Чтение онлайн

Вместе с тем американский бизнес продолжал оставаться в центре внимания Джуниуса Моргана, а экспорт британского капитала в Соединенные Штаты вновь оживился. Среди многих американских эмиссий ценных бумаг, проданных «Дж. С. Морган и К°» в Европе, одна представляла собой шестипроцентные облигации железной дороги «Эри» на четыре миллиона долларов. Кредитоспособность «Эри» была низкой (дорога задыхалась в алчных руках Дэниела Дрю), и ее облигации предлагались по семьдесят пять с расчетом на получение десяти процентов прибыли. Несколькими годами позже Джуниус Морган получил от Эндрю Карнеги облигации американских железных дорог на пять миллионов долларов, которые не хотели брать ни американские банкиры, ни банк «Беринг». В то время Карнеги «делал свою карьеру» и поэтому старался хитроумно использовать любую имевшуюся возможность. Вот что он рассказывает о своем разговоре со старым Джуниусом.

Карнеги. Я дам тебе идею и помогу ее реализовать, если ты отдашь мне четвертую часть денег, которые на ней заработаешь.

Морган (улыбаясь). Выглядит справедливо, мы просто обязаны уступить тебе четверть прибыли…

«Дж. С. Морган и К°» удалось сохранить и укрепить доверие британских инвесторов к «Пибоди и К°». Морган, как говорили современники, никогда не участвовал в спекулятивных схемах, которые рождались (мягко говоря) в голове слишком оптимистичных земляков и заставляли их британские жертвы говорить об Америке как о стране спекулянтов и авантюристов. Большинство британских инвестиций в американские ценные бумаги проходило через дом Морганов, а эти инвестиции были весьма внушительными.

Крупные покупки американских ценных бумаг британскими (и другими европейскими) инвесторами определялись не только ростом благосостояния страны и высокими инвестиционными прибылями. Эти инвесторы находились под воздействием более мощных сил. В мире проходила индустриализация, и производство, рынки и финансы все больше приобретали международный характер. Капиталистическая промышленность нуждалась в более обширных рынках для размещения растущего ассортимента товаров и получения больших прибылей. В индустриально развитых странах (в частности, в Англии) возникло избыточное количество товаров и капитала, поэтому они всюду искали (в Соединенных Штатах, Азии, Африке и Латинской Америке) новые рынки и новые источники сырья, а также более выгодные условия для своих инвестиций. На переднем крае этого движения находились расширение торговли, экспорт капитала, железные дороги, фабрики, шахты, колониальные захваты и войны.

В Соединенных Штатах Америки, сильной и независимой стране, импорт иностранного капитала попросту ускорял темпы индустриализации. Преображая то, что еще совсем недавно было частично неосвоенными землями, в сложную индустриальную державу, страна испытывала неутолимый аппетит по новым капиталам и товарам. После Гражданской войны американская международная торговля быстро расширялась. Бизнес находился на подъеме и жаждал новых капиталовложений. Американские корпоративные предприятия использовали большие объемы иностранного капитала, и после Гражданской войны правительственные облигации снова стали популярны среди европейских инвесторов. В 1866 году этот равномерный приток иностранного капитала был прерван денежной паникой в Лондоне и Франко-прусской войной 1871 года, но эти перерывы были незначительными и временными. В 1869 году европейцы владели облигациями американского правительства на один миллиард долларов (из общей суммы два миллиарда семьсот пятьдесят миллионов долларов) и ценными бумагами американских корпораций на четыреста пятьдесят пять миллионов долларов.

Бизнесмены того времени считали, что такой импорт европейского капитала имел первостепенное значение, несмотря на американский политический шовинизм и высокомерные заявления политиков на тему «Зачем нам нужна эта заграница?». Когда банк «Лондон и Сан-Франциско» (финансируемый английскими инвесторами, агентами которых в Нью-Йорке были «Дэбни, Морган и К°», а в Лондоне – «Дж. С. Морган и К°») увеличил свой капитал, этот факт приветствовался как выражение уверенности европейского капитала в будущем Америки, а покупка им облигаций железных дорог и других ценных бумаг была необходима для реализации более крупных национальных проектов. Такой импорт капитала представлял собой бизнес, имевший огромный потенциал [3] .

Строительство железных дорог потребляло больше иностранного капитала, чем все другие промышленные предприятия. Иммигранты прибывали миллионами. Первых поселенцев все больше оттесняли к границам западных территорий, промышленники искали новые рынки сбыта, спекулянтов привлекали большие прибыли, и железные дороги множились как грибы. Эти железные дороги открывали доступ к новым землям, расширяли рынки и способствовали географической и корпоративной концентрации производства, являясь, таким образом, важнейшим фактором процветания и индустриального прогресса после Гражданской войны. Проекты по строительству железных дорог потребляли огромное количество капиталов, накопленных во время войны. Конгресс щедро финансировал западные железные дороги, а иностранные инвесторы были потрясены огромными прибылями, которые они получали по акциям и облигациям американских железных дорог. В 1869 году инвесторы держали ценных бумаг на двести сорок три миллиона долларов. В период между 1865 и 1869 годами было построено двенадцать тысяч миль новых железных дорог, а к 1871 году полмиллиарда долларов было инвестировано в одну лишь трансконтинентальную железную дорогу.

Самостоятельно и совместно с другими компаньонами Морганы продали иностранным инвесторам миллионы ценных бумаг железных дорог. Среди эмиссий, обработанных «Дэбни, Морган и К°», следует упомянуть об одной сделке 1869 года с семипроцентными золотыми закладными листами на шесть с половиной миллионов долларов для железной дороги «Канзас Пасифик», банковские интересы которой компания представляла в Нью-Йорке. Большинство этих облигаций было продано в Европе (в частности, в Германии), а остальные предложены на продажу американским инвесторам. «Дэбни, Морган и К°» запустила необычно широкую рекламную кампанию в прессе. В газетах часто появлялись объявления на одну или половинку колонки, в которых эти ценные бумаги назывались первоклассным капиталовложением, свободным от налогов и «даже лучшим, чем в правительственные облигации» [4] . Гарантией служили высокие доходы «Канзас Пасифик» и земельные гранты от правительства.

Несмотря на такую широкую рекламную кампанию, продажа ценных бумаг «Канзас Пасифик» в Соединенных Штатах продвигалась медленно. Доверие американских инвесторов к бумагам железных дорог было подорвано манипуляциями финансовых пиратов. В 1868 году «Норс Америкэн ревью» писала: «Во многих случаях правление железных дорог не обладает ни способностями, ни честностью, или хотя бы чем-то одним, необходимым для обретения доверия людей, которым нужны гарантии и хорошие проценты для вложения их капиталов». Джей Гулд и Джим Фиск, которые усиленно разворовывали железную дорогу «Эри», вполне оправдывали такое недоверие настороженных инвесторов. Пираты железных дорог нагло вмешивались в порядочный бизнес инвестиционных банкиров. В 1869 году у Моргана произошла стычка с Гулдом и Фиском, в которой он решительно одержал верх.

На каждой важной стадии развития дома Морганов можно заметить формирующее влияние международных финансов. Они почти всегда неразлучны. Вначале деятельность в области международных финансов помогла Морганам обеспечить их финансовую мощь в Америке, а затем и мировое финансовое могущество, которое они теперь обрели. Ранняя стадия демонстрировала незрелость американского капитализма, а более поздняя – его зрелость. А весь этот период отражал ход развития мирового капитализма и финансового империализма. Здесь наблюдается сложное переплетение национальных и международных сил, динамичное развитие которых решительно повлияло на восхождение к власти банкирского дома Морганов.

После Гражданской войны в экономической деятельности страны превалировали железные дороги. Отражая в себе конструктивный экономический прогресс, железные дороги вместе с тем демонстрировали наихудшие пиратские методы. Спекулянты и управленцы активнее всего грабили железнодорожные корпорации. Ситуацию еще больше усугубляла финансовая и политическая коррупция. Директора обманывали акционеров, занижали стоимость и доводили железные дороги до банкротства, но, несмотря на это, как писала «Нью-Йорк трибюн», эти директора все еще богаты и не попали в тюрьму. Общественность была удручена, возмущена и беспомощна, но втайне восхищалась этими пиратами и их прибыльным надувательством.

Дж. Пирпонт Морган не участвовал в этой вакханалии манипуляций, коррупции и воровства, что ничуть не помешало подъему во власть как его самого, так и банкирского дома Морганов. В тот век ни поступки людей, ни ход событий невозможно рассматривать в отрыве друг от друга. Формирование личности Моргана происходило в гуще экономической гражданской войны, в век пиратов бизнеса. В определенной мере он все же воспринял дух этих пиратов (с которыми встречался и которых победил). Но смысл его практической деятельности был намного выше. Морган – организатор мошной интегрирующей силы, в то время как многие другие обычно провоцировали развал. Его деятельность связана с более конструктивными силами развития промышленности и финансов. Хотя капитализм вызвал к жизни жестокую конкуренцию и пиратство, он также породил необходимость стабилизации, единения и порядка – антитезис безудержного соперничества. Морган так ответил на эту необходимость: как правило, банкир – это стабилизирующая сила, а характер Моргана требовал единения и порядка, которые давали ему возможность управлять. Объективные условия и его собственный характер побудили Моргана вести войну против пиратов бизнеса там, где их действия угрожали укреплению единства промышленных и финансовых интересов.