Чтение онлайн

Кият довольно улыбнулся...

Якши-Мамед повел скакуна к Атреку, стал поить его. Сам тоже опустился на корточки, напился, вымыл лицо и руки. Юноша никак не мог успокоиться. Не мог смириться, что не выиграл чистого первого места...

Метелки камыша шуршали над его головой. Ветер сгибал зеленые стебли. Солнце быстро садилось в море. Як-ши-Мамед щурился под лучами и отводил взгляд. Внезапно он увидел на гургенской дороге арбу. По обеим сторонам повозки шли люди, целая толпа. Арбакеш шагал впереди, тянул за повод верблюда. Инер шел вприпрыжку, и люди едва успевали за ним...

— Зй вы, шакалы! — злобно крикнул на людей Якши-Мамед. — Куда тащитесь?! Разве не видете, что там идет той! Куда лезете со своей грязной арбой!

Никто не обратил внимания на крик юноши. Якши-Мамед хлестнул камчой по сапогу и быстро пошел наперерез повозке, ведя в поводу коня.

Он шел, властно ступая по земле. Не только одежда, но и походка, и осанка говорили о том, что этот отпрыск из рода богатого. Он давно научился держать себя на людях с видным превосходством. В иное время люди при виде Як-ши-Мамеда первыми здоровались с ним, уступали дорогу. Но на этот раз никто даже не взглянул на него. Подходя, он еще раз стукнул плегкой по сапогу, спросил с насмешкой:

— Что вы идете, как с похорон?

Никто не ответил. Якши-Мамед хмыкнул, повертел в руке плетку. Согбенный старик — караульщик бахчи — строго посмотрел на отпрыска Кията, сказал сердито:

— Не кощунствуй, щенок... Ума займи у людей, а не к спеси своей обращайся. Если никто тебе не отвечает — зна чит, так надо!

— Ах ты, старый шакал! — Якши-Мамед от злобы затоптался на месте, будто заплясал. Затем вскочил в седло и поскакал к кочевью.

Скачки как раз закончились. Русские выдавали джигитам подарки. Все уже встали с тахты. Многие разошлись по домам, — пора было начинать вечерний намаз. Кият, несколько старшин, Муравьев, Остолопов и Басаргин стояли кружком, оживленно обсуждали последний заезд и ждали Пономарева. Тот, с помощью Махтум-Кули-хана и казаков распоряжался котлами и чайниками: кому что дать. В это время к тахте подъехал и слез с коня Якши-Мамед.

— Ата, ата! Арба какая-то! Вон, посмотри, сюда едет. Идут шакалы, согнулись, и хоть бы один голову подняли — -гневно затараторил он.

— Постой, постой... Какие шакалы? — не понял сразу Кият.

Арба приблизилась. Все стали смотреть на нее и заподозрили неладное. Арбакеш залез на повозку, сбросил сухие древесные прутья и сразу пахнуло гнилью. Старик с бахчи тоже залез на арбу. Вдвоем с арбакешем они сняли на землю два мешка. Развязали их, и все увидели обезображенные трупы двух туркмен. Толпа гневно зароптала; Ни охов, ни стонов: смерть ходила по пятам за каждым — никто из туркмен ее не страшился. Если б плакали о каждом погибшем от руки врага, то все кочевье было бы залито слезами. Но гнев — владыка туркмен — сразу застлал глаза многим.

— Кто? — с ненавистью спросил Махтум-Кули-хан.— Кто убил людей? Чьи люди?

— Мои, — спокойно сказал Кият. — С моего киржима. — Пропал киржим вместе с ними. Теперь вот нашлись.

Кият отвечал спокойно, сдавленным голосом. Но говорил он так не из жалости к этим двум казненным рыбакам. Он был ошарашен другим. Кият увидел на мешках герб государства Российского — двуглавого орла. Увидели свои мешки и русские моряки: Басаргин и Остолопов. Оба побледнели. Только Муравьев ни о чем не догадывался и строго выговаривал: чья зверская рука могла подняться на этих двух невинных. Кият подошел к нему, взглянул в глаза. Со злой насмешкой сказал:

— На мешках сказано — чья рука покарала моих людей. Вон — посмотри.,.

Муравьев и подошедший Пономарев разглядели русский герб. Оба растерялись. Не знали — что сказать...

— Григорий Гаврилыч, вам неведомо, каким образом мертвецы попали в русские мешки? — спросил Пономарев у капитана корвета.

Басаргин покачал головой. Майор посмотрел на Осто-лопова. Моряк стойко выдержал его взгляд, но когда Пономарев отвернулся, выругался.

— Мать вашу... Кое с кем я еще поговорю. Так не оставлю! — с этими словами он окатил презрительным взглядом Басаргина и пошел прочь.

Среди туркмен начинался ропот. Видевшие герб на мешках быстро сообщили об этом другим, а те передавали дальше, в толпу. Уже слышался предостерегающий голос Кията: если с головы русских упадет хоть один волосок — пощады обидчикам не будет. Сторону Кията сразу приняли старшины и ханы. Подошел к арбе и стал успокаивать народ Мамед-Таган-кази...

В суматохе никто не заметил, как к арбе пробрался измученного вида старик. Он залез на повозку, взмахнул обрубленной рукой и прокричал:

— Люди! Ангел Азраил спустился над нами! Крыльями черными ударил. Люди, не ищите виновных в себе подобных! Смерть братьев наших пришла от рук рей-ятов!

Старик начал подробно рассказывать о казни и о том, как ему удалось с помощью доброго человека спастись от смерти. И уже другой ропот занимался над площадью. Ропот этот быстро перерос в вопль возмущения. Людские толпы вдруг бросились к кибиткам, будто там скрывался этот черный ангел смерти — Азраил.

Там не было черного ангела, но почти у каждой кибитки сидел на цепи пленный раб-перс. Туркмены отвязывали их от теримов, гнали на площадь, вымещали злобу за гибель своих. Пленных персов гоняли по кругу, ставили им подножки, тыкали в спину кнутовищами. Гнев постепенно перерастал в восторг. Боевые крики сливались в единый рев. Трудно было что-либо понять, но догадаться не трудно. Люди звали на аламан, рвались к берегам Астрабадского залива...

Басаргин, отделившись от толпы, быстро направился к палатке и застал там Остолопова. Капитан шкоута собирался на судно. Он спешно складывал в чемодан вещи и не обратил внимания на вошедшего. Басаргин снял фуражку, отцепил пояс с кортиком, сел на чемодан и со вздохом сказал:

— Эх-ма... Кто бы мог знать, что этот купец Багиров окажется свиньей. Это ведь его рук дело. Он, небось, персам сплавил нашу муку, а те мешками воспользовались...

— Вы изволили выразиться, Григорий Гаврилович, словами «нашу муку»! — быстро и вспыльчиво отозвался Остолопов. — Так знайте, что я не причасте,н к этой муке. Я сослужил вам службу, как товарищ, помог в продаже оной, но я не торгаш. Я — моряк... Я военный моряк... И если б не такие, как вы, быть бы мне в кругосветном путешествии! Боже мой, до чего ж я опустился в этом Каспийском болоте!

Остолопов говорил не оборачиваясь и не разгибая спины. Длинные русые волосы застилали ему глаза. Он то и дело откидывал их назад и втискивал в чемодан всё, что попадалось под руку.

— Напрасно вы так отчаиваетесь, — проговорил Басаргин с хладнокровной насмешкой. — Дикари — они и есть дикари. Чего их жалеть! Мало ли их гибнет по другим причинам. Просто вы сегодня не выспались, Остолопов. Советую вам отдохнуть. Сон лечит нервы.

Остолопов выпрямился. Он посмотрел на командира корвета с презрением, как на букашку, и еще презрительнее произнес:

— Торгаш! Торгаш и только. И больше ничего. Ради торговли ты добился, что лейтенанта Коробку отстранили от командования корветом. Он не захотел взять муку на борт... Он, как настоящий офицер-моряк, отказался, а ты... Ух, до чего ж вы все мне надоели!

— Я заставлю тебя взять свои слова обратно! — ядовито выговорил Басаргин. — Все равно заставлю. Нам еще долго придется плавать вместе...

— Отплавались, — спокойно ответил Остолопов. — Я отправляюсь в Баку. — Разошлись наши пути, лейтенант. Не поминай лихом и ищи себе достойную компанию!