Чтение онлайн

— Пока понятно, — хмуро доложил Милош. – А потом?

— У вас двоих скорее всего не будет потом. Целый день изображайте скучающих наёмников. Но без фанатизма. Без драк. Вас должны видеть, но не более. Не приведи, Вседержитель Лот, вас выдворят за какую-нибудь грязную свару…

— А я? – вступился Сепп.

— Ты сегодня будешь моей тенью. Для этого тебя и переоденут. Ты выдвигаешься один, прямо сейчас. Прикинь на месте, где будешь околачиваться. Потом прибудем мы. В какой-то момент, скорее всего будет именно так, я выйду из трактира с неизвестными тебе людьми. Ты пойдёшь следом.

— Пешим? А если они увезут вас?

— Это проблема, — согласился я. – Возьми лошадь. Неприметность от этого пострадает, но тут уж, как ты сам отыграешь.

— Но делать-то что?

— Сегодня меня попытаются убить. Очень может быть, что убьют. Может статься, что попытаются зарезать прямо в Проходимце, тогда на мой крик должны прибежать Милош и Мартин.

— Мы будем слушать, — тотчас отозвался Милош.

— Но, ко ли меня выведут наружу и увезут куда-то ещё, вмешаться сможешь только ты, Сепп. — продолжил я. — Если охраны будет больше, они не посмеют, а мой шанс сделать задуманное, канет в лету. Ты будешь меня подстраховывать один.

— Как я пойму, что пора?

— Боюсь, что тут не будет инструкций… Ты просто поймёшь.

— Скажити-е, что ими-ено и-ему ди-елайт? – проговорил Милош.

Я никогда ещё не видел главу моей охраны столь сосредоточенным. Его акцент стал особенно явным, будто бы он и правда переживал о судьбе нанимателя.

— Следить. Смотреть. Если меня увезут, следовать. А там… куда бы меня не доставили, ждать, выискивая позицию.

— Так можи-ет и ни-е получиться. Что и-если, вас доставят на закрытую ти-ериторию?

— Сепп, ты же лучший в слежке и преследовании? – спросил я, глядя ему в глаза.

— Всё так, — кивнул он, и я увидел в его взгляде железную уверенность. — Я сделаю, — коротко ответил мужчина.

— Будет успех, я озолочу вас. Больше работать не понадобится.

— А дом? – не унимался Милош. – Вы вси-егда оставляли одного из нас на защите особняка.

— Да. Я думаю об этом известно моим врагам. Поэтому двое будут изображать сопровождение, а третий, который обычно охраняет дом, переодетый последует за мной. Надо усыпить их бдительность.

Мы прибыли в Пройдоху к полудню. Заведение располагалось в стареньком двухэтажном деревянном доме. Вместо вывески с названием, над дверью красовался резной башмак с дыркой на пятке. Не смотря на раннее время, вокруг уже крутились завсегдатаи и местные забулдыги. Они цеплялись к прохожим, клянча на выпивку. Когда подле входа остановился дилижанс из которого вышел некий благородный в карнавальной маске, а за ним последовали ряженные наёмники, мы привлекли внимание едва ли не всей улицы. Ландскнехты разместились в общем зале не первом этаже, как и условились, а я отправился в крыло с помещениями под аренду. Остановившись напротив комнаты с табличкой «12», я коротко постучал. Ответа не последовало. Я постучал снова. По ту сторону двери господствовала тишина.

Тогда я достал из-за пояса пистолет и легонько толкнул дулом дверь. Комната была пуста. Узкая кровать, ночной горшок, стул у окна, полуразвалившийся огарок свечи, вот и весь скудный интерьер. Я вошёл, прикрыв за собой, и выглянул в окно. Оно выходило на другую улицу, не ту с который мы зашли. Даже не улицу, переулок, залитый помоями и хламом, который выбрасывали прямо из окон. Подхватив стул, я поставил его в центр комнаты и сел лицом к двери, взяв по пистолету в каждую руку. Ждать пришлось долго. Часы тянулись мучительно, превращаясь в бесконечность, но никто не являлся. Я оставался собран и неподвижен.

Стемнело, из-за окна потянуло дымком от зажигаемых масляных фонарей. Я ждал. То и дело в коридоре развались чьи-то шаги, но каждый раз невидимые мне гости миновали дверь комнаты с номером двенадцать. Я уже начал думать, что всё сорвалось и где-то просчитался, как вдруг шум очередных шагов прервался за дверью. Раздался стук.

— Входите, — проговорил я.

В помещение вошёл Адам Костиль, тот самый седой мужчина, с которым мы уже однажды встречались. Следом за ним пришёл и второй – Станислав Обнорский. Заметив оружие в моих руках, они переглянулись.

— Вот видишь, Станислав, — сказал Адам, едва заметно улыбнувшись уголком рта. – Поэтому всегда нужно стучать. Вежливость и предусмотрительность не раз избавляли меня от случайной пули.

— Добрый вечер, — сказал я, вставая.

— Добрый вечер, — хором ответили гости.

Я потянулся было, убрать пистолеты за пояс, но Адам меня опередил.

— Не трудитесь, сударь, прошу. Вам не понадобятся пистолеты до конца вечера, просто оставьте их здесь, вот хотя бы на постели. Потом заберёте.

— Оставить? Вы куда-то собираетесь меня пригласить?

— Предлагаю, — кивнул Адам. Сейчас мы немного прогуляемся и кое с кем вас познакомим.

— Ну, что ж вы меня заинтриговали, — проговорил я. – Но саблю я оставлю на поясе, даже не просите об обратном.

— Как можно, как можно? – добродушно отозвался Адам. – Я прекрасно вас понимаю. Холодное оружие — это не только средство убийства, но лацкан на платье дворянина.

— Истинно верно, — согласился я, поправляя маску. – Тогда, раз мы всё выяснили, прошу, ведите.

Станислав вышел из комнаты первым, а Адам взяв меня под руку пошёл рядом. Для того чтобы спуститься на первый этаж мы воспользовались другой лестницей, не той, по которой я поднимался днём. Оказавшись на первом этаже, я едва не застонал от разочарования. Станислав вывел нас на другую сторону дома в узкий и тёмный переулок, где уже поджидал закрытый дилижанс.

«Вот и посыпался мой план, — думал я, забираясь внутрь просторной кареты с занавешенными изнутри окнами. – Ладно, отступать уже поздно».

Злость – самая бесполезная, но и самая сильная эмоция. Она не способна созидать, и каждый кто воспользуется её силой, заплатит.

Карета покачивалась, то наезжая на камни, то проваливаясь колёсами в распаханную грязь на тракте. Ехали долго, почти не переговариваясь. Мои спутники молчали. Я обратил внимание на то, что Станислав немного нервничал. В карете было темно, но для меня это не было помехой. Не взирая на то, что на улице становилось прохладно, он потел, то и дело промакивая лоб платком. А когда в руках не было платка, пальцы всё время норовили что-то теребить, будь то край сидения или завязки на манжете. Наконец, карета остановилась. Станислав выскочил наружу, как ужаленный, и замер, придерживая для нас дверь. Выйдя на улицу, я с интересом огляделся. Карета стояла в закрытом могучими стенами дворе, а над нами возвышалось колоссальное строение, которое язык не поворачивался назвать особняком. Узкие башни с окнами-бойницами без остекления, казались стрелами, метящими во мрачные небеса у нас над головами. Стены из серого камня, такого древнего, что я невольно задумался о дате постройки.