Чтение онлайн

– Открывай.

Вякнул майор.

– Вы за самоуправство...

Я двинул ему пистолетом в бок Он охнул и обмяк. Охранник торопливо подбирает ключи и наконец открывает двери.

– Таня, выходи.

– Иван?

– Выходи, говорю.

Она выходит и теперь я замечаю, что лицо ее в кровоподтеках.

– Закрывай, - командую охраннику.

– А мы, - запищали женщины, ее сокамерницы.

– Вас потом освободят...

Мы отступаем по коридору и оставив охранника у двери, вываливаемся в другой коридор где лежит на полу смена тюрьмы.

– Таня, тебя били?

– Вот эти, - она кивает на майора и на здоровенного охранника, лежащего ничком.

– Ребята, врежьте им.

Матросы озверело бьют лежащего и офицера.

– Хватит, бежим на катер.

Мы дружно отступаем к реке. Только погрузились на катер, как к тюрьме подъехало несколько грузовых машин с вооруженными людьми. Катер уже пошел по течению вниз.

Когда вырвались в море, ко мне поступила шифровка от коменданта порта, с требованием, чтобы катер вернулся в Архангельск. Я ответил, что поступил приказ с базы, срочно прибыть туда, я подчиняюсь своему командиру.

Таню осматривает и залепляет раны лейтенант медик.

– Здорово они вас отделали, но до свадьбы заживет.

– Если эта свадьба состоится, - хмуро замечает Наумов.

– Ты встречалась с делегацией?
– спросил я Таню.

Она кивает головой.

– И свезла их по морю?

– Нет. К делегации подключили особиста, оказывается все помойные районы, являются секретными объектами...

– За что же тебя взяли?

– Сначала, якобы за хулиганство, а потом уже этим вечером, пришили разглашение государственной тайны. Утром хотели отвезти в тюрьму ФСБ.

– Ты хоть свою коллекцию этим... из комиссии отдала?

– Отдала, это и решило мою судьбу. Особист взбеленился..., он орал на меня при всех и пригрозил всевозможными карами. Только вышла из здания, где сидела комиссия, ко мне придрались на улице милиционеры и сразу отвезли в КПЗ.

– Что теперь с вами будет, ребята?
– сочувствует Наумов.

– Не каркай. Живы будем, не помрем. Пойдем Таня, я отведу тебя в мою каюту, отдохни.

На мостках, собрались все: командир базы, начальник штаба, командир дивизиона и воспитатель. У всех хмурые лица. Я докладываю о ликвидации подводной лодки и вскользь, о взятии штурмом тюрьмы. Из-за моей спины показывается заклеенная пластырями Таня и отец осторожно обнимает ее. Я стою на вытяжку и жду своей участи.

– Вольно, а теперь, марш под домашний арест, - говорит начальник базы.
– Твою судьбу сейчас решают там... наверху, пока мне приказано посадить тебя под арест. Одно могу сказать, скандал получился слишком огромный, шутка ли военный катер взял штурмом тюрьму, но здесь есть и еще одна для всех неприятность - экология. По этому поводу сюда прибывает через три дня комиссия.

Теперь все остальные пожимают мне руки, а начальник штаба говорит,

– Иван, только в России может быть такое, когда победителей судят. Чтобы там не болтали, но я бы сделал тоже самое. Мы тебя не отдадим...

– Мы за тебя поборемся, Ваня, - говорит мне Курицын.

– Лучше поборитесь за Таню.

– Я ее спрячу, когда нагрянут сыщики, - задвигал своими громадными губами главный воспитатель базы.
– Конечно, ты виноват и должен отвечать, но Таня права и мы должны отстаивать ее и наши интересы. Мы же живем на этих морях, питаемся рыбой и что оставим детям. Я считаю, флот заинтересован в лечении морей, пора кончить с этой жуткой помойкой. По своим каналам уже послал десяток телеграмм, от Москвы, до Мурманска...

– Спасибо...

– Потом спасибо скажешь, когда выкрутимся, а сейчас дуй домой и не высовывай носа.

Два приличных гражданина прибыли на вертолете в поселок и, побывав в штабе, пришли ко мне.

– Полковник Крушинин, - представился мне один.
– Я из управления службы безопасности.

– Полковник Семилетко, - здоровается другой.
– Военная прокуратура.

– Товарищ старший лейтенант, - они удобно разместились за небольшим столом. Говорить со мной начал Крушинин.
– расскажите, что было в Мензенской губе?

Странно. Почему же они не начинают с нападения на тюрьму?

– То, что мы там увидели было ужасно. Я не могу сказать с уверенностью, что сумел попасть по лодке, но наши бомбы попали толи в какой то склад, толи в потонувшее судно и в результате ядовитые жидкие вещества всплыли наверх, все это пузырилось и газы растеклись над поверхностью. Поврежденная подводная лодка всплыла в эпицентре этого пятна. А дальше, была просто трагедия. Кода лодка стала тонуть, люди с нее бросились в воду и... умирали в жутких мучениях. Мы сумели подобрать некоторых из них, но не думаю, что это теперь будут здоровые люди, если выживут.

– Вы то сами сумели предохранится?

– Да, мы уже были здесь раз с экспедицией. Два человека тогда попали в больницу, из моих матросов кое кто получил чесотку. Поэтому увидев как появляются пузыри и меняется цвет воды, я сразу объявил химическую тревогу.

– Вы бы сумели показать это место?

– Конечно. Все сведения занесены в вахтенном журнале.

Они переглянулись.

– Кто еще помимо вас и команды знает о гибели подводной лодки?

– Наверно весь поселок...

– Так... Вы с капитаном Гордоном говорили?

– Да.

– И о чем?

– Я его спрашивал какие повреждения получила лодка.

– Вас что-нибудь удивило?

– Конечно. Этот проект многоцелевой атомной лодки типа "волк", с весьма невероятной живучестью. Ее корпус должен выдержать большие нагрузки, но когда рядом раздался взрыв и непонятные ядовитые вещества попали на резиновые прокладки и латунные части, она буквально потекла...

– Что за ядовитые вещества?

– Затрудняюсь ответить, но могу сказать одно, их проекты не рассчитаны на ядовитые воды.

– Эту лодку можно поднять?

– Можно, если у людей будут глухие скафандры или через лет пятьдесят, когда вся пакость рассосется.

Они помолчали.

– Скажите мне, - это уже военный прокурор.
– Вы были три дня в море, откуда вы узнали, что Татьяну Барсукову арестовали?

– Я получил с базы шифровку об этом.

– Вам приказывали освободить ее?

– Нет. Это уже мое решение.

– Значит вы умышленно пошли на этот шаг.

– Нет. Я проанализировал все. Арест Татьяны это величайшая глупость властей. Во первых, международный скандал, во вторых, серьезный конфликт между военными моряками и власть держащими. Неужели вы думаете, меня так просто отдадут?