Чтение онлайн

Победа Дж. П. Моргана над Джеем Гулдом и Джимом Фиском произвела огромное впечатление на его современников, по мнению которых это соперничество, которое велось как посредством законных актов, так и силой оружия, сделало господина Моргана всеми уважаемым финансистом. Это стало новой концепцией финансиста, учитывавшей тенденции того времени. Победа над людьми, которые сумели навязать свою волю самому Корнелиусу Вандербилту и терроризировали все деловое сообщество, стала достижением, отметившим появление на сцене доминирующей личности. Прежние банкиры либо побаивались Джея Гулда и Джима Фиска, либо участвовали в их аферах, либо сами использовали аналогичные методы. Более того, зачастую они опасались применять такую напористую тактику, которая требовалась при данных обстоятельствах. Но Морган этого не страшился. Он отвечал ударом на удар и вероломством на вероломство. Впоследствии для достижения своих целей он объединил эти методы с использованием большого капитала. Такое сочетание стало непобедимым.

Борьба Дж. Пирпонта Моргана против Джея Гулда и Джима Фиска, продемонстрировавшая качества характера Моргана и предвещавшая еще более важные события в делах железной дороги, явилась лишь прелюдией. Банкирский дом Морганов сформировался как олицетворение финансовой мощи Америки в работе с международными финансами, в борьбе против Джея Кука и в разгар правительственного финансирования в 1871–1879 годах, во время которого национальные долговые обязательства были рефинансированы на семьсот пятьдесят миллионов долларов, в большей степени через посредничество дома Морганов.

В 1871 году Джей Кук был ведущим американским финансистом и представлял собой любопытное сочетание хитреца и священника, конструктивного созидателя и отчаянного спекулянта, патриота и беспринципного дельца. Кук олицетворял собой цитадель, финансировавшую правительство во время Гражданской войны, а его продажам облигаций (принесшим ему комиссионные в размере семи миллионов ста восьмидесяти семи тысяч долларов) помогали хитроумные политические интриги, подкуп прессы и втирание в доверие к мелким инвесторам. Другие банкиры были для правительства скорее обузой, чем помощью, так как часто спекулировали на золоте и правительственном кредите, в то время как Джею Куку удавалось хитроумно объединять прибыль и лояльность. Его почти монополистическое преимущество при продаже военных облигаций (которое предвосхищало многие современные идеи по продаже популярных облигаций, несмотря на обманчивый лозунг «Национальный долг – это национальное благо») вызвало неприязнь у финансового сообщества. В своей погоне за властью Кук беспощадно втаптывал в грязь всех конкурентов. Эта неприязнь усилилась после войны и создания в Нью-Йорке отделения банкирского дома «Джей Кук и К°», когда даже старые друзья стали его конкурентами. Эта новая компания тут же стала успешной.

В 1869 году Джей Кук приобрел контрольный пакет акций железной дороги «Нозерн Пасифик», зафрахтованной во время Гражданской войны спекулянтами без каких-либо вложений с их стороны и получившей от конгресса сорок три миллиона триста шестьдесят тысяч акров государственной земли. Условия, на которых компания была реорганизована, сулили сказочные прибыли. «Кук и К°» согласились авансировать «Нозерн Пасифик» полмиллиона долларов, а взамен получила в качестве бонуса акции дороги на двадцать миллионов долларов. Половина оставшихся акций на шестьдесят миллионов долларов пошла на эмиссию и продажу 7,3-процентных облигаций «Нозерн Пасифик» на сто миллионов долларов, а другая половина акций – на организацию «Лейк Супериор и Пьюджет Саунд Ленд компани», предназначенную для использования огромных земельных наделов железной дороги. В ходе строительства остаток ценных бумаг «Нозерн Пасифик» на сорок миллионов долларов должен был быть распределен в общий пул для продажи акций и облигаций на пять миллионов шестьсот тысяч долларов наличными. Это была откровенная спекуляция. Любезный и милосердный, словно занимавшийся богоугодным делом, Джей Кук «подсластил» членов конгресса и других видных деятелей акциями и облигациями «Нозерн Пасифик», чтобы заручиться их поддержкой в отношениях с правительством и общественностью. В результате лобби компании в конгрессе стали называть «бандой воров и хищников».

Капиталисты Нью-Йорка и Филадельфии, исключенные из этой гигантской спекулятивной аферы, начали яростную атаку на Кука и «Нозерн Пасифик». Одним из самых активных и настойчивых их противников был Энтони Дж. Дрексел, вскоре ставший партнером Дж. П. Моргана. Их вражда зародилась еще во время Гражданской войны, когда «Дрексел и К°», самый крупный банкирский дом Филадельфии, был оттеснен в сторону от финансирования правительства новым домом «Кук и К°». Требования конгресса провести расследование финансовой деятельности Джея Кука во время Гражданской войны было инициировано Дрекселом, а его филадельфийская газета «Леджер» постоянно жестко критиковала Кука и «Нозерн Пасифик».

Для укрепления своих международных финансовых филиалов и распространения облигаций «Нозерн Пасифик» в Европе Джей Кук организовал в Лондоне фирму «Кук, Маккалох и К°», а бывший министр финансов был избран партнером частично из-за его имени, намекавшего на связь с правительством, что должно было произвести большое впечатление на Европу. Новая фирма не смогла заполучить помещение возле банка Англии, но «успокаивала» себя мыслью о том, что она располагалась не дальше от «престарелой леди», чем Морганы или Барингзы. Почти все лондонские банкиры, имевшие отделения в Америке, почитали Маккалоха, а старый Джуниус Морган был к нему «особенно внимателен». Но конкуренция обострялась, особенно в связи с тем, что Кук в Лондоне пытался отобрать у Барингза прибыльное посредничество с американским военным флотом.

Антагонизм между Куком и другими банкирами вылился в открытый конфликт в 1871 году, когда Министерство финансов решило рефинансировать двести миллионов долларов в облигациях времен Гражданской войны. Предполагавший заполучить этот бизнес Кук немедленно столкнулся с оппозицией. Дрексел предпринял тайные маневры против Кука. Леви П. Мортон из «Мортон, Блисс и К°» и его английский партнер, сэр Джон Роуз, прибыли в Вашингтон, попытались получить новый заем и почти преуспели в этом деле. Обеспокоенный конгресс постарался ослабить влияние Кука на правительство, и тогда было принято решение продавать эти ценные бумаги непосредственно через Министерство финансов, чем занялся министр Боутвелл.

Банкирские дома Америки и Европы были назначены посредниками в организации этого займа, среди них – «Дэбни, Морган и К°» и «Дж. С. Морган и К°». Регистрация начиналась 6 марта 1871 года и заканчивалась через двадцать дней. Вместе с тем большинство банкиров Нью-Йорка, включая «Дэбни, Морган и К°», было безразлично к успеху этого займа, выражало неудовольствие по поводу прямых правительственных продаж, и поэтому они не торопились выполнять свои посреднические функции. К 22 марта подписка была оформлена только на двадцать миллионов долларов, треть из которых прошла через «Кук и К°». Европейские банкиры также не проявляли энтузиазма, и такое их отношение предопределило судьбу этого займа. Подписка охватила только шестьдесят миллионов долларов. Безразличие финансового сообщества просто загубило этот заем.

Эта неудача явно подтолкнула «Мортон, Блисс и К°» создать оппозиционный Куку синдикат, чтобы получить остаток этого займа. Борьба вспыхнула с новой силой, но министр Боутвелл решил спор в пользу Кука, и настороженность конгресса улеглась. Тогда Кук организовал два синдиката – один в Америке, а другой в Европе. Морганам, Барингзам и «Мортон, Роуз и К°» было предложено принять участие в европейском синдикате, но они отклонили это предложение. Несмотря на это, операции указанного синдиката принесли незамедлительный и поразительный успех. Ему удалось распространить облигаций на сто тридцать миллионов долларов, в результате чего Кук получил три миллиона долларов прибыли. Впоследствии Леви Мортон положительно отзывался об этой сделке и сожалел о том, что в свое время отклонил предложение принять в ней участие, считая, что новый банкирский дом («Кук, Маккалох и К°») не мог успешно возглавить иностранный синдикат.

Воспользовавшись достигнутым успехом, «Кук, Маккалох и К°» стала посредником американского военного флота в Лондоне. Оппозиция была временно подавлена, и Джей Кук занял ведущее место в сфере американских финансов.

В июне 1871 года Морганы и Дрекселы объединили свои усилия, Чарльз Г. Дэбни ушел из «Дэбни, Морган и К°», которая теперь стала называться «Дрексел, Морган и К°» Это был очень важный союз. Дрекселы были мощными банкирами с прекрасными связями за границей, которые только укрепились благодаря этому союзу, а Морганы добавили к ним свои американские связи. «Дрексел и К°» доминировала в банковском бизнесе Филадельфии еще до появления Джея Кука (против которого они теперь планировали более активные действия). Происхождение Дрекселей было весьма любопытным. Отец, Джозеф Дрексел, был иммигрантом, портретистом, который скитался по всей Мексике и Южной Америке перед тем, как осел в Филадельфии. Там, оставив искусство, он делал деньги на покупке и продаже «сомнительной» валюты, выпускавшейся банками штата, затем стал брокером, занимался золотом, поступавшим из Калифорнии, и постепенно создал успешный банковский бизнес, который унаследовали его сыновья. «Дрексел, Морган и К°» приобрела собственность на Уолл-стрит за девятьсот сорок пять тысяч долларов, на которой было возведено строгое, но претенциозное здание – символ их могущества и престижа. Современники говорили о «величественном доме Дрекселей», но фактически активной движущей силой в нем был Морган, до сих пор сравнительно неизвестный за пределами своего узкого круга. Дом Морганов теперь состоял из «Дрексел, Морган и К°» (Нью-Йорк), «Дрексел и К°» (Филадельфия), «Дж. С. Морган и К°» (Лондон) и «Дрексел, Харджес и К°» (Париж), который впоследствии стал «Морган, Харджес и К°». Это была великолепная комбинация, обозначившая явное и конкретное появление на сцене Дж. Пирпонта Моргана, готового конкурировать с Джеем Куком за американское финансовое превосходство.

Морган возглавил новый этап войны против Кука, который начался в 1873 году, и опять же в связи с национальным финансированием. Как обычно, Морган оставался в тени, в то время как другие люди выступали публично, но это было его стратегией, стратегией ведущей силы.

Хотя Кук несомненно был важным финансистом того времени, его власть никогда не принимала форму финансовой диктатуры, созданной Морганом в последующие годы, но все различия сводились лишь к личностным и ведомственным особенностям. Проницательный и невероятно способный, Кук лишь частично обладал способностью навязывать свое мнение другим людям и добиваться их послушания. В превалировавших в то время условиях жестокой конкуренции в области финансов, где каждый старался урвать для себя, лисьи качества могли помочь добиться многого, но для достижения (если не для сохранения) своего превосходства нужна была волчья хватка. Кук никогда не обладал пугающей способностью Моргана жестко принуждать противников к подчинению. Более того, банкирский дом Кука был сосредоточен на себе самом, а не на создании системы, как основы своего превосходства. Морган добился превосходства и сохранял его не только благодаря своей способности подчинять других, но и узаконив его в системе, в которой дом Морганов был центральным пунктом и в которой другие финансисты участвовали под руководством Моргана. Когда в последующие годы Морган выступал, он выступал от лица системы, порядку которой почти автоматически подчинялись как сами финансисты, так и их ведомства. Когда же говорил Кук, он говорил только от имени своего банкирского дома, побуждая конкурентов к созданию враждебных ему объединений. Теперь же это была не просто конкуренция за новый бизнес, а еще один виток борьбы против превосходства Джея Кука, в котором, по собственному признанию Кука, «молодой Морган и Мортон» были самыми активными из важных ему конкурентов. Моргану в ту пору было тридцать шесть лет, а Мортон был намного старше, но признавал лидерство Моргана.