена струями воды и ушла в ил.

Винты же нашего катера работают на полную мощь. Шторм около четырех баллов и мы жмем под двадцать узлов.

– Акустики направляйте нас.

– До лодки четыре кабельтовых...

Проходит десять минут.

– Три кабельтовых...

– Там губа..., Мезенская губа, - тревожно смотрит на карту Наумов. Они идут к ней.

– Пусть идут. Перед ней Курицын. Он сейчас буде утюжить перед ней море., поэтому они и свернули туда. До Баренцева моря подбитым уже не дойти.

– Два кабельтовых, - слышен голос...
– Лодка делает разворот на 50 градусов.

– Они входят в губу, - нервничает Наумов.
– На что надеются?

– Только бы успеть, чтобы они к нам мордой не развернулись. Иначе с отчаяния, устроят ответную атаку.

Мы сворачиваем уже в знакомую губу. Здесь чуть потише и наша скорость сразу возросла. Мы уже даем 25 узлов.

– Один кабельтовый...

– Приготовить носовые бомбометы. Кормовые сбрасыватели приготовить тоже.

– Лодка пытается развернуться, - сообщает акустик.
– Пол кабельтова...

– Все, это ее конец. Носовые, огонь.

Вихрем взметнулись ракеты и стали падать в воду. Глухие разрывы понеслись по морю, над поверхностью вздулись горбы воды и тут... я почувствовал что то не то. Черно-коричневая муть, с бесконечно лопающимися пузырями, поплыла над поверхностью моря.

– Химическая атака, всем одеть противогазы.

Завыл сигнал химической тревоги. Матросы спешно переодеваются. Мы тоже накидываем прорезиненные плащи и натягиваем противогазы.

– До цели сто метров...
– занудливо сообщает динамик.

– Приготовить кормовые. Внимание, пошли...

С кормы в воду валятся бочки мин. Сзади нас поднимаются огромные бугры воды и опять всплывает какая то коричневая гадость и бешено пузырится.

– Поворачиваем, - командую рулевому, - на 180 градусов, назад.

– Цель остановилась, по моему они поднимаются, - сообщает акустик.

Огромная длинная сигара диаметром метров 12 и длинной около 130 выступает над водой в трехстах метрах. На мостике появляются люди и начинают нам махать белыми тряпками. Из лодки как тараканы ползут и ползут люди и вскоре палуба начинает наполнятся ими.

– Чего это? Сдаются или нет, непонятно что то. Мы же их даже поразить не могли, попугали только. Может это провокация, для страховки, пальнуть из орудий..., - неуверенно мычит через противогаз Наумов.

– Нет. Видно, что то с лодкой в этих водах произошло.

Вокруг субмарины зловеще пузырится в ода и вдруг она вздрагивает, еще раз... и начинает медленно кормой погружаться в воду.

– Лодка погружается..., - удивляется Наумов.
– Смотрите они прыгают с нее... Неужели мы ее здорово ковырнули. Это же скандал...

– Быстрее к ним, может кого-нибудь и спасем.

Люди прыгающие с лодки, в воде ведут себя странно, они хватаются за глаза, или начинают бешено молотить по воде руками, дико кричат и тут же вяло расслабляются, им на дно не позволяет опустится надувные жилеты. Вода дошла до верхней палубы субмарины, и все матросы и офицеры с нее стали бросаться в море. Катер старается приблизится. Мы бросили несколько концов в воду, а "кошку" удачно закинули на мостик. По этому тонкому тросу к нам перебралось несколько человек. Те, кто зацепился за канаты и которых удалось поднять из воды, корчились от боли на палубе нашего катера. Лодка стала быстрее погружаться.

– Рубить "кошку", рулевой, катер дальше от лодки.

Мы спешно отходим от тонущей субмарины. За нами по воде тянутся и затихают тела моряков... Лодку начало переворачивать, корма ушла под воду и нос задрался. Опять, что то ухнуло и, неожиданно качнувшись, она стремительно ушла под воду. Вокруг плавали оранжевые жилеты, поддерживающие мертвых матросов. Они все погибли в этих ядовитых водах и извергающихся газов.

– Двадцать градусов правее, полный ход.

Мы стараемся уйти от этого жуткого коричневого пятна. На палубе по прежнему, орут и корчатся поднятые из этой помойки люди.