Чтение онлайн

— О да, неформальная. Но я же не сказал тебе, что приглашаю его на чертов пикник, а? Мы, что, собираемся бегать в мешках наперегонки: папы с дочками? Хмм? Капитан Паркинс, неужели ты думаешь, что у нас здесь пикник?

— Нет, сэр.

Мистер Рэмси прочистил горло. 

— Генерал… Якубиан?

Генерала перевел взгляд на него. 

— А это еще кто? — мягко сказал генерал. — Я тебя вообще не знаю, штатский. Так что давай убирайся из моей квартиры и чеши отсюда прямо в чертов лифт.

— Я адвокат, генерал. Майор Соренсен мой клиент.

— Да ну? Тогда я в первый раз слышу, что офицер приходит на неофициальную встречу со своим командиром в сопровождении адвоката.

Теперь усмехнулся Рэмси, хотя и слегка. 

— Вы слишком вольно толкуете значение слова «неофициальный», генерал.

— Я бригадный генерал, сынок. И, я надеюсь, ты скоро поймешь, что все дела идут так, как я говорю. — Он повернулся к Паркинсу. — Все в порядке, капитан, ты сделал свою работу. Бери своих ребят и вали туда, где тебе полагается быть. Остальное мое дело.

— Сэр? — Капитан Паркинс выглядел смущенным. — Но мои люди, сэр… вы приказали привести с собой пару военных полицейских…

— Ты же не думаешь, что Дойл и Пилгер не справятся с тем, что здесь может произойти? — Генерал покачал головой. — У этих парней больше оружия, чем у боевого вертолета.

— И они служат в армии США, генерал? — громко спросил Рэмси. — Можно это записать?

— Не задавай мне вопросов, законник, и я тебе не совру, — хихикнул генерал.

Кристабель чувствовала, как дрожит рука отца, и это пугало ее больше, чем все случившееся сегодня. Наконец отец заговорил. 

— Генерал, я согласен с вами, что ни моя дочь, ни мистер Рэмси не должны быть вовлечены во все это…

— Майк, — прервал его Рэмси, — не отступайте от своих прав…

— … поэтому я хочу, чтобы вы дали им уйти, — закончил папа, не обращая внимания на мистера Рэмси. — Можете отослать их с капитаном Паркинсом.

Генерал покачал головой. И хотя его лицо сильно загорело, а усы были маленькими и аккуратными, морщины вокруг глаз были как у Санта Клауса, которого Кристабель видела на картинках. Но она тут же подумала, что он скорее походит на плохого Санту, который вместо того, чтобы приносить подарки, вылезает из камина и забирает маленьких мальчиков и девочек в мешок. 

— О нет, я так не думаю, — сказал он. — Я очень хочу услышать, что они скажут — даже твоя малышка. Капитан Паркинс, ты и твои люди можете убираться отсюда. А с остальными я немного побеседую. — Он прошел мимо них и нажал золотую кнопку лифта на стенной панели.

— Сэр, если вы не возражаете, — внезапно сказал капитан Рон, — я останусь. Я буду полезен, если понадобиться отвезти куда-нибудь майора Соренсена или его дочь. Майк мой друг, сэр. — Он повернулся к двум солдатам, которые глядели на него широко раскрыв глаза, но до сих пор не сказали ни слова. — Ты и Джентри идите вниз и ждите в фургоне. Если вы мне не понадобитесь, я вам позвоню и скажу, что вы можете возвращаться на базу.

Дверь лифта зашипела, открываясь. Какое-то мгновение все глядели друг на друга: солдаты, люди в черном на диване, капитан Рон, Рэмси, папа и генерал. Наконец генерал улыбнулся. 

— Прекрасно. Парни, вы слышали капитана. — Он жестом послал солдат в лифт. Те все еще недоуменно глядели оттуда, пока дверь не закрылась. По какой-то причине, увидев, как молодые солдаты в блестящих шлемах исчезли, она почувствовала себя так, как в тот первый день, когда мама оставила ее одну в детском саду. Она опять ухватилась за руку папы и крепко ее сжала.

— Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — радостно сказал генерал. — Сейчас у меня очень важное совещание, но через полчаса я все закончу и тогда мы с вами как следует поговорим. — Он повернулся к мужчинам в черном. — Позаботьтесь о наших гостях. Им должно быть удобно. Но они должны оставаться в офисе, пока меня не будет. И повежливее, черт побери, повежливее.

Он повернулся и направился к двери спальни.

— Генерал Якубиан, сэр, — сказал папа Кристабель. — Я хочу вас попросить освободить мистера Рэмси и мою дочь. Так будет намного легче для всех…

Генерал резко повернулся, и Кристабель подумала, что взгляд у него такой же острый и холодный, как у птицы. — Легче? Не я должен сделать твое положение легче, Соренсен. Не я должен ответить на вопросы. — Он пошел было в спальню, но опять повернулся. — Видишь ли, один человек из твоего офиса, по имени Дункан, прислал мне отчет о лабораторном исследовании — это то, что я обычно получаю автоматически, но который ты, по какой-то причине, решил утаить от меня. И, надо сказать, это было интересное чтение. Сделанное тобой научное исследование каких-то солнцезащитных очков. Очень интересных очков. Припоминаешь?

Капитан Рон выглядел совершенно сконфуженным, а папа Кристабель стал таким белым, как будто из него вытекла вся кровь.

— Так что сиди спокойно и держи рот на замке, пока я не вернусь. — Генерал опять улыбнулся. — И молись, если умеешь. — Он опять повернулся и вышел в спальню, закрыв за собой дверь.

Настало долгое молчание. Потом один из людей в черном, Пилгер, сказал: 

— Если ребенок хочет есть, в минибаре есть арахис и шоколад. — Потом отвернулся и опять уставился на настенный экран.

«Все дело в том,— сказала себе Дульси,— что я его совершенно не знаю».

Она проверяла программу администрирования системы Дреда, которая выглядела примерно так же, как и отделка его дома — скудная и бесцветная. Там, где ее собственная система была сродни запискам и незакоченным проектам, разбросанным повсюду, не говоря уже о всякого рода нестандартных программных фишках — начиная от длинных устаревших утилит и отладчиков кода, которые она устанавливала на всякий случай, вдруг когда-нибудь еще пригодятся, и заканчивая реализациями алгоритмов, такими занимательными, что она сохраняла их практически только ради красоты — то у Дреда все было на своем месте, все было абсолютно нужным, во всем не было даже намека на индивидуальность.

«Он так охраняет себя. Один из этих мелочно-дотошных типов. Наверно и носки свои складывает всегда одинаково.» Все свое детство она провела заботясь о доме своей агрессивной матери-цыганки. Почти каждое утро юной Дульсинеи Энвин приходилось не только мыть тарелки с остатками пищи, лежавшие горой на кухне после очередной вечеринки, прежде чем поесть самой, но и тушить непогашенные свечи и выгонять гостей, которые ухитрялись заснуть в самых странных местах. Так что она считала, что жесткая приверженность к порядку — не самая худшая черта, которую может иметь человек.